Отчаяние

'Высшая мечта автора: превратить читателя в зрителя' (Владимир Набоков. 'Отчаяние' ) 'Ой, давайте уйдем, это снова тот озабоченный идиот. Опять будет рассказывать о красоте любви мужчины с мужчиной, опять поцелуи (а может быть и хуже) между мужиками, мы на это смотреть не хотим'. Остановитесь! Это же режиссер Райнер Вернер Фассбиндер. Это по мотивам романа самого Владимира Набокова. Это актеры: Дирк Богард, Фолькер Шпенглер, Андреа Ферреоль. А сценарист! Это же сам Том Стоппард. И нет здесь ничего того, от чего вас тошнит. Усаживайтесь и смотрите. 'Нет, ну взять и нагло украсть у Владимира Набокова из его 'Отчаяния' фразу, да еще и в название вставить'. Я признался - цепляйте наручники. Но о фильме все равно расскажу. Прямо сейчас и начну. Часто приходится по поводу сценария этого фильма слышать 'адаптированный сценарий', 'по роману Владимира Набокова'. Все это неверно. Никакой адаптации здесь нет, и уж тем более Фассбиндер поставил фильм не по роману Набокова. Это скорее вольная экранизация или вернее сказать: фильм сделан по мотивам набоковского 'Отчаяния'. И хочется отметить очень важную деталь: в фильме получилось передать атмосферу свою, не копируя Набокова от и до. Свою философию и мировоззрение Фассбиндер в этом фильме не поменял. Взгляды на раздвоение психики у героя Набокова и у Фассбиндера все-таки разные, как ни крути. Но здесь еще отдельное спасибо нужно сказать чешскому сценаристу Тому Стоппарду (который давно и продуктивно работает в Великобритании) и оператору Михаэлю Балльхаусу. Набоков в 'Отчаянии' разговаривает с читателем, его персонаж Германн (в фильме Фассбиндера - актер Дирк Богард) говорит нам все, о чем он думает, никакая мысль не ускользает от восприятия. В фильме Фассбиндера - другое. Я сразу же превращаюсь в персонажа, все поступки и мысли героя - это мои мысли и поступки. Здесь кроется принципиальное отличие в восприятии набоковского персонажа и героя Фассбиндера, которое и влияет на развитие сюжета и философию двух великих людей. А события развиваются следующим образом. Германн (Дирк Богард) с женой Лидией (Андреа Ферреоль) живут, как говорит сам Германн, по принципу: 'Ей нужен властелин, а мне нужна покорная жена. Мы совершенная пара'. Но что-то странное с самого начала не дает покоя. Ах, да, дошло до меня то, что композитор Пер Рабен уже сдавил на моей шее руки. И весь фильм не отпускает. Какая странная музыка: напряжение не нагнетает, но ощущение максимального дискомфорта есть. И что-то зловещее есть, по музыке угадываешь сразу, это будет что-то монотонное и неспешное. Так и есть. Сюжет не спешит, актеры не мельтешат и не корчат психо- вегетативных пароксизмов. Просто живут в 30-е, когда к власти уже приходит национал-социалистическая партия Германии. Жена никакая не толстуха, что часто приходится читать, просто глупая и постоянно изменяющая своему мужу с Ардалионом (Фолькер Шпенглер). А мужу до этого нет никакого дела. Излюбленная тема Фассбиндера. Принципиальная разобщенность людей, нет любви, жалости. Я бы сказал, что персонажи Набокова - просто испорченные люди, а у Фассбиндера - нет каких-то метаний и призывов к совести: Дирк Богард играет так, чтобы показать врожденную бесчеловечность. В самом начале фильма мы узнаем о крахе на Уолл-Стрит. Но трагедия подбирается все ближе и ближе в виде грядущего фашизма. Германну принадлежит шоколадная фабрика. Отец его из прибалтийских немцев, и сын унаследовал заботу о горькости-сладости шоколада. Но дела на фабрике все хуже и хуже. К середине фильма Германн стал немного дергаться. Потому что раздвоение личности не дает ему покоя. Как бы невзначай он задает в одном ресторанчике вопрос: его не столько интересует факт раздвоения, сколько врожденное это или приобретенное. Германн постоянно видит себя в различных образах со стороны. Особенно интересен эпизод, когда его жена целует ему сапоги, камера скользит вверх и и он видит сам себя в военной форме ввиде халата. Здесь нужно отметить, что у Набокова до самого конца раздвоение личности подано от персонажа, даже 'когда его повесть вырождается в дневник'. У Фассбиндера - это я, ты, мы. У Набокова диалоги - не основной литературный прием, он превращает рассказчика в героя не сразу. У Фассбиндера я - всегда мое отражение. Избавление от двойников приходит само собой. 'Вы что, слепой?'- говорит он случайно встретившемуся человеку. 'У Вас мое лицо', подходит к зеркалу и смотрит еще раз, чтобы убедиться в этом. Тот не согласен: 'Вам кажется, господин, бедняк совсем не похож на богача'. Это у Фассбиндера. У Набокова в самом начале персонаж находит спящего бедняка и поражается сходству. А тот просит закурить. Все. План готов. Осталось только его осуществить. А Феликс Фебер (Клаус Левич) уже на мушке. Но он пока об этом не знает... Герой обретает желанный покой, но потом все двойники и сходства вместе с домыслами оказываются фальшивыми. Тема раздвоения личности не нова, тема двойников тоже. И у Набокова, и у Фассбиндера психологическая линия героев оказывается в конце одинаковой, но у Фассбиндера психотип персонажа Богарда с самого начала был асоциален и бесчеловечен. Поиски успокоения в человеке, который на самом деле оказывается совсем непохожим на Германна, завели в тупик. Убийство никогда не приносит покой в душе и все равно ты окажешься там, где всегда темно и никогда свет не появится...

«Единственное чувство, которое следует воспринимать всерьез – это отчаяние» Р. В. Ф. Кинематограф давно заглядывался на Набокова, но его книги не удалось взять ни приступом, ни осадой. Хотя пытались сделать это признанные авторитеты Стэнли Кубрик и Ежи Сколимовски. Тем не менее, новые попытки были предприняты. В конце 1970-х Райнер Вернер Фасбиндер «замахнулся» на роман «Отчаяние», в котором автор вновь - как прежде в «Короле, даме, валете» и «Камере обскура» -обращается к немецкому материалу и криминальному сюжету, и пригласил к сотрудничеству двух именитых британцев – драматурга Тома Стоппарда и актера Дирка Богарда. Фильм стал одним из первых крупнобюджетных проектов Фасбиндера. Сам Дирк считал роль Германа лучшей в своей карьере (хотя на его счету были выдающиеся актерские работы). Сегодня можно только гадать о том, как бы воспринял фильм сам Набоков, но критики писали об «Отчаянии», что этот фильм достиг уровня Висконти и Бергмана. Похоже, Богард оказался главной козырной картой в руках Фасбиндера, хотя исполнитель главной роли не имел никакого отношения к известному клану режиссера, в который входили композитор Пеер Рабен, оператор Михаэль Бальгауз, художник Рольф Зеетбауэр и актер Готфрид Джон. Все они приняли участие в создании «Отчаяния», и все вместе оказались в тени дарования Богарда. Даже самые беззаветно преданные поклонники Дирка с изумлением следили за его новой работой. Теперь, вместо привычного циника и интеллектуала на них взирал с экрана персонаж, потерявший чувство реальности, и растворяющийся в собственном безумии. Впрочем, и такая актерская задача была близка Богарду, что очень тонко почувствовал Фасбиндер. В то время режиссер уже жил на грани человеческих возможностей, изматывая себя алкоголем и наркотиками. Мотивы распада личности и бегства от реальности, свойственные прежним фильмам Фасбиндера, теперь сменились абсурдизмом, что создало удивительно благоприятную почву для актера - великого мастера тончайшего психологического рисунка. Все это вместе пришлось как нельзя кстати при работе над экранизацией прозы Набокова. Однако вернемся к Богарду. Получив предложение сыграть Германа, он подумал:« Стоппард, Набоков, Фасбиндер...Неплохая компания. И речь идет о главном герое, не просто о роли. Знакомое волнение охватило меня; как-никак это мое дело, а такими именами пренебрегать не стоит..» И согласился на съемки, вопреки мнению его агента Форвуда, опасавшегося, что картина не будет иметь коммерческого успеха, столь необходимого в тот период его карьеры.«Сам замысел, сценарий и возможность работать с Фасбиндером — все это увлекло меня. И к тому же мое имя в титрах пойдет до начала фильма — эту привилегию я заслужил своей многолетней, начиная с 1947 года, работой в кино. Лишь одна мысль неприятно волновала меня: если этому фильму суждено будет стать последним в моей актерской судьбе (как знать?), его название звучит весьма печально для конца пути: «Отчаяние». Богард вспоминал: « Слой за слоем, сочетая духовное и физическое, они лепили человека с его неповторимой душой. Изматывающая, воодушевляющая, благодарная работа, из-за которой я полюбил кино. И только так я мог в нем работать..» Для меня было очевидно, что «Отчаяние» станет событием в кино. Но фильм снискал одобрение критиков, а у публики провалился по причинам, мне непонятным. Так или иначе он стал необыкновенно точным, скрупулезным исследованием безумия, проведенным блестящим режиссером. Может быть, как раз это и оттолкнуло от него зрителей. Безумие тревожит, вносит в умы дискомфорт. Однако на радость или на горе через несколько месяцев мы должны были представлять Германию на фестивале в Канне.' Однако, Богарда вновь ждало разочарование, возможно, самое главное в его кинокарьере. О том, что же происходило дальше, лучше всего рассказал он сам в своей книге « Человек правил»(« журнал Искусство кино» 2007.№11): « Итак, мне опять выпало представлять в Канне иностранный фильм. На этот раз с великолепным прусским акцентом. Больше того, мне опять прочили награду. По мере развития фестивальных событий слухи обо мне усилились, и меня атаковали команды телевизионщиков из Италии, Франции и Германии, желавшие получить подробные интервью. Несмотря на мое внешнее безразличие, последний день этой идиотской истории прошел крайне неприятно. Меня сбил с толку телефон. В десять утра раздался звонок, и мне неофициально сообщили, что я действительно получил награду. Официальное решение жюри должны были объявить в полдень. В одиннадцать позвонили еще раз. Репортер лондонской газеты хотел узнать, как чувствует себя человек, «выигравший самый престижный приз». Я ответил, что не знаю, и повесил трубку. Завтрак не лез мне в горло. Я начал подумывать — вопреки инстинктивному благоразумию и здравому смыслу, — что, чем черт не шутит, на сей раз это правда, и пошел взглянуть, есть ли у меня чистая белая сорочка. Для такого случая. В два часа жюри все еще совещалось, но меня уверили, что насчет меня сомнений нет. За мной по пятам следовал Марчелло Мастроянни. Я осмотрел свой парадный пиджак. Проверил, не попорчен ли он молью. Все в порядке. Дырок нет. В кухне, моя посуду и готовя обед собакам, я позволил себе развлечься сочинением скромной и краткой благодарственной речи на французском языке. Это было довольно глупо, потому что ровно в два тридцать мне сообщили, что я уступил американскому актеру Джону Войту. Я повесил на место костюм, спрятал сорочку в ящик. Неплохую шутку со мной сыграли. Я попался на крючок. Ну что ж, мне нечего было стыдиться, я был убежден, что это действительно моя лучшая работа в кино. А это чувство само по себе могло служить наградой». P.S. Одно из посвящений, вынесенных в титры фильма, адресовано Винсенту Ван Гогу.

Сел в яму вытащил пиковую даму Свобода неуловима как ветер Потому что нет денег нет денег некому верить Я не умею ждать Я начинаю по кругу блуждать И понемногу убывать я задыхаюсь теперь мне надо только побеждать Исчезаю я Исчезает сюжет дня Если жизнь иллюзия, но тогда я буду иллюзионистом Для искусства экспрессионистом Я живу с несоответствием с жизненным планом, потому и страдаю не бьешься, не добьешься перемены 'основа проблематики' Райнера Вернера Фассбиндера!!! (Я подумал почему бы и не попробовать 'конфликт описать в стихах). Обожаю «психологические драмы», данную картину смело можно отнести к таковым. Легкий театр абсурда присутствует в подаче, но ни чуть не мешает к раскрытию глубокого и тонкого сюжета. Растворения личности и уход из реальности как по мне очень интересная тема. Как сказал киновед Сергей Кудрявцев: «Мотив раздвоения сознания, растворения человеческой личности вплоть до полной душевной аннигиляции, а затем и физического ухода из этой реальности в мир иных сущностей, по-актёрски близок Богарду». Так и есть и вы в полной мере сможете этим насладиться и ощутить тончайшую задумку великого писателя Владимира Набокова.

Теперь рассмотрим одну из самых сильных в плане содержания и сложных по части формы и восприятия картин Фассбиндера - «Отчаяние» по роману Набокова и сценарию Стоппарда. После международного триумфа «Замужества Марии Браун» постановщику предложили снять фильм на английском языке с актерами из разных стран, однако, несмотря на участие Богарда и Андреи Ферреоль (та самая учительница из «Большой жратвы») мастер на остальные роли пригласил своих проверенных актеров (Шпенглер, Левич, Керн, Помпейт). Представление, что «Отчаяние» - фильм прежде всего о безумии, неверно, ведь Фассбиндер делает все от себя зависящее, чтобы насытить его социально-политической конкретикой, вводя приметы жизни в Германии накануне прихода Гитлера к власти. В результате мы имеем вместо интертекстуальных игр Набокова ясную притчу о фашизме. Исходный пункт фильма – видение сходства там, где его нет, сближение людей из разных социальных слоев – ключ к верной интерпретации этой ленты. Фашизм – триумф невежества грубых неотесанных людей, в которых интеллектуалы ошибочно видят себя, оттого и заигрывают с ним, результат – трагедия общемирового масштаба. Герман, герой Богарда заигрывает с невежественной массой, надеясь всех перехитрить, но сам падает жертвой своих интриг. «Отчаяние» - апофеоз операторской работы Бальхауса: съемки через прозрачные и непрозрачные поверхности, наложение отражений, зеркала, съемка многих сцен непрерывно движущейся камерой – все это потребовало от него высококвалифицированной и профессиональной работы. Также постарался и Пер Рабен, наконец-то его музыка объемно звучит, без повторения мотивов из прошлых его саундтреков. Конечно, это лента и о безумии тоже, но не столько индивидуальном, сколько общественно-историческом: люди выбирают фашизм как быстрое и простое решение сложных проблем, в этом отношении Герман влюбляется в двойника, как и интеллектуалы – в невежественную массу. «Отчаяние» Набокова было рафинированной литературной игрой, Фассбиндер и Стоппард возвращают ее в поле исторической конкретики. Не так уж важно, что роли Шпенглера и Ферреоль несколько карикатурны (Ардалион – образец так ненавидимой Набоковым пошлости), русский писатель любил шаржировать то, что ему не нравилось (вспомним Марфиньку и ее родню из «Приглашения на казнь»). Фассбиндеру же важно снять притчу, хоть двойники – тема чисто немецкая (Гофман и прочие), он дает разгадку главной текстовой тайны почти сразу: Левич и Богард непохожи, хотя в книге интрига этого пресловутого «сходства» долго не раскрывается. В любом случае по части художественных достоинств и концептуальной глубины режиссер редко снимал нечто подобное, тем более что притчевость – вотчина Богарда, и он здесь как всегда виртуозен, хотя это все же не «Слуга» и не «Смерть в Венеции», и даже не «Провидение». Подводя промежуточные итоги, можно смело утверждать, что за свои неполные тринадцать лет режиссерской карьеры Фассбиндер прошел в своей профессии ускоренный курс практического мастерства. Нигде не обучаясь ему теоретически, он смог, переплавляя в котле своей особенной эстетики разнообразные жанры, преодолеть тем свою синефильскую зависимость от них. По факту, его кино – образец высокохудожественного авторского кино модернистского типа, результат, к которому он пришел исключительно своими силами. Что же касается его заветной мечты снять фильм по роману Альфреда Деблина «Берлин Александерплац», осуществленной в 1980 году за рекордные сроки, то это самую амбициозную его работу надо разбирать отдельно.