Береги правую

Картина «Тренируй правую» (или 'Береги правую') снята в 1987 году и почти неизвестна даже годароманам, она осталась в тени иронической пседоэкранизации «Короля Лира», предпринятой Годаром в том же году, однако, заслуживает не меньшего внимания, чем это пародийное прочтение Шекспира. Название отсылает к короткометражной комедии Жака Тати «Тренируй левую» не случайно: Годар любит в своих лентах восстанавливать преемственность с теми или иными режиссерами, подчеркивать стилевую и концептуальную взаимосвязь, здесь это не только Тати, но и Брессон. Когда в прошлом эссе мы писали о картине «Моцарт навсегда» мы не отметили ее важной черты: пластической выверенности жестикуляции тел актеров, будто это снимал не Годар, а Брессон. «Тренируй правую» дает понять, что это соответствие не было случайным: все фильмы Годара 80-х отмечены акцентуацией телесности, повышенным вниманием к чувственной стороне человеческой жизни. Однако, нигде, кроме «Имени: Кармен» и частично «Спасайся, кто может», режиссер не позволяет себе шокирующих зрителя постельных сцен. Вообще кинематограф Годара как таковой очень целомудрен, это отмечал еще Трюффо, в нем почти не найдешь даже обнаженки, не говоря уже об эротике. Причина такого подхода и фундаментального его отличия, скажем от Бертолуччи, в том, что Годару никогда не был близок фрейдомарксизм с его идеей эмансипации человеческой сексуальности, сфера его интереса – языковая стихия, революция, по его мнению, должна прежде всего произойти именно в языке, это для него важнее всего. В «Тренируй правую» также, как и в других его картинах 80-х, Годара интересует язык тела, позволяющий перевернуть лингвистические иерархии, карнавализировать их, потому он приглашает на главные и эпизодические роли известнейших комедийных актеров Франции, чтобы их мимическая и пластическая разухабистость помогли подорвать рутинный язык буржуазной повседневности – сделать то, на что оказался неспособен прямой политический жест 70-х. Сам Годар присутствует в фильме в виде шаржированной пародии на князя Мышкина (его персонажа так и зовут - «Идиот»), мы уже встречались с этой буффонадной маской в ленте «Дети играют в Россию». Как и персонажи «Идиотов» Триера, Годар одевает эту личину, чтобы избежать упреков в маразме и неадекватности: кретинизм в глазах публики все оправдывает, однако, в отличие от героев Триера, годаровский персонаж наивен и добр: как и Мышкин Достоевского, он обнаруживает духовное богатство под видом неприспособленности к материальным сторонам жизни. «Тренируй правую», как это часто бывает у Годара, будто неожиданно для него самого, переходит от комедийной бурлескности к высокой поэзии и философии, заставляет внешне неприспособленных для этого персонажей произносить серьезные сентенции, а деловых людей – дурачиться, одним словом – Годар переворачивает с ног на голову логические визуальные и акустические связи. Он уделяет много экранного времени документальным съемкам студийной звукозаписи французской рок-группы (что-то подобное он уже делал в ленте «Один плюс один», когда студийная работа «Ролинг Стоунз» дробила экранную речь и изображение), показывая тем, как создается саундтрек к «Тренируй правую», подобно тому, как само изображение фильма – не что иное как размышления о фильме, якобы необязательный мусор, а не сам фильм. Со времен «Веселой науки», то есть где-то с 1969 года, Годар всегда любил показать сам процесс съемок, обнажать кухню, лабораторию художника вместо того, чтобы снимать связный фильм. О причинах, побудивших его деконструировать киноязык мы уже писали, потому не будем на это останавливаться, повторим только, что в лентах 80-х орудием этой деконструкции стал смех, ирония, карнавализация языковых иерархий. «Тренируй правую» показывает, что кинематограф Годара остался таким же революционным, как и раньше, но более технически изощренным и менее прозрачным в своих целях, выбрав для них другие средства. Также зритель обращает внимание на музыкальность годаровских монтажных фраз, их чарующую непонятность. Конечно, и ленты 1960-х были музыкальны, но это казалось энергией молодости, а не свойством кинематографа Годара как такового. Теперь же, смотря картины Годара 80-х, в музыкальности, как неотъемлемом свойстве его кино, трудно ошибиться.