Два в одном

Первая часть фильма - циничный маразм, а вторая - омерзительная пошлятина. Хотя я и настраивался на интеллектуальное кино, но этот шедевр было просто уныло смотреть. Уныло и тошно. Из других фильмов Муратовой видел 'Настройщика' - тот оставил только хорошие впечатления. 'Два в одном' - просто бред. Не театр абсурда - спекуляция абсурда. Традиционные муратовские гипер-переигранные персонажи/интонации - вся картина настолько перенасыщена ими, что фонит эмоциональной какофонией. Это слишком искусственно чтобы называться искусством. Не понимаю, что смотивировало Ступку играть здесь, возможность оттянуться в роли королевского жирафа? Правда надо отдать ему должное - один он здесь и создает какой-никакой образ, пусть и абсурдный. Остальные сплясали танец живота на могиле Cтаниславского под дудку режиссера. Не исключаю, что в свои 28 я чего-то еще не понимаю в искусстве. Поэтому подытожу так: если только вы не предубеждены в обратном, скорее всего кино вас разочарует. 1 из 10

Картины «Два в одном» и «Вечное возвращение» образуют своего рода дилогию о взаимоотношениях жизни и искусства: в первом случае – театра, во втором – кино. Однако, каковы бы не были художественные амбиции и концептуальные замашки Муратовой в ленте «Два в одном», мы имеем дело с провалом куда более оглушительным, чем даже «Второстепенные люди». Фирменная ставка постановщицы на эклектику типажей и эпизодов, синкретизм диалогов и атмосферы работает лишь в первой новелле, комический колорит которой еще делает ее хотя бы относительно удобоваримой. В то время как рахитичная, искусственная камерность второй новеллы, замкнутая в рамках неудачного актерского трио, превращает ее почти в любительский, да еще и пошловато-китчевый опус, недостойный мастера такого уровня, как Муратова. Несмотря на то, что «Два в одном» посвящен театру, он тесно связан интертекстуальными нитями с кино: первая новелла отсылает к «Неприятностям с Гарри» Хичкока, вторая – к ленте «Этот смутный объект желания» и вообще к Бунюэлю. Это довольно необычно для Муратовой, ибо ее кино никогда не отличалось синефильской составляющей. Наметанный глаз зрителя сразу видит эти цитаты, вместе с тем понимая их бесцельность – интертекстуальность здесь никак сюжетно, концептуально и визуально не оправданна, кроме как работой режиссера в недрах постмодернистской эстетики со времен «Увлечений». Трудно себе представит кино в большей степени бестолковое, не ставящее себе иных целей, кроме карнавальной игры, чем «Два в одном». Изящна композиционная сцепка обеих новелл как жизни вокруг театра, то есть закулисья, и жизни на сцене. Тема смерти в первой части и сексуализированность тематики второй нужны Муратовой, видимо, чтобы создать целостное высказывание о переплетении в мире Эроса и Танатоса, но это-то ей и не удается, ведь китчевая водевильность «Двух в одном» настраивает зрителя заведомо на несерьезный лад, саркастически высмеивая людскую низость и животные инстинкты, никак не претендуя на весомое психоаналитическое суждение. Даже трудно поверить, что автор таких в высшей степени гуманистических картин, как «Настройщик» и «Мелодия для шарманки», не говоря уже о «Долгих проводах», снял такое безыдейно-ироничное кино, в котором нет ничего кроме тотальности смеха, но не смеха Гоголя и Свифта, обличавших пороки, следуя нравственным идеалам, а смеха, тонущего в той грязи, которую он призван выставить на обозрение зрителя. Надо признать, что актерские работы, как мастеров, так и непрофессионалов, - на высоте: в первой новелле россыпь эпизодических типажей и ситуаций, нанизанных на коллизию условного сюжета в фирменной манере Муратовой (по сути тот же «Астенический синдром» - это мозаика эпизодов), могла бы задать картине нужный тон и по-настоящему захватить зрителя, если бы шла она не час, а два, и была бы не новеллой, а целый фильмом. Однако, постановщица решила дать возможность Литвиновой написать сценарий второй новеллы и состыковать ее с первой не без изящества, но, будучи сценаристкой по образованию, Рената Литвинова блестяще пишет диалоги, а не сюжетные коллизии, всегда тонущие у нее в условности и карнавализации иерархий, все более о более скатываясь в откровенный китч («Офелия» из «Трех историй» еще балансирует на ее грани, но не «Женщина жизни» из «Двух в одном»). Если попытаться вывести концептуальную максиму из фильма «Два в одном», то это будет мысль о зыбкости границ между искусством и жизнью, пародийной сути и того, и другого, в этой ситуации выяснить, что чему подражает, решительно невозможно. Постмодерн многое дал Муратовой-режиссеру – прежде всего способность видеть проблему в крушении нравственности этой эпохи всеобщей относительности иерархий. Не всегда она, как художник, сокрушалась об этом (вспомним, моральную двусмысленность «Трех историй»), но всегда понимала трагическую необратимость сползания человечества в мир биологических законов, чреватое социальной войной всех против всех, чем и стало «новое варварство» 1990-х в России и мире. Однако, в ленте «Два в одном» она столь погрузилась в художественное копирование постмодернистского карнавала, что совершенно потеряла чувство меры и вкуса, которым всегда отличалась, хотя часто эффектно делала вид, что они ей чужды. Изящная работа с китчем, препарирование его и превращение в кэмп, было под силу немногим в истории кино: Кену Расселу, Педро Альмадовару, Квентину Тарантино, Федерико Феллини в «Амаркорде», Муратовой же, как художнику крайностей, чутко чувствующему моральные диссонансы, всегда была чужда игра ради игры. «Два в одном», к сожалению, нарушает негласные правила Муратовой-моралистки, всегда аккуратно, косвенно проповедующей в своих лентах даже тогда, когда слывет мизантропом. Таким образом, эстетический провал фильма «Два в одном» прежде всего и обусловлен отсутствием этих фундаментальных для муратовского кино нравственных характеристик.