Маленький солдат

«Маленький солдат» - первая картина Годара, в которой политический элемент играет намаловажную роль, однако, при всей виртуозности монтажа и очаровательности насыщенного философией и цитатами закадрового комментария (в «На последнем дыхании» он тоже есть, но не такой обильный и подробный) к финалу картина ощутимо выдыхается, потому в формальном плане она несовершенна, в отличие от годаровского дебюта. Некая небрежность, ощутимая в уличных съемках, монтаже и поведении персонажей отдает своего рода пижонством, что в дебюте так не бросалось в глаза. Однако, главная заслуга Годара в этом фильме состоит в том, что он не принимает ничью сторону в конфликте ОАС и алжирцев, показывая жестокости и беспринципность и тех, и других. Главный герой интересен ему именно как лишний, затерявшийся между враждующими сторонами, его внутреннее состояние, как и мировоззрение самого Годара в этот момент, можно определить, как смятение перед политическими конфликтами современности. Фирменный монтаж Годара потому такой и рваный, неправильный, что он передает работу мысли в состоянии смятения. Ритм фильмов Годара всегда когнитивный, он изоморфен внутреннему состоянию самого режиссера и его героев. В «Маленьком солдате» впервые у Годара снялась Анна Карина, потому много сцен построено на любовании ею, на восхищении ее красотой и обаянием, здесь еще нет ни глубокой психологической трансформации, как в «Жить своей жизнью», ни комедийного таланта, как в «Женщина есть женщина», Карина нужна Годару лишь как статистка, брессоновская модель, слепо выполняющая режиссерскую волю, хотя он этой моделью и любуется. В этой картине актерская работа в целом нивелирована не только у Карины, но и у других исполнителей: здесь нет психологизма, нет характеров, нет их развития, потому «Маленький солдат» теряет в глубине по отношению ко многом другим лентам Годара того же периода. Вместе с тем, это, конечно, не «новая волна», как, например, «Отдельная банда», естественности и непосредственности здесь нет, зато есть признаки стиля Годара и его мировоззрения этого периода. «Маленький солдат» - во многом монофильм, он очень антропоцентричен, даже герметичен, зациклен на переживаниях одного персонажа, он приоткрывает политическое измерение экзистенциализма, показывает, почему Сартр, например, был на баррикадах 68-го, хотя прямых цитат из него здесь нет. Конфликт «бытия-в-себе» и «бытия-для-себя», по Сартру, заключается не только в диахроническом отчуждении, но и в проблематике неантизации (или ничтожения) – борьбе свободы против мира созданных ею объектов во имя сохранения себя в независимости от них. Каждое наличное положение дел в социуме также создано свободой, но должно быть преодолено, неантизировано во имя сохранения этой свободы. Это относится и к отдельному человеку, и к социальным группам. Революция – как раз такая неантизация. Мы видим, что Бруно Форестье в «Маленьком солдате» разрывается между революцией и реакцией, не может принять ничью сторону, по многом потому, что действуют они одними и теми же методами. Тяжелая сцена пытки в ванне будет процитирована Годаром позже в «Безумном Пьеро», где вновь появятся ОАСовцы, но уже как посланцы фатума, здесь же ОАС - защитник «бытия-в-себе», наличного положения дел, а пытают его алжирцы, агенты неантизации. Никогда еще Годар не был так объективен и мудр в описании политической борьбы, как в «Маленьком солдате»: он показывает, что неантизация – это всегда насилие, это желание свободы защитить себя, но опять же через зло по отношению к другим. Лишь в одной отрасли человеческой жизни неантизация не связана с насилием – в творчестве: там свобода художника заставляет постоянно переписывать, перерисовывать, переигрывать, разрывая наличное положение дел, преодолевать эстетические и иные границы, отрицать то, что уже создано. Но в политике без насилия неантизация невозможна – в этом неутешительный вывод «Маленького солдата». Но вы, может быть, скажите: «А как же любовь? Разве ее нет в этом фильме?» Есть, но она – лишь бледное отражение великой кинолюбви Мишеля и Патриции из «На последнем дыхании».