Принц Бродвея

До того как переключиться на секс-работников, американец Шон Бэйкер снял пару картин об эмигрантах. В «На вынос» китаец, не выплативший долг ростовщику, развозил заказы в службе доставки: исследование его мира фокусировалось сугубо на одном дне, испещрённом маршрутами от забегаловки до адресов клиентов, а изнурительное накопление чаевых и сопутствующая тревога маленького человека, столкнувшегося с большим испытанием, технично заштриховывали прочие области жизни, в том числе семейную. Мелькнувшее фото жены с младенцем да горстка спонтанных устных упоминаний — на этом внедрение в интимное пространство Мина заканчивалось, взамен периодически отвлекаясь на его друзей и коллег, тоже озабоченных выживанием в Штатах. В «Принце Бродвея» ориентиры смещены в обратную сторону: деятельность уличного спекулянта из Ганы (Западная Африка), конечно, показана во всей красе, но и личные связи не удостаиваются скромных баррикад, а врываются в поле зрения, перетягивая одеяло на себя. Как гром средь ясного неба, на голову главного героя сваливается бывшая пассия с ребёнком, настоятельно требуя приглядеть за ним, и тут же отчаливает восвояси с новым хахалем. Ситуация априори чрезвычайно нервозна, хотя мы почти не фиксируем накала драмы, что оправдало бы указанный в описании жанр. Напротив: досадная сделка против воли оборачивается чередой комичных положений, букетом выпадающих из абсурдной суетливости, коей переполнена среда обитания Лаки, и без того неспособного управиться с малышом ввиду отсутствия родительского опыта. Как полагается в целях достижения документальной достоверности, всё построено на импровизационных (или кажущихся таковыми) сценах, призванных уличить дискомфорт от загнанности в угол. Правда, эта история предсказуемо превращается в краткосрочную бытовую одиссею, перевоплощающую парня из оболтуса в ответственного отца. Подобных сюжетов — пруд пруди, если поискать, но трогательность обретения столь значимого для мужчины статуса, например, наблюдавшаяся в «Следи за дорогой» Логана Маршалла-Грина, здесь поначалу чертовски призрачна: мальчик скорее служит праздной ношей, которую и не сбагрить никуда, и не засунуть за плинтус в ожидании помощи. Пора справляться своими силами, заручившись вдобавок терпением нынешней подружки, тоже не ведающей, как быть матерью, и сговорчивого хозяина торговой точки. Ключевой особенностью, влияющей на повышение позитивного восприятия общего конфуза, является не только капризное дитя, и без посторонних отлично справляющееся с наведением переполоха, но и недюжинный энтузиазм афроамериканцев, проявляющийся в общении. Пластика, лексикон, суматошность и говорливость выходцев из гетто ярко выделяются в декорациях шумных, утопающих в толпах людей улиц мегаполиса, напичканных магазинами да жуликами. Ручная камера, как заведено, фиксирует происходящее рывками, то резко приближая объекты внимания, то, ополоумев, бегая между ними и подглядывая из-за углов, тем паче поддерживая атмосферу нестабильности и дезориентации, присущей случаю. Статика возникает прерывистым пунктиром, когда ничего не остаётся, кроме как разделить и растасовать обрывки бурной повседневности: воспитание отпрыска (собственного ли?) не идёт в гору, а очередные проблемы, пардон за каламбур, не за горами. Если примерно две трети сеанса лицезреть нарастающий сыр-бор презабавно и умилительно, то в какой-то момент разборки, как бы органично ни смотрелись, всё же несколько наскучивают. Понимая, что нарратив нуждается в поворотных решениях, автор вводит арку, связанную с шефом и его рушащимся браком (и это на самом деле кажется лишним), а также нагружает новоиспечённого папочку и его окружение бесполезными выяснениями отношений и внезапными неприятными происшествиями, отчего нить повествования лихорадочно скачет по кочкам, не зная, куда приткнуться. Финал, безусловно, красив и лиричен (точнее, предфинальная часть, полная полуночного домашнего умиротворения), но уже в последнем штрихе — логичен и прозаичен до чёртиков (опять же, в угоду вопиющему реализму, порой не оставляющему шансов для фантазии). Шон Бэйкер на сей раз не пытается скрывать, что показал не совсем кино, а эссе или зарисовку, пусть даже иллюстрирующую прописанное в учебниках фатальное изменение персонажа, однако довольно разнородную по консистенции, более простоватую и пресную в сравнении с тем же «На вынос», чётко избравшем свой специфический метод воздействия. Да, тут вдоволь качественных, даже в какой-то степени гениальных эпизодов и интересных находок, а центральные фигуры растерянного «братка» и его «мини-версии» столь самобытны, что достойны памятника. И всё же для старта творческого пути данный фильм — одновременно весьма удачная и сыроватая, весёлая и грустная, определённо любопытная «проба пера», чуть уступающая предыдущему опыту. Впрочем, ещё одна номинация на премию Джона Кассаветиса «Независимый дух» доказывает, что режиссёр избрал верный курс в карьере и, как пришлось убедиться впоследствии, не прогадал. 6 из 10