Развод

Быть может, это был всего лишь очень активный сон, полный кошмарных эпизодов. Возможно, это все неправда, и миловидная Натали Штайн не переживала столкновение с жуткими мучителями, кровавыми душегубами и изощренными садистами. Ведь она все так же сидит на своей террасе, наслаждается утренним кофе, тщетно пытается спокойно пообщаться с взрослеющей дочерью, вяло реагирует на появление маленького сына и наконец, без должного участия отправляет обоих отпрысков на встречу с отцом, который вот-вот лишится возможности видеться с ними. Долгий, нервный, энергозатратный развод неожиданно стал главным мерилом жизни богатой дамы и опытного юриста. Чувства, что когда-то делали ее счастливой, незаметно ушли, уступив место цинизму. Научившись с холодным безучастием реагировать на проблемы других, Натали с некоторым снисхождением стала воспринимать собственный материнский инстинкт. Но это происходило лишь до той поры, пока бывший муж неожиданно не пришел к ней, истекая кровью, булькая что-то о похищенных детях и предвещая женщине тот самый кровавый кошмар, о котором она теперь с неестественным хладнокровием рассказывает зрителю. Обман и лицемерие выглядят детскими шалостями пока мастер на все кинематографические руки, а заодно известный специалист по эксплуатационному кино gore, не начинает кровавое представление вокруг Натали. Злая ирония состоит в том, что Олаф Иттенбах, сделавший себе имя еще в 90-х лентой «Премутос – падший ангел», с самого начала не обещает логично выстроенного сюжета с четким разделением на жертв и палачей. Многое можно легко списать на актерские недоработки бывшей жены постановщика, но лишь до кульминационной сцены допроса Натали ряженым полицейским. После этого вся мораль спускается через слив ванной, талант и добродетель злорадно выпиливаются ножовкой, а вера в счастливый исход размазывается по-тарантиновски кровавыми перестрелками. В этой картине Иттенбах един во множестве лиц, но главным в любом случае остается специализация на эффектах, создавая которые немец упивается своей способностью сделать из привычного для любого патологоанатома ритуала ошарашивающее представление в холодных декорациях и с медленно разъедающим сознание музыкальным фоном. Развод распускает по четырем сторонам не только надоевших друг другу супругов, но также человеческое и звериное начала, разница между которыми становится главным фактором для Натали. Расхожее выражение «твоя жизнь ничего не стоит» в картине Иттенбаха приобретает особый живодерский смысл. Взяв за точку отсчета желаемую гангстерами добычу, немецкий режиссер сосредотачивается на жестоких деталях, беспощадных допросах и изуверских пытках, которые перемежаются кадрами то ли случившихся, то ли выдуманных событий, приведших разведенную женщину к перманентному ожиданию расправы. Черный юмор постановщика во всем своем инфернальном блеске проявляется в псевдо-флэшбеках, которые забавно исключают друг друга, а заодно и создают необходимое ощущение запутанности, когда Натали начинает сомневаться в собственной адекватности. Имея возможность развить детективное направление, Олаф Иттенбах с нескрываемым удовольствием размазал его в угоду раскрытия сатанинских черт во всем их тошнотворном многообразии. О сильной актерской игре в этом случае говорить не приходится, за главную героиню все делают ее внешние данные, не посмаковать которые через задранную юбку режиссер опять же никак не мог. Впрочем, как такового выбора между пытками и порнографией не существовало изначально, жанр gore довлеет с пугающей неотвратимостью, а потому Иттенбах вынужден находить все новые варианты «мясных» комбинаций, чему естественно только рад, все-таки своя рубашка ближе к телу. Если от этого самого тела остаются лишь разделанные останки, то логично задаться вопросом для чего разнообразным выродкам вообще жить на этом свете, если их мозгов, инстинктов и устремлений хватает лишь на охоту за каким-то чемоданчиком. Словно горе-драматург, немецкий режиссер подбрасывает зрителю лазейки, которые призваны показать персонажей более значимыми, чем погрязшими в своих пороках нелюдями, но достигнуть этой цели слишком сложно. Идея с рассказом от первого лица оправдала себя лишь с большой натяжкой, и сколько бы крови ни было на Мартине Иттенбах, а за ее судьбу опасаться не приходится, куда интереснее пофантазировать, отчего именно сложат свои неправедные головы мучители. В угоду эстетике насилия принесено все остальное, и этот выбор видится более чем оправданным. Безудержная ярость и циничная насмешливость сходятся в извращенном танце, каждое па в котором выбрасывает на сцену очередную оторванную конечность, метры кишок и обливает все вокруг литрами крови. Эта солоноватая жидкость стала главным смыслом вполне заурядной постановки с большим количеством сюжетных промашек. Подкинув своей героине записку с пугающей фразой «причинять боль», gore-мейкер именно этим и занимался все экранное время, создав далеко не эталон жанра, но вполне удачное в кровавой стилистике кино, выдающее самое злобное толкование процессу, без которого немыслим институт брака ни в одной стране. Когда терпению и гармонии в семье приходит конец, сама жуть рвется в двери, и гораздо опаснее она будет для того, кто привык считать себя кругом правым. Посвящается всем ненавистникам плохого настроения.