Пять пальцев

Как сложно говорить о классике! Как сложно петь дифирамбы произведению искусства, прошедшему проверку временем и навеки записавшему себя в золотые страницы истории кино. Написать более или менее читаемый текст, не переходя на нечленораздельные восхищенные вопли почти так же сложно, как и совершить деяние с полным осознанием того, что за него можно поплатиться жизнью. Но главный герой фильма известного мастера Манкевича по имени Диелло, видимо, был рожден для трудностей. И, возможно, потому он выбирает короткую, но опасную дорогу к богатству, где первая остановка – шпионаж в пользу Германии. Все проблемы из-за женщин – глупая банальность, давно набившая оскомину. Банальность, от того еще более противная, что является абсолютной истиной, хотя и не требующей доказательств, но все время подтверждающейся. Женщина уже сама по себе проблема, и у Диелло, конечно, она имеется. В любом мутном деле первой половины двадцатого века всегда замешана какая-нибудь графиня. Желательно русская, но если нет русской, сойдет и польская. Польская графиня кокетливо глядит на зрителя с экрана, хлопает накладными ресницами и без конца поднимает и так высоко нарисованные брови. Беги, Диелло, беги. Ты предатель высшего класса, предатель, заставляющий за тебя переживать. Забудь про нарисованные брови и никогда не вспоминай о густых черных, пускай и накладных, ресницах. Послушай доброго совета, надень свою элегантную шляпу и тихо растворись в ночи. Но, как всегда, зритель по ту сторону экрана, и он никак не может вмешаться в происходящее. Здесь не будет пафосной декламации, излишней театрализации действия, гипертрофированного выражения эмоций. Вся актерская игра построена на полутонах. Элегантные черный и белый дают в смешении серый, серый и есть основной цвет этого фильма – цвет настроения, цвет впечатлений, цвет глубокой безнадежности, роковой обреченности главного героя. Дамоклов меч давно висит над ним, и нить слишком тонка, она точно оборвется. Из ее толщины и прочности не делали секрета, но Диелло все-таки сделал свой выбор в пользу мифических богатств. Глухие контрабасы создают неясный гул, они нахально погружают зрителя в нервное состояние, сопровождающееся ощущением величайшей опасности, предельной концентрации. Эти контрабасы скромны, они не лезут напролом, перетягивая на себя одеяло, отвлекая внимание. Они усиливают сосредоточенность зрителя, заставляя его слиться с Диелло в одно целое. Язык музыки говорит - это именно то состояние, когда мозг работает как никогда быстро, но нельзя никак успокоиться, нечеловеческим усилием воли заставить себя прекратить дрожь в руках, вытереть вспотевшие ладони о брюки и унять бешеное биение сердца. А ведь это не драма. И даже не шпионский фильм (в том варианте, как этот жанр понимает любитель Бондианы). Это детектив. Это триллер, в котором напряжение так и не достигает кульминации, не отпуская зрителя до самого конца. И даже после финальных титров остается ощущение недосказанности, возникшее на пустом месте. Да, фильм закончен, все точки над «и» расставлены, авторское высказывание предельно четко и ясно, оно не дает места для размышлений и поводов для выискивания двойного дна и скрытых смыслов. Так почему же на смену искреннему восторгу приходит горькое чувство, что режиссер совершил жестокий обман, рассказав лишь кусочек истории? 10 из 10