Голод

Пока тюремный надзиратель в очередной раз медленно погружает руки в холодную воду в надежде облегчить боль в костяшках пальцев, разбитых до крови о слишком твёрдый череп очередного упёртого заключённого, категорически отказывающегося стричься и мыться, остальные заключённые, с упорством, достойным лучшего применения, размазывают собственное дерьмо по стенам крошечной камеры и курят самокрутки из Библии. Ведь это война, на которой хороши все средства. Так что пусть тюремщик устроит себе короткий перекур и, стоя у ярко-белой стены, словно перед расстрелом, будет рассеянно смотреть сквозь завесу серебристых снежинок, отделяющую его спокойное и почти безмятежное сиюминутное настоящее от скорого непреодолимого будущего, в котором место только вони тёмно-коричневой мочи, морем разливающейся по коридору, хрусту ломающихся костей и глухим ударам резиновой дубинки о хрупкие тела. Битва ещё не закончилась, и пусть зарастание грязью и делёжка койки с опарышами не дали своих результатов, у борцов за… свободу, кажется? остался ещё один беспроигрышный аргумент. Смерть за идею, что может быть желаннее для революционера. Тем более, смерть мученическая, когда бренное вместилище души тает с каждым днём, покрывается язвами, пока однажды не остановится взгляд, и не прокатится из глаза последняя слеза в память о той жизни, которую несчастному так и не суждено прожить. Стив Маккуин в детстве был так впечатлён историей о голодной забастовке заключённых из Ирландской республиканской армии, что решил посвятить свой первый полнометражный фильм именно этой теме. Однако, несмотря на сосредоточенность режиссёра на источнике своего вдохновения, в самой ленте о сути конфликта не будет сказано практически ничего. Фоновый монолог, начитанный женским голосом, который по умолчанию принадлежит Маргарет Тэтчер, предоставит факт непримиримого противостояния ирландцев и британского правительства. Длинная проникновенная тирада главного героя, лидера голодовки Бобби Сэндса прольёт свет на желание отдельно взятого заключённого обрести вожделенную свободу. Но сам фильм, начавшись и оборвавшись буквально на полуслове, представляет собой скорее почти документальную хронику нелёгкого противостояния тюремщиков и заключённых, чем авторское высказывание о конкретном политическом событии. Поначалу ещё пытаясь вести диалог со зрителем, ближе к середине ленты Маккуин будто обрывает сам себя и прекращает использование ставших потом любимыми приёмов, концентрируясь исключительно на воинствующе эстетской форме повествования, считая его содержание, возможно, слишком личным, чтобы транслировать широкой общественности. В результате возникшее было после первой пары десятков минут хронометража ощущение собственной извращённости и явной склонности к вуайеризму с каждой минутой только крепнет, пока камера лениво скользит по измазанным стенам и мутным потокам, изредко останавливаясь на особенностях передачи запрещённой аппаратуры из вагины в ширинку и смакуя подробности обыскивания заключённых с заглядыванием в рот и в анус. Да, не стоит заглядывать в чужой дневник и пытаться понять смысл сокращений, пометок и аббревиатур, автор вряд ли будет этому рад. Ассоциации с дневником укрепляет и режиссёрское акцентирование внимания на большом количестве вроде бы малозначимых деталей, отчаянно не желающих складываться в общую законченную картину. Прошлое Маккуина как художника слишком даёт о себе знать, и здесь он больше похож не на режиссёра, но на фотографа, отчего-то возжелавшего снабдить некоторые удачные кадры видеопояснением. До чётко выверенной структуры «Стыда» оставалось ещё три года, а в «Голоде» просто много хороших, действительно красивых эпизодов, моментов, сцен, от которых режиссёр, питая явную любовь к своему детищу, просто не смог отказаться. Поэтому зритель не раз почувствует себя откровенным тупицей, который без многократных нудных повторений просто не в силах осмыслить увиденное, пока будет наблюдать эти окровавленные костяшки пальцев крупным планом в разных ракурсах снова, снова, и снова, и ещё раз, до тех пор, пока вода в раковине не окрасится в нужный цвет, приятный глазу режиссёра. Красиво? Безусловно. Так ли необходимо? Спорный вопрос. Слишком спорный. И появление на экране Бобби Сэндса где-то во второй половине фильма вряд ли сможет дать ответ на всё возникающие вопросы. Маккуин уверен в лживости изречённой мысли, дав высказаться своему герою лишь единожды, а потом обрекая его на молчание, не заботясь даже о том, чтобы лишний раз посмотреть тому в глаза. Страдальца видно за версту, поэтому кровоточащих ран, кровавой рвоты и трещинок – на потолке и на губах – вполне достаточно для постижения всей глубины концептуальности режиссёрской мысли. Слишком личный для автора, слишком нарциссичный по форме, слишком агрессивно натуралистичный, «Голод» был просто обречён на успех. Ведь это ли не режиссёрская удача, когда цвет глаз главного героя идеально сочетается с цветом больничных стен, кровавая струйка изо рта расположена на лице так точно, что одновременно напоминает и ироническую усмешку, и гримасу боли, ассоциируясь с трагикомической театральной маской, а камера ловко ловит блик на хрустально чистой слезе, выкатившейся из уголка глаза. И неважно, что пустота в этих глазах удачно монтируется с холодностью и бесполезностью рисуемого полотна. Ведь красота спасёт мир. Всегда спасала. И правильного применения этого знания иногда вполне достаточно, чтобы снимать кино.

Фильмы про борцов против системы, да и не только фильмы, книги, и другие какие-либо оформленные в художественное исполнение истории, бескрайнее пространство для творческих изысканий. Тяжелый, неблагодарный труд людей идеи, ломающих окружающих рамки для свободы, и других схожих по смыслу вещей, привлекает очень многих. Да и меня привлек, что у же там. И тема прекрасна, сепаратизм Ольстера, голодовка ирландских борцов против короны. Очень многое было в противоборстве Британии и Северной Ирландии, были волнения, стычки с полиции, уличные бои, тюремные заключения лидеров, манифестации, почти что война, боль, убийства, жестокость, одним словом событие достойное быть воплощенное в киноленте. Но создатели фильма обрезали огромный кусок этой истории, решив рассказать только про тюремные бунты. Ну что же, допустим, хотя как по мне, довольно проблематично раскрыть тему грязных и одеяльных бунтов, не демонстрируя то, что им предшествовало. Мрачные кадры, жесткие тона, без намека на яркость, крупные и долгие кадры тюрьмы, и того что здесь происходит. Здесь птицы не поют, деревья не растут, одним словом. Клише авторское кино появляется в голове само собой вместе с самыми первыми кадрами. Мало музыки, мало разговор и сюжета, но очень много планов. Долгие и мучительные планы курящего охранника, грязных камер и таких же заключенных, вообще все это выглядит местами сильно накрученным. Сцены избиение осужденных процентов наверно 15-20 всего фильма. Кровь, синяки, крики, нагнетание атмосферы без просветного ада и нескончаемой пытки для ирландцев. Но как такого сюжета почти что нет. Я смотрю просто набор хорошо поставленных сцен, фактически не связанных собой внятным объяснением, что же делают то бедные ирландские заключенные. Где идее, где же революционная мысль. Да, смотреть на умирающего от голодовки человека, шокирует и поражает, но а в чем соль? Весь фильм, вся его суть, это 15 минутный разговор Боби Сэндса и пастыря, остальной хронометраж отдан под различные операторские ухищрения. Мне всегда удивляют подобные полнометражные картины. Из полуторачасового действа, просто выбросить час и ничего не поменяется, фильм не потеряет ни в содержание, ни в смысле. Что-то общее есть в нашем “Как я провел этим летом”, также пяти, а то и десяти минутные, застывшие кадры непонятного ничего, не имеющее никакого смысла. Здесь не совсем доведено все до такого абcолюта, но очень часто приходилось клацать по кнопке промотки кадра, нудновато и затужно казалось иногда. Фильм то пустой. В нем действительно очень мало сюжетного содержания, никак не показан смысл борьбы, за что боролись, кто боролись, против кого. Промелькнувшая речь Теттчер, такое ощущения была вставлена с единственно целью, хоть как то засветит одного из главных лиц того конфликта в фильме. Нет, показаны загаженные в качестве протеста камеры, периодические избиения, выкрики IRA, исхудалый Фассбендер и конечно же диалог с пастырем. Но это как будто посмотрел фотоальбом. Просто картинки, в данном случае, с видеофрагментами. Кратенький пересказ и передача идей сепаратистов, а все остальной время, красочно поставленные тюремные будни и постепенное затухание голодающего Сэндса. Здесь не будет раскрываться концепция ирландского сепаратизма, и даже, во многом, цель несогласия заключенных, историческая справка в финальных титрах вообще не в счет, с тем же успехом можно зайти в Википедию почитать. Поменять вывеску и аннотацию фильму, получится просто абстрактный тюремный бунт, бессмысленный и беспощадный, лишенный исторического фона Может так и надо, может в фильмах требуются только визуальная сторона, остальное все додумывается в головах смотрящих, но мне показалось, что фильм пуст, хорошо поставлен, бесспорно, но пуст.