Шультес

Фильм потряс сразу. Я закончил смотреть его поздно ночью, а рано утром на следующий день нужно было ехать с женой и малышом в бассейн в районе Петровско-разумовской. Зимнее утро, полупустая прокуренная электричка, вещевой рынок, грязная плошадь, нерусский говор, ларьки с шаурмой и курами гриль, вывески 'ремонтскупкапродажа', а в голове пульсирует только одно - 'шультес, шультес, шультес'. Пульсирует периодически и сейчас... Кино может быть очень разным - в этом наверное и состоит его магия. Какие-то режиссеры выражают в фильмах только себя и если человек талантливый, то такое кино тоже интересно смотреть. Но сложнее ухватить время за хвост, снять кино, которое нужно именно сейчас. А что снимать в эпоху безвременья? Что нужно сейчас? Сейчас не колоритные 30-ые, 60-ые, 90-ые, когда актуальных тем было хоть отбавляй. Малоизвестному в широких кругах грузинскому режиссеру Бакуру Бакурадзе удалось, казалось бы, невозможное - в совершенно безгероическую эпоху всё-таки найти героя. Что это за герой и нужны ли такие герои - вопрос отдельный. Но герой найден. На смену быдловатому, но душевному Даниле 90-x пришел Алексей 'нулевых' - сначала тупой тюфяк Лёха из 'Пыли', потом безликий карманник со странной фамиилей Шультес. О времена, о нравы! 'Но почему он? Чем я хуже?' - завидуя 'герою дней минувших' Айболиту, кричал Бармалей Ролана Быкова в фильме 'Айболит-66'. Но сейчас, когда Айболитов не осталось и всё перешло в руки Бармалеев, так кричать и завидовать новым героям уже никто не будет. Кто же будет завидовать Бармалею? Только ещё более злой Бармалей, который хочет совершить ещё больше зла. Шультес безусловно Бармалей, если судить по поступкам, но анти-Бармалей по проявлениям. Это такой хитровыписанный Бармалей, который умеет растворяться в пространстве и очень незаметно проворачивать свои делишки. И он у нас на сегодня герой. Герой несет в себе метафору, раньше эта метафора проникала глубоко в душу сплином Онегина или парила ввысь красным соколом революции, теперь метафора опустилась на уровень плинтуса (отсыл к Санаеву вышел неумышленно): на уровень воровства, лжи и безликости, которые больше или меньше присутствуют в каждом из нас. Нет, не Шультес виноват в том, что стал героем, это мы сделали Шультеса своим героем, мы его вылепили по своему образу и подобию, соткали из своих погибших идеалов и приправили трусостью и апатией. Мы его сделали сами и не надо теперь шарахаться в сторону и говорить про 'пустую оболочку' и 'отсутствие души'. Это мы, это наше настоящее - давайте же наберемся хотя бы смелости посмотреть в зеркало. Шультес живет обычной жизнью, даже слишком обычной, слишком некинематографичной и слишком человеческой (а вот это уже умышленный отсыл к Ницше). Он любит мать, помогает брату, у него есть друзья из прошлого (а много ли у нас друзей настоящего?), есть увлечения - бегать по утрам и смотреть телеканал 'Спорт'. Ах, да - он ворует. Ну а кого можно в России этим удивить? Все мы знаем, кто и как ворует по-настоящему, а то, что делает Шультес - это даже не воровство, а подворовывание, чтобы добыть средства на пропитание и на лекарства больной матери. Он же хочет устроиться на нормальную работу, например, помощником моториста или инструктором по бегу, но пока не получается. Преступная жизнь конечно затягивает и просто не отпустит, но не будем торопиться бросать в него камни - пусть это делают те, кто ни разу в жизни не давал и не брал взяток, откатов, не уходил от налогов и не пользовался 'служебным положением'. Шультес ничего не помнит? Во-первых, прекрасно помнит то, что было до аварии, например, как на них с братом напала шпана на Бабушкинской, а во-вторых амнезия это очень любопытная вещь. Попробуйте сходу вспомнить хотя бы одну фразу или один поступок, который вы сделали два дня назад. Получилось? Думаю не у многих. А потому что запоминать незачем...Вот и Шультесу особо незачем помнить то, что было вчера - он живет сегодняшним днем, как и большинство из нас. И вот ещё любопытнейший факт о неизвестной ранее форме амнезии, появившейся в современной России, цитирую Википедию: 'известны как минимум 14 человек с очень странными нарушениями памяти, которые до сих пор в психиатрии не фиксировались - люди внезапно обнаруживают себя в другом населенном пункте и не могут вспомнить, кто они и где они жили. В 99% случаев это мужчины от 18 до 45 лет'. Полку шультесов всё прибывает и прибывает. Шультес обычный, он способен к проявлению эмоций и чувств - как трогательно, например, он сдружился с мальчиком. Более того, в отличие от многих из нас он способен преобразиться, он способен полюбить - это становится ясно в той чудесной, потрясающе сильной сцене с просмотром домашнего видео, где герой как всегда молчит, но почему-то все мы чувствуем, что у него в душе что-то щелкнуло, что-то защемило - может он раскаялся или ощутил какое-то чувство к девушке - это не так важно, он определенно стал другим после этого просмотра. А поступок в финальной сцене - это разве не мужество и не героизм? Так что же, выходит Шультес хорош? Нет, он не хорош. Он совсем не хорош. И для героя тем более не хорош. Это настолько ясно, что пояснять даже не требуется. Но он такой же, как и мы, и изжить Шультеса мы сможем, только сотворив нового героя. Отдельно нужно сказать про киноязык - этот сухой минимализм здесь поразительно уместен, как раз тот случай, когда форма подстраивается под содержание и любая другая форма была бы тут фальшивой. Отдельные сцены и отрывки сняты просто прекрасно - отношения с матерью, смерть матери, домашнее видео.Как сказал Сергей Соловьев: ' получился фильм потрясающей кинематографической культуры', я бы ещё назвал этот фильм очень хрупким и целомудренным. Поэтому у фильма потрясающее послевкусие - наверняка даже те люди, которых смутил киноязык и в момент просмотра они не увидели ничего, по прошествии некоторого времени мыслями будут возвращаться к фильму. Тут есть, что смотреть. И есть, над чем подумать.

Выжив в автокатастрофе, Алексей Шультес вследствие черепно-мозговой травмы теряет связь с внешним миром. По крайней мере, способностей его памяти уже не хватает на то, чтобы поддерживать долгосрочные отношения с кем-либо кроме матери. Для всех остальных у Шультеса есть блокнот, куда он записывает помимо номеров телефонов еще и имена с адресами, включая собственный. Единственным заработком для него становятся карманные кражи, а более ли менее постоянным другом - маленький вор-подельник. Однажды в своем пустынном мире, располагающемся где-то в параллельном пространстве многолюдной Москвы, Шультес останется совсем один, и теперь любое столкновение с живым человеком, случайно оказавшимся в этом пространстве, может повлечь за собой трагедию. В 2008 г. «Шультес» победил на Кинотавре, что обеспечило Бакурадзе место в первом эшелоне российских режиссеров. Кино это целиком и полностью вписывается в фестивальный формат, в ту его часть, где обитают аскетичные картины о бренности всего сущего. Далее остается лишь выяснить, есть ли сущности в самом фильме, или же «Шультес» - это документальное упражнение в форме, за тихими кадрами которого не скрывается ничего кроме наблюдения за очередным оторванным от мира человеком. На самом деле, картина получила крайне противоречивые отзывы. Кто-то увидел в Бакурадзе начинающего большого российского автора сродни Звягинцеву, другие упрекнули его в слепом копировании фильмов Брессона и Нолана. Рядовым зрителям так и вовсе ловить нечего. За событиями, происходящими в «Шультесе» уследить так же трудно, как поймать за руку карманника. Бакурадзе использует довольно распространённый сюжетный формат, когда герой день за днем повторяет одни и те же вещи (выходит на пробежку, едет в метро, ворует, смотрит телевизор), но в силу каких-то обстоятельств привычный ход вещей нарушается, и герою приходится действовать в непривычных для себя образом. То, что герой еще и слабо адаптирован, дает повод к размышлению о человеческой природе. «Шультес» - это фильм о прерванном контакте, об электричестве, которое начинает поступать в мозг с перебоями. Если замыкание и происходит, то очень эпизодично. Бакурадзе и способ изображения выбирает соответствующий. Его Москва пустынна, маленький человек бредет среди огромных жилых комплексов, и, чем больше город, тем менее значим для него человек. Подобный ракурс позволяет Бакурадзе отыскивать волшебные моменты, например, когда Шультес сидит с мальчиком, и тот пытается заставить его послушать скачанную им странную, но всё объясняющую песню со словами «Леша ли я или не Леша». Под сомнение ставится сама основа существования – самоидентификация, которая во многом выстраивается за счет воспоминаний и соответствующей причинно-следственной связи, наполненной уникальным для человека смыслом. Что останется от человека, если у него нет воспоминаний? А что если наше существование зиждется на воспоминаниях других людей? Шультес смотрит запись девушки, которую он на днях обокрал, и она признается в любви некому молодому человеку. В этом чувстве она обретает смысл, и все рутинные действия ей начинают казаться особенными. А вот нет никого, и что тогда? Пока еще есть люди, которые могут подтвердить существование Шультеса, контакт еще не оборван. Потом, может так случиться, что раз и всё. «Вот был город как город, а стал затопленный батискаф, Словно все тебя бросили, так и не разыскав». (Вера Полозкова)

С первых кадров холодная отстранённость в глазах. С первых кадров притягательное непонимание происходящего. Перед зрителем лицо человека как восковая маска застывшего манекена. Вот он на пробежке в спортивном костюме, вот заботливый сын в уходе за больной матерью, вот в сером плаще в фактуре столицы. Ни трагедии, ни восторга отпечатком. Ни искры света, ни эмоции. Скуп, однако. Скуп. Робот. Почти робот. Лёша я или не Лёша? - телефонный шлак музыкой, ближе к середине фильма, подсказка режиссёра зрителю на заданную загадку... Но до распутывания клубка событий ещё далеко. И она мало что проясняет. А пока наблюдаем за повседневной жизнью карманного вора. Лёша - вор. Щипач. Мне показалось, что 'Шультес' имеет много общего с 'Ничего личного'. Что объединяет эти работы? Некая созерцательность персонажей. Главных персонажей. Мимо них - поток жизни. В страстях, ссорах, добыче денег, любовных интригах, смертях и т.д. А они? Они - подобно буддийским монахам, получившим установку наставника, застыли и СМОТРЯТ за ТЕКУЧЕСТЬЮ происходящего. Ничего не упуская. Минимум рефлексий вздрагивания. Лишь созерцание за КРАСОТОЙ КРИВИЗНЫ вспыхивающей и застывающей вновь, с возвращением в однообразную тягучесть. Они - наши устремлённые в мир взгляды. Наши поводыри. Распахнутые окна в реальность. Двери в окружающую действительность, которую мы перестали воспринимать за суетностью суеты. Зимин в 'Ничего личного' следит, молчаливо наблюдая как человек сходит с ума, другой - Шультес, очищает карманы зазевавшихся граждан. И ни один нерв, ни одна клеточка тела не шелохнутся. До поры. Только поддались внутреннему соблазну - вся конструкция рушится. У обоих. Увы, урок в 'буддийской' школе не сдали. Будет ли второй шанс? Сюжет без преувеличения занозист. Повторюсь. Хладнокровие с первых кадров, повергающее в смысловой ступор. Кто перед нами? Профессионал подчинивший своих внутренних демонов служению ремеслу? В каком 'ашраме' он прошёл духовную практику 'личностного роста'? А может быть он разоблачённый офицер ГРУ - КГБ, допустивший должностной прокол и выведенный за штат. Руки - заточки, руки- отмычки. Что ещё? Нет здесь типичной, свойственной возрасту куражности за рамками, за гранью, на пределе сил организма - компания, тусовки, кабаки, бабы, тачки, денежные брызги... Ничего нет. Холодность. Загадочность в противовес. Трата энергии расстановочно - 'от и до'. Не больше. Как будто бы сам себе отмерил. Сам и отрезал. Ну, аскет. Как есть, аскет. Разве не интересно следить за перемещениями этого человека? Отнюдь, очень даже. Человек дела перед нами. Часто ли нам доводится 'общаться' с подобными типами? Нет. А потому, увлекательно, полезно. Расширяет кругозор. Его мир - наблюдательность. Его мир - оценка происходящего. Его мир - безошибочный выбор жертвы. Его мир - ловкость рук. Это и Костя Сапрыкин и Пётр Ручечник из 'Место встречи изменить нельзя', одновременно... А ответы на многие вопросы даёт вторая половина фильма с гранями помню - не помню в кабинете врача клиники. И всё в этой мозаике складывается объясняя что к чему. И внутренние страхи ледяного лица вплетаются фальшью в воспоминание о причине трагедии. Он говорит, ему отвечают. И нам всё ясно. А ему? Лёше? Или необратимость в диагнозе? И финал фильма как прорывающаяся осознанность себя. И выход. Окончательный. Любимый фильм. Один из любимых. Как головоломка-размышление. И новые грани в постижении. От нового соприкосновения. Спасибо режиссёру. 8 из 10

В омертвевшем, грязном, отличающимся полным безразличием жителей городе, живет Лёша Шультес – молодой вор-карманник, потерявший память в результате несчастного случая. Реальность для него лишена какой-либо ценности и вообще несовершенна. Он будто вырван из контекста общей картины большого и равнодушного города, где ни один человек не понимает его мотивы и эмоции. Поведение героя последовательно и походит на цикличность одной и той же ежедневной рутины: бег по утрам, футбол по телеку, игровые автоматы, уход за пожилой матерью. В светлое время суток ворует бумажники, время от времени – ключи от автомобилей. Но воровство для Шультеса лишь возможность взаимодействия с окружающим миром. А чтобы ничего не забыть, он пользуется небольшой книжечкой с именами женщин, адресами и номерами телефонов, включая свой собственный. «Леша я или не Лёша?» -- символический рингтон, установленный на мобильник главного героя его юным преемником, задает один из главных вопросов жизни Алексея. Однако ответ на него, как и прошлое, которое Шультес видит крайне обрывисто, подернут дымкой. Пустота и безразличие в душе героя, его отчужденность и одиночество обуславливают медиативность фильма. Картина вовлекает в себя не только описанием того состояния, которое переживает Алексей, но и хорошо проделанной операторской работой – камера фиксирует жизнь Москвы, страшной и бесчеловечной, а на её фоне неспешно протекающую жизнь флегматичного Лёши. В своей дебютной работе Бакур Бакурадзе обнажает бессмысленность человеческой жизни. Он предоставляет зрителю возможность увидеть целостный облик современного общества. Город не хочет идти на диалог, он будто существует относительно людей, пока те судорожно копаются в выстроенном ими муравейнике. Статичное изображение пустынных вечерних улиц, городских окраин, квартир в старых панельных домах, московская промозглость – всё это заставляет остановиться и беспристрастно прочувствовать монотонность окружающей нас действительности с её быстрым течением времени.

С самого начала складывается впечатление, что фильм снят в противовес пёстрому и игровому кино. Хотя многие вещи в фильме лежат на поверхности, кое что додумывать все же приходится. Так уж он снят, что упущенная мелкая деталь может сделать весь остальной фильм бессмысленным. Сам фильм пытается быть незаметным. Главный герой неразговорчив, действует уверенно и спокойно. В фильме отсутствуют динамические сцены, да и вообще, камера большую часть фильма статична. Кадр серый и слегка мрачный, глазу не за что зацепиться. Именно эти стилистические особенности делают фильм 'непонятным' и трудным для восприятия. Герой фильма выглядит потерянным, а после трагических событий и вовсе никому ненужным. Всем своим видом Алексей демонстрирует полную апатию к происходящему и зачастую является марионеткой, полностью осознавая это. Фильм стоит смотреть хотя бы для того, чтобы расширить свой кругозор и понять, что кино бывает разным. 7 из 10

Хороший фильм. В старые добрые соввремена повальной цензуры и несвободы он, пожалуй, был бы отнесен к произведениям режиссеров второго круга: Соловьев, Абдрашитов, в отличие от первого: Тарковский, Муратова, Параджанов. Но сейчас другие времена и свобода делает странные вещи с творцами- они мельчают: первого круга просто нет. К тому же есть несколько 'но': 1. кто то из древних предлагал проверять произведение осмеянием. Попробовал. Получилась дикость: теперь, когда у вас скоммуниздили кошелёк, вы должны не материть воришку, а думать о его тяжелой, трагической судьбе... 2. непонятный момент: герой начал воровать после потери памяти, или до? Это существенно, хотя я не заметил намёка режиссера. Если воровал и до, то получается, что воровство - нечто на уровне безусловных рефлексов? Это мелко. Если начал воровать после, то да, это трагично и не принижает идею фильма. Но автор как то не дал намека -когда. Или я не заметил? Правда есть ответ режиссера на обсуждении, что это образ всего нашего общества иванов без памяти, не помнящих родства, промышляющих воровством друг у друга. Интересная мысль, но на обсуждении ее как то не заметили. 3. Уже второй подряд фильм, где герой страдает потерей памяти? Это что, диагноз состоянию общества или упрощение, попытка не заморачиваться деталями, как Пуаро или Холмс, у которых нет ни детей, ни жены? 4. Удручает состояние кинокритики. Раньше в критики шли несостоявшиеся режиссеры и актеры, сейчас- просто несостоявшиеся или попросту неумные люди. Особенно восхищает вопрос про что фильм, долгое молчание, а затем не менее дикий ответ. Как во времена связьинвеста деградировала журналистика, так во времена гитлеркапутов исчезает как таковая кинокритика: к выходу очередного 'перла' для обеспечения боксофиса приходится писать джинсу про немыслимые достоинства- это уже не кинокритика- это маркетинг... 5. Лаконизм и скупость эмоций- это требование продюсеров в ориентации на европейские вкусы или манера автора? Если второе, то Иоселиани получил достойного продолжателя. Если первое, то жаль, получается некий фестивальный продукт- не касса дома, так призы 'там'. Время покажет правильность догадок...

Фильм снят очень талантливо. При просмотре он породил во мне неприязнь, ненависть, любовь к Матери, скотское отношение к людям, любовь к ближнему или такому же как ты. Чувство сострадания перемежались со злобой к главному герою. Кино ни о чём, но и обо всём. Оно медиатор для касания струн ваших душ. Это кино снято, что бы найти в человеке душу или как минимум тронуть то место, где душа должна быть. Видимо, те, кто понял кино, они даже не реагируют на критику, так, как не в сюжете дело;-основная фишка в подаче. Но и отдать должное авторам - без слов затрагивать чувства и бередить спокойствие души можно только профессионально.