Печать зла

«Печать зла» - еще одна наряду с «Мистером Аркадиным» попытка проверки на прочность жанровых границ нуара. В основу сценария лег роман, что позволило Уэллсу добиться не столько драматургической стройности, сколько нарративной внятности, лишенной налета кафкианского абсурда как в «Мистере Аркадине». Славу фильму по праву заслужила операторская работа Рассела Мети, позволившая создать сложнейшие мизансцены, снятые планами-эпизодами непостижимой длительности. Даже сейчас вызывает недоумение, как в 1957 году стали технически возможными эти сцены. Камера делает экранное пространство невероятно эластичным, то расширяя, то сужая его в зависимости от эстетических задач. Город предстает гигантским организмом в стадии разложения со множеством отверстий, черных дыр, чреватых опасностью, из которых как насекомые или трупные черви выползают преступники. Используя ставшие привычными для зрителей его фильмов нижние ракурсы, мастерски распределенную светотень, короткофокусную оптику и широкоугольный объектив, Уэллс доводит до совершенства свои формальные приемы в черно-белом изображении. Содержательная сторона, в отличие от его экранизаций Шекспира, Кафки и «Гражданина Кейна», пронизанных многоуровневым символизмом, в «Печати зла» явно страдает, хотя режиссер и пытается придать истории архетипический смысл, создать портрет коррумпированного мира. Как и в других картинах Уэллса на первый план выходит фигура злодея в его собственном исполнении, безоговорочно оттесняя положительного правдолюбца. В этот раз таким персонажем становится Куинлэн, колоритный образ «плохого полицейского», тучный, необъятный, чья фигура и физически и семантически выдавливает из кадра всех остальных героев. Кинлэн перетягивает внимание на себя во всех сценах, в которых появляется, однако, Уэллс добавляет ему комического обаяния и даже лиризма в эпизодах с цыганкой (яркая роль М. Дитрих). Уэллс и Дитрих невероятно фотогеничны, один их взгляд, исполненный экспрессии и выразительности, способен гипнотизировать зрителя. Оператор снимает их раздельно, предусмотрительно решив, что двум звездам будет тесно в кадре. Ч. Хестон и Д. Ли напротив смотрятся на удивление блекло в своей декларативной, никак драматургически не обоснованной стопроцентной положительности тем более на фоне тотальной коррумпированности всех остальных. Если оценивать «Печать зла» скрупулезно, без скидок на его мировое признание, то бросается в глаза несоизмеримость формального новаторства, актуального и поныне и узкого содержания локальной истории, которую режиссер тщетно пытается расширить до размеров социальной притчи. В то же время в отличие от большинства безнадежно устаревших нуаров «Печать зла» даже содержательно смотрится свежее и оригинальнее их.

Международный агент по борьбе с наркотиками Майк Варгас (Чарльтон Хестон) вместе со своей невестой Сьюзен (Джанет Ли) едут в Мексику, на родину Варгаса, чтобы провести медовый месяц. Но не успевают они перейти границу, как поблизости раздается мощнейший взрыв, разносящий на куски кабриолет влиятельного предпринимателя Линнекара и радужные мечты молодоженов. 'Топографически неудобное' убийство может вызвать международный скандал, поэтому на место происшествия вскоре приезжает самый крутой американский коп в округе - Хэнк Куинлан (Орсон Уэллс), чья волшебная «интуиция» упрятала за решетку уже не одного негодяя. Разбор этого великого фильм Орсона Уэллса, пожалуй, следует начать с наиболее слабых мест. Сразу скажу, что, на мой взгляд, сценарий сколочен довольно грубо и сегодня, спустя почти шестьдесят лет после премьеры, это особенно заметно. Персонажи выглядят как-то слишком вычурно, сама сюжетная канва порой ранит своими острыми углами, а часть сцен и диалогов предстают стандартизованными, универсальными клише. Следует полагать, что уже в конце 50-х детективный жанр достиг такого развития, что начал копировать и пожирать сам себя, ну а сегодня, стилистика фильма нуар, замешанная на крутом полицейском детективе и остросоциальной психологической драме и вовсе заезжена до того, что всякий созданный в ней фильм воспринимается не иначе как самопародия. Нужно немало усилий, чтобы отринуть с глаз эту наложенную духом времени пелену, и узреть картину Уэллса во всей ее объективной и автономной значимости. Но если эту довольно сложную операцию все-таки удастся проделать, то фильм тут же предстанет перед зрителем во всем богатстве и роскошестве своих идейных и стилистических наработок. По сути дела, 'Печать зла' - это образец нуара, в котором онтологические темы и визуальные приемы данного жанра достигли своего апофеоза. Во-первых, заметим до какой глубины Уэллс добирается в анализе этических и нравственных категорий души. На этом уровне уже стирается грань между добром и злом, и воцаряется единовластие антиномических парадоксов. Капитан Куинлен, на первый взгляд, безоговорочно отрицательный персонаж, на самом деле глубоко самопротиворечив. Он фальсифицирует улики, ведет противозаконную политику собственных 'фашистских' методов ведения расследования, способен на убийство, НО, в то же время, придерживается четкой ценностной диалектики добра/зла, дружбы/вражды, любви/ненависти. Куинлен способен на героические поступки, искреннюю эмоциональную привязанность и духовную возвышенность. Что таится на дне его души и толкает к совершению зла? Абсолютная, непроглядная ночь глухого отчаяния, которая спустилась не него после убийства супруги. Режиссер сам взял на себя труд выявления натуры этого сложнейшего и, пожалуй, главного персонажа в фильме. Тут гений Уэллса раскрывается во всей красе. Он старается играть на стыке и контрасте двух начал - визуального и трансцендентного. Чисто технически Куинлен представлен абсолютным чудовищем (съемки с нижнего ракурса, крупные планы с отвратительным гримом), но в то же время невероятный актерский гений Уэллса заставляет увидеть за всем этим ужасающим образом неугасимую частицу вечности. В конечном счете, возникает подозрение, что капитан Куинлен - просто очередной потерянный во вселенной, абсолютно одинокий индивидуум, запутавшийся в паутине мирового зла, который решил бороться со злом его же методами...Но не заметил, что встал в его ряды. Экзистенциальная основа персонажа оказалась так широка и необъятна, что продюсеры, по избежание неэтичных интерпретаций, решили ее упростить и вырезали самые значимые эпизоды картины. Не только в событийном, но и чисто образном противоречии с Куинленом стоит Майк Варгас. В этическом отношении он прозрачен как стекло и прямолинеен как луч света, пробирающийся в самые темные закутки человеческих душ. Превыше личного счастья он чтит долг, а семейные ценности стоят для него в одном ряду с профессиональными понятиями. Но и этот безоговорочно положительный персонаж вызывает двойственные эмоции. Такое чувство, словно Уэллс привносит в его характер нотку ирреальности и гротеска, подчеркивая его чисто 'идеальную' фактурность. Если Куинлен в этом прогнившем мире чувствует себя как рыба в воде, то эффективность Варгаса во многом сомнительна. И в этом кроется еще одна безвыходная антиномия кошмарного мира Уэллса - от зла не уйти, нужно выбирать между незаконными методами борьбы с ним и теми, что следуют букве закона, но при этом пассивно преумножают зло. Наконец, перейдем к главному достоинству фильма - его абсолютному техническому совершенству. В фильме можно наблюдать абсолютную расточительность всех кинематографичсеких приемов, в связи с чем французский критик Ж. Луреселль справедливо обозначил стиль режиссера термином 'барочный'. Уэллс тут явно хотел достичь совершенства - уже вступительная пятиминутная сцена, сделанная одним дублем, задает генеральный тон. Операторская работа, игра светотеней, гениальное построения мизансцен, великолепный 'идейный', в традициях Эйзенштейна, монтаж, невероятное богатство символики и семантических связей…Все это выполнено настолько профессионально, что картину можно характеризовать как истинное произведение искусства. Хрестоматийная нуарная эстетика столь выразительна, что пробивает своей бешеной энергетикой шестидесятилетний временной пласт и возвышает всю картину в целом до своего заоблачного уровня. В ночную, манящую, таинственную, опасную, сексуальную атмосферу погружаешься с головой, хочется распечатать все эти шедевральные крупные планы с томным взглядом Марлен Дитрих и обклеить ими всю комнату. В итоге, нужно сказать, что столь древняя на первый взгляд картина, не просто не дает заскучать, но буквально втягивает в свой совершенный с эстетической точки зрения мир. Подустаревшие классические формы нуара и типичного американского детектива оживляются и возрождаются цветущей и пышущей здоровьем барочной формой Орсона Уэссла, который настолько обогнал свое время, что и сегодня смотрится моложавее и оригинальнее большинства нынешних авангардистов.

«The Overwhelming Drama of a Strange Vengeance» Одна из лент созданных на закате жанра чёрно белого нуара, рассвет которого был датирован 1940-х — 1950-х. Подобные фильма снимались и позднее в цвете, даже сейчас в более современных картинах можно проследить следы этого жанра, например в фильме Ридли Скотта «Бегущий по лезвию», или в не малоизвестной ленте 'Cемь' Дэвида Финчера. Так же эта одна из последних 'вошедших в историю' картин без преувеличения великого режиссёра Орсона Уэллса, фильмы которого ознаменуют целую эпоху. Его фильмы отмечены изобретательностью в технических решениях. Уэллс занимает 16-ю строку в списке Американского института киноискусства среди величайших мужчин-легенд экрана классического голливудского кино. Как это и принято в данной стилистике фильмов, сюжет развивается очень стремительно. Зрителя знакомят с персонажами картины прямо во время основного повествования, а не до. И по ходу повествования не даёт зрителю 'заскучать'. Ещё одной из приятных особенностей подобных лент отмечу что главный антагонист определяется не сразу и выходит из числа положительных персонажей, и лишь по ходу развития событий обличается как 'главный злодей'. Данная особенность созданий главного антагониста в кино, при правильной подаче всегда создаёт 'сильный образ', как пример вспомним как это было сделано в уже современном кино, а конкретно в картине Тейлора Хэкфорда 'Адвокат дьявола' где при правильном подходе, с помощью Аль Пачино, злодей получается крайне сильным образом антагониста. Так и в нашем случае с помощью самого режиссёра Орсона Уэллса, который и исполнил злодея фильма, образ получается очень сильным. Орсон Уэллс и в своих более ранних картинах всегда любил сыграть роль одно из основополагающих героев, и всегда делал это безукоризненно. Я бы даже отнёс этот фильм в ту 'касту', где главным героем картины является не 'Варгос и его жена' а герой Орсона Уэллса, ведь когда история рассказана больше вопросов вызывает именно он. (с) - Хэнк был классным сыщиком. - И паршивым полицейским. - Все, что можешь сказать? - Он был человек, каких мало. Что мы скажем - кого это волнует. - До свидания. - Адьёс... Подводя итог, от себя могу лишь добавить, что я частенько упоминаю приходя к общему очерку какой либо 'значимой' в мире кино, картины: 'Этот фильм может понравиться, а может и не понравиться, но если вы cчитаете себя человеком который знаком с таким видом искусства как 'кинематограф' то этот фильм смотреть нужно обязательно и безоговорочно. А если же вы уже не по наслышке знакомы с таким человеком как Орсон Уэллс и с жанром нуар, то вопросов возникнуть я полагаю не должно.

Достаточно сильный и чарующий нуар в самом классическом виде, подкрепленный великолепной обстановкой и дополнительно играющий на расовых неприязнях. Мексиканский агент по борьбе с наркотиками оказывается ввязан в расследование преднамеренного убийства, которое со временем переходит уже на более личные мотивы для Варгаса. Отлично были созданы персонажи и подобраны актеры на их роли. Тут и молодой мексиканский агент, и максимально карикатурный, но работающий образ циничного полицейского Хэнка Купера с язвительными комментариями и своеобразной моралью правильности, трусливая мексиканская мафия, которая ищет наживы и мести, но не гнушится использовать подлости + обворожительная жена Варгаса, которая случайно попадает в это в безумное веретено истории просто из-за близости к ГГ. По мере движения фильма Варгас и Хэнк раскрываются в новых красках, в связи с чем смотреть фильм становится только интереснее. Что отдельно радует - концовка не оставляет нам какую-то чистую мораль относительно первоначального дела и заставляет дополнительно подумать о подходах, которые используются для достижения цели. Отдельно хочу отметить операторскую работу. Одно из лучших движений камеры и подбор ракурсов, что я видел. С самых первых кадров нам показывают всю живость кадров, позволяя оглянуть взглядом всю жизнь и движение, происходящие в маленьком городке. Ты чувствуешь себя умной мухой-наблюдателем. Ракурсы, показывающие многих персонажей снизу вверх, заставляют менять восприятие относительно персонажей, чем режиссер и играет с нами, заставляя испытывать определенные чувства в разных сценах. При этом используются и другие наклоны, опять же, отображая движение картинки и свободу полета нас, как наблюдателей. Ко съемке подошли с максимальной любовью и полетом фантазии, я подчеркнул для себя множество новых кадров, которые были не очень популярны для того времени(сцены в машине сзади передних сидений, ракурсы 'снизу вверх, которые описывались ранее, игра с отражением в стекле и т.д.) Добавить ко всему этому великолепную постановку света и тени и такому фильму сложно не сопереживать. Плюс музыка, которая не всегда подчеркивает суть происходящего, но передает настроение города в любое время и при любых действиях. Из минусов я бы отметил скомканность первоначальной линии, которая теряется во второй половине фильма и вспоминается в самом конце. Также немного нелепо выглядят сцены, связанные с физическим насилием и тут сложно списать это на время, в котором снимался фильм. Из первого, что приходит в противопоставление - 'В порту' с Марлоном Брандо, где все сцены данного характера выглядели более убедительно. Как итог, получился отличный и максимально живой нуар, который делает акцент не на медленном пафосе, но на движении(в который раз повторю, крайне сильно подчеркивается движением камеры). Фильм держит интригу и саспенс от и до, рекомендую к просмотру данную классику. 8 из 10

К концу пятидесятых (и старого Голливуда) жанр нуара начал надоедать зрителям. И в 1958 году вышел последний заметный фильм в нем - 'Печать зла' Орсона Уэллса. Судьба у 'Печати' трудная: тогда, в пятидесятые, фильм перемонтировали и прокрутили под видом проходного би-муви. И никого, кажется не впечатлили вышедшая в тираж Марлен Дитрих и постаревший и растолстевший Орсон Уэллс. Они уже вышли из моды, превратились в глазах зрителя в в пережитки прошлого, в котором деревья были большими, а детективы жуткими. И 'Печать' - пожалуй, самый жуткий из них. Это не просто история о расследовании взрыва, провоцирующего мафиозную войну. Взрыв нужен исключительно в виде макгаффина, чтобы с чего-то начать историю. Настоящий враг тут - не мафия, а детектив Хэнк Куинлан в исполнении Уэллса. У главного героя в исполнении Чарлтона Хэстона все больше подозрений, что прославившийся честностью и неподкупностью Куинлан - оборотень в погонах, сажающий ни в чем не повинных людей. Он все время здесь, вершит свои темные дела, но поймать его за руку нереально - Куинлан даже не пьет и честно разыгрывает образ правильного копа, мстящего преступному миру за личную трагедию. Но жену главного героя похищают, и подлость Куинлана становится опасной: пока он сажает не тех, могут начаться серьезные проблемы... При этом ненавидеть Куинлана не хочется. В классических нуарах даже самый харизматичный злодей - всегда злодей, но только не здесь. Играть одномерного гада Уэллсу явно было скучно, и он сделал трагического антигероя, сломавшегося, но еще готового воевать любыми средствами. У него есть подруга-цыганка, блестяще сыгранная Марлен Дитрих, и искреннее желание наказать преступный мир любой ценой. Но тут появляется мальчишка-идеалист и портит всю игру. Да и напарник взялся строить из себя голос разума. Как тут работать? Надо сказать, актеры помоложе - Хестон и Джанет Ли - рядом с Уэллсом и Дитрих смотрятся слегка бледновато. Играют они прекрасно, но харизму и яркость уровня мэтров выработать еще не успели. Похоже, Уэллс это понял: в одном кадре со старыми звездами молодежь находится крайне редко. Так что насладиться актерскими способностями начинающих звезд ничто не мешает. А операторской работой можно наслаждаться долго. Серьезно, каждый кадр прекрасен, находится в нем монументальный Уэллс или уставшая Дитрих, решительный Хестон или запуганная Ли, толпа юных наркоманов или решетчатые вышки ЛЭП. Все красиво мрачной нуаровой красотой. Наверно, логично, что именно этот фильм стал последним в жанре: старые звезды уже не те, а злодеи, даже самые страшные, могут вызывать не только ужас и отвращение, но и сочувствие, даже если неправы по всем пунктам. Самый страшный преступник - не обязательно убийца, а трагедия не оправдывает жестокость. Уэллс похоронил жанр торжественно, красиво и с почестями - правда, зрители об этом узнали гораздо позже, когда была восстановлена изначальная версия фильма. А сам жанр через пару лет воскрес в виде неонуара. Но тому самому, классическому нуару, прославившему Уэллса и Хамфри Богарта конец настал именно в 1958 году - лучший, какой только можно представить. 10 из 10

'Touch of Evil' ('Печать Зла') - последний действительно значимый фильм Орсона Уэллса и вместе с тем последний яркий представитель классического нуара. 'Печать зла' - это как бы подведение итогов всей прекрасной эпохи настоящего 'черного кино' сороковых-пятидесятых годов - здесь в рамках одного фильма собрано практически все, за что лично я люблю нуар. Мрачные детективы, роскошные женщины, мафия и, конечно, убийства... Великолепный сюжет, который держит напряжение до самой развязки, запоминающиеся герои, каждый из которых - со своими представлениями о жизни и справедливости... Благодаря всему этому 'Печать Зла' отлично смотрится даже сегодня. Подводя итог, можно сказать, что перед нами один из трех лучших фильмов Уэллса (первые два - это 'Гражданин Кейн' и 'Леди из Шанхая'). Его стоит посмотреть всем, вне зависимости от жанровых предпочтений. А уж любители нуара должны остаться от него в полном восторге. 10 из 10

В пограничном между Мексикой и США городке происходит убийство, свидетелем которого становится мексиканский спецагент отдела по борьбе с наркотиками Мигель Варгас и его жена Сьюзан. А расследует полицейский Хэнк Куинлан. Но дальше следует цепь едва объяснимых событий, отмеченных той самой, данной в названии печатью зла... То, что Орсон Уэллс - режиссёр гениальный, станет окончательно ясно любому кинопрофану после этой работы. Вполне вероятно, что в руках другого режиссёра картина стала бы просто ещё одним нуаром, но вряд ли более. А Уэллс, вознамерившийся с Печатью вернуться в Голливуд, против своей натуры пойти не смог, превратив своего персонажа в этакий аналог Фауста (хороший детектив, плохой полицейский), а нуар - в психоделическую картину с сумасшедшими ракурсами, диспозициями, где ад и рай (Мексика и США) смешиваются, и где одно, а где другое - не понять. А уж финал с его 'человеком' и вовсе претендует на высказывание высшего порядка о нашей невысокой природе.

Начну с того, что даже если я когда-то раньше и видела фильмы в жанре 'нуар', то это было так давно, что вообще напрочь выветрилось из памяти. Нет, старые фильмы-то я видела, и много, это безусловно, но не могу чётко сказать, что хоть один из них был вот именно 'нуар'. Так что я садилась смотреть 'Печать зла', в версии от 1998 года, настроившись на просмотр очередного кинодетектива родом из Голливуда. Кстати, просмотр я постоянно откладывала по разным причинам, в основном ожидая увидеть очередную порцию материала для разжижения мозга. Как же я ошибалась... Вообще, очень сложно как-то разложить по полочкам вот это общее впечатление, которое возникло, но попробую. Фильм зацепил с самого начала. Во-первых, хоть это и становится заметно много позже, сам сюжет крайне нетривиален, особенно для людей, которые привыкли к фильмам из Америки последних лет двадцати - тридцати. Сама постановка вопроса - американцы не есть рыцари в сияющих доспехах, а вполне себе могут быть какими-то уродами моральными, а мексиканец, пусть и сам не без греха, но может их вывести на чистую воду... Да вы представьте, что такой сценарий кто-то сейчас продюсерам принесет! Возникающие по ходу просмотра сюжетные вопросы рано или поздно разрешались, и мотивация поведения персонажей тоже была, в целом, раскрыта весьма неплохо. Не могу сказать, что к концу фильма осталось столь привычное ощущение наблюдения за идиотами и неадекватами на протяжении полутора - двух часов. Американская система правопорядка, мексиканская полиция, мексиканский же наркокартель, простые, в общем-то, люди - всё закручено в эдакий клубок, который потихоньку то распутается, то запутается в течение всего фильма. А некий намек, что, может быть, ни один из тех, кого Хэнк подставил с доказательствами, и не был невинной овечкой? Если, конечно, я правильно поняла сцену в финале картины, когда рассказывали про признание Санчеса. Тогда выходит, что он у них, что, американская версия Жиглова с кошельком Кирпича и коронной фразой 'вор должен сидеть в тюрьме!'? В общем, первое и самое главное, что хотелось бы отметить - фильм таки заставляет подумать. После современной жвачки для мозга, это прямо удивительно воспринимается. Да в этом кино даже стреляют раза три или четыре всего! Следующий момент, за который я зацепилась, довольно специфичен. Дело в том, что я последние лет пятнадцать бегу впереди колонны, агрессивно размахивая флагом, и воинствующе доказывая, что фильмы надо смотреть и слушать строго в оригинальной озвучке! И никак иначе! Частью проблемы для меня является дубляж в плане голосов актеров и их интонаций. Частенько, к сожалению, замечала, что актеры озвучки не соответствуют по тембру и выразительности актеру, который роль, собственно, играл. Особенно бесячей эта ситуация делается, если речь идет про многоголоску, а не полноценный даб, и исходную реплику прекрасно слышно за переозвучкой. Вторая проблема для меня... Как бы это сказать... Ну не верю я, что какой-то бандит, который в оригинале изъясняется так, что цензурные лишь предлоги да артикли, внезапно в нашей версии начинает говорить 'ай-ай-ай, какая незадача!' когда его подстрелят или, скажем, ухо отрежут. Ну не верю! А сейчас суть всей этой демагогии - в 'Печати зла' я на сто процентов уверена, что никто, абсолютно никто, не ругнулся. По крайней мере, по-английски даже 'жопа' не сказали, а парочка оскорблений была весьма литературной, вроде 'повеса'. Самое страшное ругательство вывалила Сюзи на Дядю Джо: 'смешной старомодный, лопоухий, кривобокий старый Цезарь.' За испанский не ручаюсь - понимаю пять слов, и то, если медленно скажут. Так вот, в этом фильме образы персонажей построены так органично, что ты веришь в то, что на экране - жуткий мафиози или прожжённый жизнью коп, даже если он не выражается семиэтажным матом. Для меня это тоже было довольно большим удивлением. Приятным, скорее. Отдельной строкой пущу замечание, что в фильме ну никак не отражена современная разноцветная повесточка. Я прекрасно понимаю, что смотрела кино родом из Старой Америки, родом из 1958 года, но когда на протяжении последних десяти лет как минимум, ты видишь, что если в кадре не будет героя - лесбиянки - транссексуала, или чего-нибудь из той же оперы, то фильм или сериал просто не покажут, когда квотировано, кто и на каких ролях может и должен быть, когда коренной Новгородец XI века - негр, то подневольно ожидаешь, что и на бедных коз в первых кадрах фильма кто-нибудь покусится - настолько разум уже привык воспринимать западное кино через эту призму, готовясь отключать восприятие для сохранения психики в здравом состоянии. Да и без постельных сцен фильм обошелся. И ничего, не рухнуло небо-то. В целом, по впечатлению - вроде бы, всё. Что касается съёмок, композиции, фактуры, музыки и прочего - всё хорошо. Не могу сказать, что меня что-то выбесило, и не могу сказать, что что-то произвело фурор. Нет такого. Тут многие восхищаются начальной сценой картины. Ну, не знаю, с 1958 года прошло всё-таки шестьдесят пять лет уже, и, видимо, подобные кадры стали настолько в порядке вещей, что я вообще не поняла, что там больно гениально-прорывное такое. У меня больше глаз цеплялся за наряды женщин той эпохи. Впрочем, есть один момент, который можно выделить отдельно. Прекрасный подбор актёров и их игра. Они не играли, они жили в этих ролях; от ночного портье, который явно немного не в себе, до местного главы картеля. Именно работа прекрасно подобранного звездного состава и режиссура вытягивают вобщем-то проходной сюжет в район шедевров, прекрасно показывая, как, стрессуя, люди начинают делать глупости и ошибки, а тщательно выверенные планы летят к чёрту. Все награды этого фильма и все рейтинги - заслужены. Резюмируюя, скажу, что 'Печать зла' - неплохой, серьёзный фильм, в наличии хэппи-энда в котором я даже и не уверена. Нет, он не зацепил меня до того состояния, что я буду пересматривать его каждые два дня, или сравнивать все три существующие версии, составляя поминутные сравнительные таблицы, а потом писать простыню текста на тему 'какая же лучшая?', нет. Но это глоток старого, классического Голливуда, который был просто освежающим бризом во смраде современной кинематографии. Если остальные фильмы в жанре нуара окажутся хотя бы наполовину такими же, то это будет один из моих любимых. Рекомендую к просмотру. 8 из 10

Когда вы смотрите 'Бойцовых рыбок' Копполы, то поневоле возникает мысль: как Копполе удалось вдруг создать эти образы, клаустрофобическую атмосферу города, где люди ощущают себя, как рыбки в аквариуме, под постоянным присмотром кого-то более всемогущего, о присутствии коего они даже не догадываются? Оказывается - вот он, образец для подражания. 'Печать зла'. Наверное, самый удачный фильм Орсона Уэллса. Граница между США и Мексикой, наркомафия, нефть, честный мексиканский борец с преступностью (в исполнении Чарлтона Хестона), коррумпированный американский детектив (Орсон Уэллс), мексиканский наркобарон (Аким Тамиров), и непередаваемая атмосфера. Вряд ли 'Печать зла' стоит связывать с искусством барокко - здесь заметно явное влияние европейского экспрессионизма (Мурнау, Дрейер) и готического романа. 'Для получения готического эффекта повествование должно сочетать жуткое ощущение наследственности во времени с чувством клаустрофобии, порождаемой замкнутостью в пространстве, — так, чтобы эти два измерения усиливали друг друга, создавая впечатление болезненного погружения в стихию распада', - так определяет этот жанр английский исследователь Крис Болдик. Все эти ощущения и эффекты в фильме Уэллса в наличии. При просмотре вспоминается масса фильмов: от картин Копполы и Тарантино до 'Дика Трейси' и видеоклипов, где 'цитировались' находки Уэллса. Срабатывает эффект узнавания. Несмотря на общую мрачность, фильм не создаёт ощущения угнетённости и подавленности у зрителя и смотрится на одном дыхании. Почему-то веришь в преодоление героями этой печати зла. Фильм, с которого стоит начинать знакомство с творчеством Орсона Уэллса. 10 из 10

Какая красивая чужая жена страдает в лапах каких мерзких подонков. Прелесть, что такое. Если бы этот фильм вышел после «Психо», совершенно точно это была бы злая пародия на автора — тот преступник Куинлен (в роли режиссёр) никто иной, как сам Хичкок: вот вам пузо и сигара, и истязание каким-то излюбленным изощренным образом — одурманиванием, переодеванием или презрением — очередной яркой блондинки. Но вот ведь что: «Психо» появился позже, однако взял из картины Уэллса героев (актриса и образ ночного портье), мрак (буквальный и переносный) и безумие (снова ночной портье). А Хичкок нимало не смутился такой нелестной ассоциацией, которая явно возникла и у него тоже. Он взял её на вооружение и, кажется, немало потешался. Возьмём девицу, покажем, что она плохая — сначала прелюбодействует, потом грабит начальника, а потом накажем её, накажем, накажем, накажем, накажем, и пусть визжит, и кровь пускай стекает в водосток. Ну не прелесть? Про трёхминутный план, начавшийся заложением бомбы с часовым механизмом, и закончившийся взрывом, не написал только ленивый. Мы же тоже не он. Но вот кто ту взрывчатку заложил, зачем и почему — осталось неизвестным и, более того, — неинтересным. А что это такое? Так макгаффин же в классическом хичкоковском определении! Вот и получилось как-то, пожалуй, несправедливо, что вся рецензия о фильме Уэллса — о фильме Хичкока. Может, поэтому сам Уэллс лучшей своей картиной считал ту, что и есть лучшая, а всё, что было после — движением вниз? Именно снизу, с нижнего ракурса, сняты кадры этого мрачного нуара. Чрезмерно, нарочито. Излишне. К себе (пусть и в роли) немилосердно. И почему бы Хичкоку не пройти по следам Уэллса, не затеять с другим великим кинематографистом такой вот милый гениальный диалог? Ей-богу, нет причин этого не сделать.