Глория

Замечательное кино. Не стоит делать о нем выводов по вышедшему много позже безвкусному римейку с Шарон Стоун в главной роли. Так и хочется начать обсуждение с того, чтобы посетовать на несправедливость' оскаров, глобусов' и других призов, 'благодаря' которым в общественном сознании совсем не отложилось, что Джина Роулендс была в 1980-м лучшей. Тут можно долго спорить, допуская излишнюю вкусовщину, но просмотрев много фильмов 1980 года, я не вижу ни одной сопоставимой женской роли. Даже по эмоциональному накалу. Джина была в тот год лучшей. Где-то далеко позади осталась очень приличная и достойная Катрин Денев в 'Последнем метро'. Но могло ли быть иначе? Была ли возможность признания Джины, и, соответственно фильма? Я думаю что нет. Думаю, что если бы не успех на Венецианском фестивале, то американская 'кинотусовка' и вовсе пропустила бы картину, постаравшись как можно быстрее забыть. Слишком уж страшной в нем показана окружающая реальность. Даже удивительно, что советские кинопрокатчики не организовали просмотры картины, наглядно демонстрирующей 'духовное ничтожество империализма'. На протяжении всего фильма нам показывают совершенно отчужденное общество. Полиции нет как социального института вообще. Обычные прохожие ведут себя совершенно равнодушно глядя как женщина с ребенком с помощью оружия не раз вступает в схватки с бандитами. Мордобой с женщиной делать конечно не позволят, но этим все и ограничится. Никого особо не заботит судьба шестилетнего ребенка, в сущности приговоренного мафией. Да и сами мафиози - совсем далеки от изящества, с которым показал их Коппола. Перед нами обычные мужчины, скорее плывущие по течению, нежели стремящиеся к чему-то. Простые, невзрачные, невыразительные, боящиеся нарушить правила и ошибиться. Неуловимыми движениями камеры, течением сюжета Джон Кассаветес подводит нас к тому, что это люди без стержня. Слабые духовно. А можно ли иначе относиться к мужчинам, которые всерьез устроили охоту на маленького мальчика. Фильм этот лоббировать было совершенно некому. Отсюда и его фактическое непризнание, отсутствие крупных призов - неудобную реальность лучше просто не замечать. А фильм то, получился на загляденье. Отменная музыка, усиливающая напряженные моменты. Блестящий сюжет. Отстраненная камера, предпочитающая отдаленные планы - герои то растворяются в толпе, то неожиданно материализуются поблизости. А как изысканно подбираются ракурсы - сбоку, сверху, снизу. Настоящий эффект картине делает Джина. Большую часть экранного времени она молчит - но как выразительно. Ее молчание очень информативно. Она просто сообщит зрителю - что была в тюрьме, что не любит детей, что была любовницей гангстера. Однако просто глядя на Джину вырисовывается совсем другая история - история про женщину, которая прошла через множество испытаний, сломленную и уставшую. Да и все эти испытания достаточно легко домыслить, нужно просто взглянуть на нее. На ее лице написана и вся динамика чувств по отношению к мальчику - от неприятия и равнодушия до эмоциональной близости. Отсюда становятся понятными всплески ярости - как взбешенная гиена, наша героиня отстаивает малыша. Сравнение с гиеной тут более чем корректно - эти животные еще в плаценте проходят тестостероновые ванны. Даже самки. А ведь в нашем фильме главная героиня будет круче множества подготовленных мужчин. По правде говоря, Джина показывает полное неравенство - она всегда будет круче любого мужчины, если защищает ребенка. Ни разу я не заметил чтобы она переигрывала - нереальный бенефис. Ну и имя главной героини совсем не случайно - Глория Свенсон. Вероятно, в честь звезды немого кино и 'Сансет Бульвара'. Так что, перед Вами один из лучших фильмов 1980 года. Простая история про то как немолодая женщина защищает шестилетнего латиноамериканского ребенка от мафии получилась философской притчей усиленной напряженным саспенсом. Браво Джон Кассаветтес, браво Джина Роулендс. 9 из 10

До «Леона» была она. Глория. Женщина с темным прошлым и невозможным будущим. Бессон поменял все: из мизантропа-кошелки сделал киллера, из мерзкого мальчика – обаятельную Матильду. Только Нью-Йорк остался местом действия. Но за годы город вырос и обрел не только зубы, но и когти. «Глория» устарела. Как ни прискорбно, эта картина неповоротлива, с одышкой и деменцией. Она не стремится нравиться, все ее персонажи – колючие. Но тогда, годы назад, именно «Глория» открыла мне в полупустом кинозале суть кино. У Глории Свенсон (!!) было все, что душе угодно: деньги, квартира, друзья, туфли и кот. Все это богатство полетело к чертям, когда она в неурочный час зашла к подруге за кофе. Ей всучили мальчишку и попросили уберечь его от опасности. Через десять минут подруга Глории и вся ее семья были убиты. Но история на этом только стартует. Глория – нестандартный герой. Вообще, ей не положено быть героем. Обычно в кино такая дамочка – статистка, на роли таких берут «побитых молью» актрис по сто долларов за штуку, что готовы прибежать на пробы по щелчку. И реплик у них нет зачастую. Тем увлекателен фильм Кассаветиса. Глория – бывшая подружка гангстера. Она не холеная цыпочка, но живет вполне сносно за чужой счет, когда позволяют обстоятельства, а еще терпеть не может детей. Она всю жизнь заботилась только о себе, и тут судьба вручает ей ребенка. Чужого. Раздражающего. С характером. Глория – антигерой, а судьба требует от нее великих дел и жертв. В том, что происходит с героиней впоследствии, и есть какая-то неуловимая достоверность мира кино в целом. Жизни. Любви. И смерти.

Фильм Джона Кассаветиса «Глория» (1980) — был в советском кинопрокате, это не простой криминальный триллер. Это тонкое психологическое кино о двух одиночествах, оказавшихся рядом — и о том, как один маленький мальчик и одна уставшая женщина учатся доверять жизни, себе и друг другу. С первых минут Глория кажется чужой: отстраненная, сдержанная, резкая. Её голос, походка, взгляд — всё говорит: не подходи. Она — бывшая подруга мафиози, которая много чего повидала и выжила благодаря тому, что не давала слабину. У неё нет желания заботиться, нет нужды быть кому-то близкой. Но когда ей в руки буквально «вталкивают» шестилетнего Фила — сына соседа, которого вот-вот убьют мафиози, — она оказывается перед выбором: остаться в стороне или взять на себя ответственность. На психологическом уровне это поворотный момент. Внутренне она говорит себе: «Я не обязана».«Это не моя жизнь». «Мне не нужен чужой ребенок» Но по мере того, как ситуация становится всё опаснее, она всё больше вступает в контакт не только с ребенком — но и со своей способностью быть живой, заботливой, связанной. Её агрессия — щит. Цинизм — страх. Грубость — след одиночества. И под всем этим оказывается женщина, которая может любить. Не как «мать года», а как человек, уставший быть чужим даже себе. Глория — архетип женщины, которая всю жизнь училась быть сильной, но не умела быть близкой. И теперь её защищённость ломается не насилием, а доверием. Маленьким, неуклюжим, как шаги ребёнка по лестнице. Фил — ребёнок, которого не по возрасту рано столкнули с утратой и опасностью. Он теряет родителей, дом, ориентиры. И единственное, за что он может уцепиться — это Глория. Сначала он боится её. Потом цепляется за неё. Потом доверяет. Потом начинает вызывать её на контакт. Он проверяет её: «Ты уйдёшь?» «Ты меня бросишь?» «Ты меня защитишь?»«Ты станешь моей мамой?» И каждый ее выбор — быть рядом, не сдать его, говорить с ним, держать его за руку — это кирпичик в фундамент его новой безопасности. Он учится доверять не идеальной фигуре, а настоящей: живой, ругающейся, уставшей женщине. Психологически это история о привязанности, которая создается в кризисе, но работает по законам заботы. Он не знает, как жить, она не знает, как быть нужной — и в этой незнании они создают связь. «Глория» — фильм о выборе. О взрослении. О внутреннем перевороте. Это не история про «добрую женщину, которая спасает ребёнка». Это история о том, как встреча с другим человеком — даже случайная — может открыть в нас то, что мы в себе даже не подозревали.. Режиссёр Джон Кассаветис, известный своей любовью к глубоким характерам и «живой» актёрской игре, снял фильм, где почти всё построено на взглядах, жестах, напряжении. Джина Роулендс получила Кубок Вольпи на Венецианском кинофестивале за эту роль — и абсолютно заслуженно. Её героиня одновременно пугающая и трогательная, отталкивающая и невероятно живая. 9 из 10 Почему стоит смотреть: Гениальная актриса Джина Роулендс создает сложный и живой образ женщины, которая не хочет быть героиней — но становится ей. Фильм сочетает жанровую динамику (побег, мафия, оружие, убийства) с глубокой психологической трансформацией. Джон Кассаветис работает точно и бережно: без клише, с вниманием к деталям и к внутренней жизни героев. Это редкий случай, когда женская сила показана не только как супергероизм, но и как выбор оставаться рядом с беззащитным ребенком.. Фильм устоял во времени — он смотрится современно, особенно на фоне разговоров о женской независимости и эмоциональной зрелости. Ребенок в кадре иногда кажется не по возрасту взрослым, но это подчеркивает, насколько он рано повзрослел.

В «Глории» муза Кассаветеса и его жена Джина Роулендс играет свою самую прославленную роль, это апофеоз признания ее актерских способностей, и хотя роли в «Лицах», «Женщине не в себе», «Премьере» и «Потоках любви» объемнее и глубже, именно ее исполнение, мне думается, оказало решающее влияние не Венецианское жюри в 1980 году и вручение фильму главной премии. Это подлинно феминистское кино о женщине, бросающей вызов всему остальному миру, и вместе с тем вдохновенная притча о том, что женщина – прежде всего мать, и лишь потом жена и любовница. Помню, один знакомый синефил сетовал на компромиссность «Глории» в фильмографии Кассаветеса (тогда мы с ним еще не видели «Запоздалый блюз» и «Ребенок ждет»). Сейчас, пересматривая эту ленту во второй раз, заметил ее вдохновенный лиризм, замечательную музыку и много других достоинств, перевешивающих ее откровенную коммерческую ориентированность. Однако, именно игра Роулендс – здесь силовая точка, без которой фильм рассыпается (не спас бы его и замечательный ребенок, отыгрывающий в дуэте с актрисой просто замечательно). Отсидевшая в тюрьме героиня – настоящая баба «с яйцами», не боящаяся ничего, ее предыстории мы не знаем кроме как по намекам и случайно оброненным фразам, ее стальной характер раскрывается по ходу сюжета. Мальчик-пуэрториканец – не просто ребенок, но и живая карикатура на мужчин и их псевдокрутость: им нужна забота сильной женщины, материнская опека, хотя они и мнят часто в своих объектах любви не матерей, а девушек. Именно демаркационная линия между реальной крутостью и понтами – магнит фильма, заставляющий смотреть его с упоением и спустя четверть века. Кассаветесу надо было очень любить Джину, как актрису и женщину, чтобы придумать для нее такую роль. Помню тот же синефил, посмотревший впервые «Женщину не в себе» и «Премьеру», сказал, что Джина Роулендс «табуретку сыграет». Даже если такие роли во вроде бы криминальном кино так потрясают своей исполнительской отточенностью и изящной балансировкой между клише жанра, то каковы же ее роли в полностью авторских проектах?! Роулендс – одна из величайших актрис в истории кино, это было заметно еще в «Ребенок ждет», где она в двух-трех эпизодах затмевала Ланкастера и Гарланд. Но сколь же великой надо быть, чтобы даже внутри феминистского клише сделать образ настолько живым и зримым, что он вырастает в архетип?! Стоит ли отмечать, что никакая Шарон Стоун в стыдном для Сидни Люмета ремейке «Глории» и рядом не стоит. Этот фильм Кассаветеса с его крепким линейным сюжетом, на мой вкус, куда удачнее «Убийства китайского букмекера», где Газзара то и дело разрывается между сальной мимикой и подлинным драматизмом. Роль в «Глории» Роулендс лепит как скульптуру мастер – без швов, из единого цельного куска, даже когда она стреляет в мужчин или просто грозит им оружием, то делает это без супервуменских понтов. Веришь, что ее героиня реально крута, и не как человек со сверхспособностями (не как какая-нибудь Чудо-женщина), а как воплощенная Медея, которая не в силах бороться со своим материнским инстинктом, потому отрицает саму себя в каждой сцене. Сама же Роулендс, мне представляется, никогда бы не сыграла подобную роль, если бы сама не была матерью троих детей. Великая в профессии и в жизни, она могла все даже тогда, когда роль была не центральной, и ей приходилось уживаться с другими исполнителями в одном кадре. Живой пример такого подхода – «Лица» и «Потоки любви».