Иисус из Монреаля

Повезло или не повезло канадскому кинематографу находиться в соседней близости от Голливуда? И нет, и да. С одной стороны - периодическое вырывание актёрских и режиссёрских кадров из кинопроцесса 'варения в собственном соку' и доведение их до мультикультурной известности. С другой - самобытность собственного синема, которое вплоть до 80-х годов было под вечной тенью могучего 'соседа'. А ведь не будем забывать, что ещё существует проблема англо-французского двуязычия. И наиболее интересные работы, например, условной 'квебекской школы' в той же Америке (абсолюте мирового кинорынка), проходили по категории 'фильм на иностранном языке'. Но как говорится: 'Не только лишь великой мультипликацией жив экран Канады!' Дени Аркан - самый титулованный канадец из неработающих на 'звёздно-полосатую химеру'. Его тонкий и мягкий интеллектуальный арт-хаус сверкает и парадоксами символизма Риветта, и неоднозначностью моральных сказок Ромера, и ностальгической грустью Трюффо, хотя сказать, что ленты канадца - это прямое следование французской 'новой волне' - никак нельзя. Скорее взятые пунктирные элементы невольного заимствования, витающие в незримом пространстве его фильмов, лишь общее бессознательное от духа эпохи 60-х, когда Аркан сам был молод. А звучные цивилизационные названия, которыми он озаглавливает свои фильмы 'Нашествие варваров' или 'Закат американской империи', придают его кино ещё большей мифологической стати. 'Иисус из Монреаля' (тоже ничего себе так названьице) - индустриальное Евангелие от Дени Аркана, зрелище, наполненное скорее притчевой символикой, чем постмодернистскими изысками. Главный герой проходит свой крёстный путь в мире, где две тысячи лет спустя по-прежнему принято напиваться кровью и обжираться плотью Всевышнего, проповедуя о 'незримом', облачёнными в чистое золото. В этой картине режиссёр ярко изображает вечные конфликты: церкви и Бога, разума и духа, совести и денег. Лотер Блюто исключительно вживается в роль актёра, играющего богочеловека, изображая его 'упавшим на землю из космоса', Гамлетом 20-го века (недаром один из героев захочет вставить в пьесу Страстей Господних монолог Шекспира), человеком Ренессанса 'эпохи эвтаназии'. Где любой из храмов выглядит как место для месс поп-сект, а последняя правда слетает с уст обречённого на поругание и казнь юродивого. Параллельно в фильме проходит мысль о смене традиционных искусств - того же театра, как мёртвого искусства, и приходу ему на смену музы рекламы, как новой формы современного художества. В сатирическо-иносказательной форме в ленте показаны все основные события нового завета: и изгнание торговцев из храма, и суд над Спасителем, и даже своеобразная Мария Магдалина. А главные герои несут слова истины в форме постановочной-мистерии, распиная на условной Голгофе своего театрального лидера, на фоне светящихся ночных небоскрёбов Монреаля. Воистину - с экрана телевидения сейчас мог бы вещать безбородый Иисус (как на раннехристианских фресках), а на деле нам показывают голосящую бородатую чмару. 8 из 10

Молодой актёр из Монреаля Даниэль Коломб мечтает поставить 'Страсти Христовы'. Он добивается разрешения осуществить свою задумку как в соборе, так и на участке под открытым небом, принадлежащем местной епархии. Коломб мобилизует на это благое дело ещё пятерых полубезработных лицедеев, вынужденных перебиваться, что называется, с хлеба на квас – озвучанием порнофильмов или съемками в рекламных роликах, на деле мало чем от порнухи отличающихся. Вшестером они создают спектакль в форме хэппенинга, где воссоздаётся история восхождения Иисуса на Голгофу. Но неприкрытая смелость трактовки первоисточника вызывает нарекания со стороны служителей культа, ожидавших именно педантичного и иллюстративного воспроизведения священного писания. После категорического отказа Коломба внести изменения в спектакль епархия накладывает строжайший запрет на его показ. Но поскольку на представление к тому моменту уже собираются зрители, актёры решают сыграть его на свой страх и риск. Неприкрытый сарказм по поводу цинизма масс-медиа и продажности шоу-бизнеса, набирает максимальную силу в сцене ареста Даниэля/Иисуса, которому прямо на кресте, сразу после распятия, копы предъявляют обвинение в нарушении общественного порядка. Бунт зрителей против произвола блюстителей порядка приводит к неожиданной развязке. Нетривиальный сюжетный ход, опирающийся на текст Евангелия, смог оживить каноническую библейскую историю, придав ей актуальное и полемическое звучание, преобразовавшись в катарсис. Нелишне будет напомнить, как в конце 1990-х телеканал НТВ дважды пытался выдать в эфир скандальный опус Мартина Скорсезе «Последнее искушение Христа» (1988), но под давлением неких всемогущих людей от Православной церкви дважды отменял уже анонсированные показы. Хотя на самом деле эту уступку вряд ли можно считать поражением канала, возбуждавшего к себе интерес всякого рода «провокациями». Вот и в те 'волнительные' дни НТВ спрятал в своих 'широких штанах' две увесистые фиги, поскольку вместо фильма, обладающего разве что громким эпатажным названием, показал две ещё более скандальных ленты канадца Денни Аркана - 'Закат американской империи' и 'Иисус из Монреаля'. И если первая из них напрямую никак не задевает истово верующих, то вторая подвергает чувства религиозных ортодоксов самой настоящей проверке. Но очевидно, что активно протестовавшие против показа 'Последнего искушения Христа', тогда все-таки добившись изъятия из сетки вещания «взрывоопасной», как им представлялось, картины, уже не утомляли себя просмотром того, что было предложено взамен. И зря, поскольку (если мерить, опять же, по их ранжиру) 'Иисус из Монреаля' в своей антиклерикальной направленности куда более провокационное кино.

Редкое кино. О душе, её поисках, ценностях и мечтах... Краткое описание в аннотации к фильму полностью верное, но неполное, что весьма хорошо, потому что этот фильм стоит посмотреть, чтобы не столько оценить современный авангардный театр, сколько получить некоторое эстетическое и моральное удовлетворение от темы и тем более собственное мнение. Может, фильм и выглядит слегка наивным и простоватым, но в нём есть сюжет, который весьма хорош и позволяет задуматься о собственном пути. Одним словом - драма. Драма о душе и пути человека. 9 из 10

Фильм не ровный, но пластичный и чудесно откровенный в актёрских работах. Скупой на чувства, как будто готовит нас к самому печальному в мире, за которым скрывается настоящее чувство полноты и счастья - дорожить, беречь в себе сакральное место, и если не упасть совсем, то хотя бы оттянуть падение, зная, что на твоей холке за столько прожитых лет уже выросло то, что можно назвать на разных языках планеты - Человек Свободный.

Данная картина увидела свет через три года после выхода «Заката американской империи» - фильма, открывшего для мира талант Дени Аркана. Этот фильм рассказывает историю о молодом актере Даниэле Коломбе, который после возвращения из путешествия по Востоку, принявшемся по просьбе священника Леклерка за небольшую переделку спектакля о Страстях Христовых. Он нанимает актеров, озвучивавших порнографию и снимавшихся в рекламе, и в процессе составления текста пьесы увлекается неортодоксальными теориями жизни и смерти Христа. Когда пьесу ставят, она принимает вид авангардисткой постановки, от которой в восторге зрители, но отец Леклерк и церковные чиновники недовольны неканоническим толкованием Нового Завета и пытаются ее запретить... Как и в предыдущей работе Дени Аркана сюжет в «Иисусе из Монреаля» не играет большой роли, он также построен на диалогах. Но у этих фильмов разная тематика. Если «Закат американской империи» показывает декаданс интеллектуальной элиты и западного общества в целом, то «Иисус из Монреаля» показывает машину шоу-бизнеса и иронизирует над церковью. Шоу-бизнес в данной картине показан в качестве машины, перемалывающей талантливых актеров и идеи. Для шоу-бизнеса ничего не свято, он даже использует в рекламе духов мотив «Невыносимой легкости бытия» Милана Кундеры. И в контексте этого фильма библейские мотивы удачно перенесены в мир искусства. Даниэль, который сам немного похож на Христа, ставит свой спектакль как чистое искусство и освобождает своих учеников-актеров от оков коммерции. Затем он пытается освободить искусство от диктата денег и потребительской культуры, как это показывает сцена в театре, где Даниэль срывает кастинг актеров для рекламы пива. Но шоу-бизнес хочет получить Даниэля и его постановку в свои оковы, и посылают для искушения богатого адвоката Клода, выступающего в роля дьявола, который обещает актеру золотые горы, если он согласится начать карьеру в коммерческой сфере. А церковь в этом фильме изображена как обычная бюрократическая структура, боящаяся каких-либо перемен. Как было сказано во время сцены диалога Даниэля с профессором теологического факультета, познакомившего героя с неортодоксальными теориями происхождения и жизни Христа: «Вы понимаете, наш факультет финансируется епархией и поэтому мы не свободны в выражении своего мнения, и если узнают что я вас познакомил с этими материалами, то у меня будут крупные неприятности». А священник Леклерк изображен обычным чиновником, который хочет остаться в уютном Монреале с любовницей и боится «перевода капелланом в дом престарелых в Виннипег, потому что я не выдержу их климата». И наверное поэтому фильм избежал скандальной славы таких фильмов как «Последнее искушение Христа», «Хвала тебе, Мария» и других подобных картин. Действительно фильм Аркана намного менее радикален, чем два вышеуказанных. В отличие от Жана-Люка Годара, эпатирующего зрителя с вольным прочтением догмата зачатия Иисуса Христа Марией в «Хвала тебе, Мария», фильм Аркана использует библейские мотивы, как было уже сказано выше, для ироничного отображения современной культуры, все более и более поглощаемой коммерцией, в которой нет места для Иисусов от чистого искусства. Даже Даниэль-Иисус не избежал попадания в коммерческий мир, как мы видим в одной из последних сцен, после смерти его органы будут пересажены богатым клиентам. Но автор, как и в своем предыдущем фильме, оставил открытый финал, чтобы зритель решил для себя продолжение некоторых сюжетных линий - поддадутся ли искушению ученики-актеры, покинет ли отец Леклерк церковь? Подводя итог хочется сказать, что получился великолепный фильм, который оказался ничуть не слабее «Заката американской империи», и он безусловно достоин просмотра. 10 из 10

«Евангелие от Дени Аркана» - именно эти слова пришли на ум после просмотра фильма. И всколыхнули вопросы, которые, наверное, задавал себе не раз каждый мыслящий человек. Связывает ли что-то современную христианскую церковь с учением Христа кроме его имени? Или оно просто используется ею в рекламных и коммерческих целях? Кем был на самом деле Иисус, и какими были его цели? И, пожалуй, самый щекотливый: как бы поступили люди с Иисусом спустя две тысячи лет, приди он к ним снова со своим учением? Аркан не первый, кто попытался в художественной форме на эти вопросы ответить. Безусловно, Достоевский приходит на ум первым и режиссер очень прозрачно намекнул, что «Братья Карамазовы» им учтены при постановке фильма. Отсылки к ним мы не раз видим по ходу сюжета, а чтобы исключить всякие сомнения, на заднем плане в одном из кадров мелькает плакат «Karamazov». И ответ у него почти тот же, что и у Достоевского: официальной церкви гораздо удобнее без Христа. Ведь он бунтарь по природе своей - не мир принес он нам, но меч. Он пришел разрушить стереотипы, изобличить фарисейство, изгнать торгующих Богом из Храма. Он неудобен жрецам по понятным причинам, на которых не стоит подробно останавливаться, но вот прихожане, как они? Вот тут интереснее. Казалось бы, они-то как раз должны радоваться приходу Мессии, и Аркан разделяет эту точку зрения. Его финал возражает словам Воланда о том, что за тысячу лет человечество не изменилось. И если две тысячи лет назад толпа безмолвно приняла распятие и не прониклась сочувствием к Пророку, то в сцене распятия на монреальской горе поведение зрителей активно – они препятствуют попыткам полиции прервать спектакль. Вот только приводит это к такому же исходу, как и в древности: Даниэль Куломб, воплощающий образ Христа, погибает. Евангельский сюжет пьесы, которую по заказу церкви актеры ставят на монреальской горе, понемногу переплетается с реальностью, так что к концу фильма они становятся неразделимы. Это напоминает мне Анджея Жулавского и его «Публичную женщину», где сюжет ставящихся «Бесов» потихоньку стал сюжетом жизни самих актеров (вот и снова Достоевский), напоминает как по стилю съёмки, так и по подбору актеров. Обратите внимание на то, что актеры отказываются от предложения поставить пьесу в любом ином месте города, которое наверняка нашлось бы после успеха первых постановок, и где они не имели бы никаких проблем с цензурой. Перенос места представления с Голгофы на подмостки любого театра снизил бы влияние на умы до нуля, а ведь за власть над умами и душами церковь держится сильнее всего. И не случайно прообразом Иуды становится именно настоятель церкви. Аркан призвал нас вспомнить, что Иисус принес нам истину о том, что Бог – это именно любовь, и для её проявления существует много способов, главный из которых – вернуть человеку его достоинство, заставить его задуматься о своем предназначении. Но такой человек, впитавший в себя учение Христа, не будет покорным, как хотелось бы того власти и подкрепляющей власть церкви. Церковь учит покорности, а Иисус стремился изменить в корне миропорядок. Я назвал бы фильм антиклерикальным, но ни в коем случае не антихристианским. Скорее режиссер говорит о том, что церковь нуждается в серьезных переменах, и не только в форме отправления культа, которая давно должна стать второстепенной, а в самой сути своего учения. Сегодня выглядят утопией мечты о том, что церковь станет Храмом, в котором ищут и находят любовь и истину, но не хотелось бы и ее превращения только лишь в памятник архитектуры и искусства, что мы все чаще наблюдаем. Мир нуждается в новой очищенной Церкви и мы видим это на примере сцены в метро: под землёй, в подполье, как в давние века в древнем Риме, зарождается в пении гимна искренняя молитва. Зарождается среди людей, которые оставались безмолвными, когда умирающий Куломб (Иисус) протягивал к ним руки и старался достучаться до их сердец. Режиссер подчеркнул, что в этот момент Даниэль отождествлял себя с Христом, а в светлой трапеции на стене можно увидеть символ Нового Храма (а можно при желании увидеть и масонский символ, но сути дела это не меняет). Любопытен тот факт, что в современном мире смерть Пророка наступила не на кресте, а в результате неоказания медицинской помощи по причине коммерциализации медицины и черствости медработников. При этом спасти Его и оказать действенную помощь пытались лишь евреи – на это режиссер указал неслучайно. Хотел ли этим он этим сказать, что евреи таким образом извлекли уроки из истории, либо, наоборот, намекал на отсутствие их вины и в те далекие времена – можно понимать по-разному. Я уже достаточно написал для обвинения меня в жидомасонстве, но не удержусь добавить, что Иисус все же и сам был евреем, равно как его родители и апостолы, и эти факты, как и то, что он Сын Человеческий, разумное человечество в 21-м веке, на мой взгляд, должно воспринимать без истерики, со спокойным понимание того, что ценности Его учения это никоим образом не умаляет. Отдельно хочется сказать о великолепной игре Лотера Блюто, заслуженно получившего за эту роль премию «Джини». Ему удалось соединить в созданном образе бунтарство и любовь, что априори непросто, и главное, он сумел убедить зрителя, что перед ним Мессия. Интересно, что он родился 14 апреля, по мнению некоторых историков это примерная дата рождения Христа. Символичен конец фильма, в котором органы Даниэля Куломба после смерти используют в донорских целях: его сердце (Любовь) и глаза (Учение) продолжают жить в других людях.

Спустя три года после своего шедевра 'Закат американской империи' Аркан выдаёт зрителю, очередную порцию любви к 'обществу' через христианские мотивы. В итоге получились оригинальные поминки той самой «Американской империи». История такова: молодого, амбициозного актёра просят поставить залежавшуюся пьесу про Иисуса, придав ей некий современный вид. Он набирает команду актёров( точь- в-точь как в образцах Голливуда), чтобы создать некое современное авангардное шоу, которое, в результате, затянуло в себя не только зрителей, но и самых исполнителей ролей, и их дирекцию. С первых же кадров заметен тон Аркана, заданный ещё в прошлой работе, в виде многоуровневого стёба общественных позиций и стандартов. Режиссёр в своеобразной(иронично-трагичной) форме проводит некую линию сравнения между Иисусом 'из прошлого' и «современным». Что изменилось в обществе, поумнело ли оно, поменялось ли добро и зло местами, и не мешает ли теперь трусость «правителей» говорить правду? В диалогах можно проследить язвительную резкость относительно медиа, религии, общества и его отношения к искусству, его устройства и малодушия.(и тд.) Существуют множество типов фильмов с разными эффектами воздействия (перечислять не буду). «Иисус из Монреаля» относиться к категории «простых» фильмов (или нет?), я бы даже сказал, «не обязательных к просмотру\на раз», но ввиду своей самобытности, оригинальности сюжета, интересной театральной постановкой внутри самой картины, ироничности, цинизма, эстетики и лёгкого налёта философии – привлекает к себе внимания кинолюбителей и требует новых просмотров, к тому же смотреться легко. Да и нельзя оставить без внимания фильм, где высмеивается религия, который, при этом, получил награду от христианского жюри.