И корабль плывет

Замечательный фильм о роли церемониала и внешних обстоятельств в судьбе человека. В этой, пронизанной тонким юмором истории, нашлось место богеме, простолюдинам, террористам, зеленым, голубым, политиканам, заговорщикам. В общем, каждой твари, пусть и не по паре, но – в наличие. И над всем этим – ЖУРНАЛИСТ, чьими глазами мы всё видим, чьими комментариями питается. Замечательный, ироничный сборник человеческих характеров, образов, мировоззрений, комплексов, слабостей и страстей. Прекрасное профилактическое средство зашоренности мозгов. Кстати, дополнительный бонус для русскоязычного зрителя – ошибка кинокритика Сергея Кудрявцева, которую он допустил в 1994 году, но которая тиражируется в рецензиях и аннотациях к фильму до сих пор. Кудрявцев заявляет: «Между двумя кораблями завязывается сражение, в результате чего смогли уцелеть только репортёр Орландо… и один из гигантских носорогов, которых перевозили… в трюме». На самом деле, сам Орландо уверяет: «Дело в том, что многим из тех, с кем вы здесь познакомились, удалось спастись». Носорог же в трюме был всего один. Другое дело, что он оказался в одной шлюпке с журналистом. Отсюда вывод: смотреть подобное кино на перемотке всё равно, что выпивать залпом изысканное вино. 9 из 10

В 80-90-е годы фильм воспринимался как размышления великого режиссёра об искусственности социальных барьеров и о всеобщей любви итальянцев к родной опере. Фильм казался несколько искусственной ретро-стилизацией. История 'Титаника' и 'Лузитании' в контексте европейской культуры начала XX века. Теперь, в XXI веке, картина смотрится по другому. Феллини практически предугадал современную Европу: кризис с беженцами, волна терактов. Теперь 'Корабль' кажется намного более глубоким и продуманным, чем это виделось прежде. Ретро у Феллини - конструктивистско-мейерхольдовское (впечатляющие декорации художника Данте Ферретти), фильм снят в подчёркнуто условной манере. Сначала условность подачи материала немного удивляет, но потом включаешься в эту игру, и возникает эффект: 'Верю!' Наверное, для первого знакомства с Феллини больше подойдут такие его картины, как 'Сладкая жизнь', 'Ночи Кабирии', 'Дорога', 'Джинждер и Фред'. Но если вы уже прониклись его творчеством, и вам хочется продолжения банкета - то данный фильм посмотреть стоит. Только нужно помнить, что вы смотрите басню о европейской цивилизации.

Рецензию на фильм великого режиссера я решила написать спустя год после просмотра. Сейчас итальянского маэстро не пестуют, как, например, его скандинавского коллегу – Бергмана. Но в былые времена фамилию Феллини знала почти каждая бабушка, с осуждением смотрящая на молодую девушку в короткой юбке… И так знаменитый режиссер, достигнув 60-го возраста, решил рассказать миру историю упадка эпохи 19 века и людей, столкнувшихся с великими потрясениями века 20. Деятели культуры сели на корабль, чтобы развеять в море прах умершей оперной певицы. В фильме много событий, но нет сюжета. Каждая сцена наполнена большим! количеством деталей и символов. И чтобы написать действительно хорошую рецензию (страниц на 20), надо разобрать каждый кадр кинокартины. Собравшиеся аристократы “сливки” общества, отправившись на исполинском судне в путешествие, обречены на гибель. Ведь корабль – это цивилизация 19 века, утраченная после Первой мировой войны. Мы наблюдаем их по преимуществу серые безжизненные лица. Знать описанная еще в начале века Буниным в “Господине из Сан-Франциско”, высшее общество, строившее интриги на “Титанике”, все лучшие представители своего поколения расстаются с привычным укладом жизни и традицией. Корабль “Титаник”, несомненно, стал символом ухода старого мира в волнах времени, океане истории. Корабль погиб, а люди выжили. Эпоха закончилась, а люди остались. 10 из 10

За сорок лет режиссерской карьеры Федерико Феллини снял двадцать полнометражных художественных фильмов, которые в последнее десятилетие его жизни становились все более печальными. Так «И корабль плывет…» - своеобразная притча о судьбах искусства и цивилизации, к сожалению, не может удивить ни бойким ритмом рассказа, ни операторскими красотами, ни даже емким в своей символичности сценарием (это не «Амаркорд»). Это достаточно водянистый фильм, снятый в манере позднего Висконти, с его оммажами в адрес оперного искусства и ностальгией в отношении погибшей в горниле Первой Мировой западной феодальной цивилизации. Ключом к картине Феллини можно считать цель поездки роскошного корабля – похороны великой певицы (по сути дела это метафора упокоения Искусства как такового, на перспективы развития которого постановщик смотрит пессимистически). В «И корабль плывет…» звучат оперные арии и увертюра к опере Джузеппе Верди «Сила судьбы», на посуде симпатичные старички играют замысловатую мелодию, все в этом фильме овеяно ностальгией по ушедшим временам. Феллини будто хочет нам сказать, чтобы мы не ждали ничего хорошего от будущего ни для искусства, ни для самих себя. Конечно, это лента о своеобразном Титанике, движущемся в том числе и к своим собственным похоронам, оттого погребальной звучит мелодия уже покойного Нино Рота, использованная здесь Феллини для выражения ощущения тотального конца. По этой причине неслучайно, что главной в картине стала сцена развеивания праха великой певицы со всей ее торжественной печалью. В данной картине Феллини впервые за долгие годы удалось преодолеть животный магнетизм сексуальной темы, не отпускавшей его со времен «Сатирикона», в то же время расширить концептуальный диапазон своего творчества. Всегда так или иначе размышляя о судьбах европейской цивилизации, здесь мастер все же не столь мрачен при всех печальных красках этого фильма, как допустим в том же «Сатириконе». «И корабль плывет…» - вторая после «Репетиции оркестра» лента Феллини о преображающей силе искусства только и способного спасти человека в нашем безумном мире. И то, что в финале все герои картины поют даже на пороге гибели, - отчетливый акцент в пользу силы искусства и его способности, заворожить, заговорить жизнь и ее беды. При всем несовершенстве художественной формы, вялости ритма, некоторой стилевой подражательности манере великого соотечественника Феллини «И корабль плывет…» - остро гуманистический фильм, защищающий право человека мирно жить и дышать искусством. Он о противоестественности насилия и военных конфликтов, о необходимости людей припадать к живительному источнику искусства, прежде всего музыки (чем бы были фильмы Феллини без музыки?!), которой «И корабль плывет…» прежде всего и посвящен. Прекрасные как всегда наряды, грим, интерьеры, совместные танцы пассажиров с беженцами (это ли не преображающая сила искусства?!) – все это говорит о том, что при всем пессимизме концепции о новом Титанике цивилизации, Феллини все же верит в объединяющую силу прежде всего кино, своего кино, в способность людей его творить в самые опасные минуты своей жизни. И то, что даже кочегары, люди в машинном отделении, измученные тяжелым физическим трудом, просят пассажиров, как о последнем утешении, именно об исполнении оперной арии, говорит о том, что в данной картине нет уродов, как в «Сатириконе» и «Казанове», все персонажи очеловечены, а значит искусство Феллини на своем излете становится хоть и грустнее, ну куда гуманистичнее и универсальнее, чем прежде.

«И корабль плывет» — одна из поздних картин Феллини. Она предельно насыщена эмоционально чистой жизнью. Большинство происходящих в ней событий — калейдоскоп недостойных внимания разговоров, баловства и невинных сплетен. Но так кажется лишь на первый взгляд. В последнем периоде творчества Феллини не морализирует прямолинейно в своих кинокартинах. Сюжет не толкает зрителя схватиться за однобокий посыл. Творец лишь ярко живописует полотно жизни и предлагает об этом побеседовать. Кто знает! Может, он дает зрителю шанс вдохнуть в его творение иной замысел, иную мораль... И тут я кричу: «Браво!». Картина жизни «сливок общества» написана в разнообразной гамме цветов. Но не одним этим она жива! Вся палитра едва уловима, так как она многообразна и не успевает в один момент себя проявить. Но именно она определяет прелесть фильма! Речь не только о прекрасных пейзажах с морскими волнами, солнечными закатами и блеском полной луны. Прежде всего это гамма эмоциональная! Еще ярче этой живописной панорамы являются персонажи этой картины — такие же вечные и мимолетные, как любой рассвет или закат. Конечно, представленная здесь богема напускает на себя невесть что. Ей столь же свойственно как это, так и ровно обратное — страсть по нечто настоящему и искреннему, что имеет глубокое человеческое содержание; по тому, без чего невозможна полноценная человеческая жизнь. В фильме это его главная отличительная черта! Феллини приоткрывает нам двери во внутренний мир каждого из своих героев, дает возможность присесть рядом и ощутить все их радости, страхи и страдания. Он представляет их перед нами в самый незабвенный час. Обнаженные в своем величии и ничтожестве, они будто исповедуются перед зрителем, снимают маски, делятся самым сокровенным из того, что у них есть. Феллини не посвящает нас в предысторию каждого из героев, а избегает этого, чтобы зритель напряг все силы души — прислушался к грустной струне, играющей внутри каждого страдающего человеческого существа. Поэтому картину можно по праву назвать «Сокровищницей чувств». Но не одно это определяет ее. Отнюдь! Ведь не только жизнь, но и время задает этому фильму особенный тон. Поэт А. Вознесенский писал: «Давай с тобой, Время, покурим». Возникает ощущение, что Феллини как раз желает «перекурить» с этим исполином. Режиссер хочет завести с ним крайне животрепещущий разговор, перейти на «ты». Линия неумолимого времени тянется еще из предыдущего фильма режиссера — «Город женщин». Но здесь Феллини не ограничивается чувством личной тоски. — Почему в XX веке Ты не такое же, каким было всегда? Что изменило Тебя? — горячо спрашивает Время режиссер. Оно в ответ лишь хитро улыбается, утаивая под завесой свою непостижимость. Известно лишь, что в нем произошел скрытый мутагенез. Время хладнокровно двигает стрелки на часах. И под их звуки отодвигает занавес, а за ним — знамение великой скорби, ждущей человечество впереди. Феллини крайне чувствителен к XX веку. Прожив его от начала до конца, он уловил в его воздухе присущий ему страшный ветер перемен. Режиссер проник в его нравы, пропитался ими насквозь. Но, пропитавшись, испытал экзистенциальное несварение и остался не удовлетворен. — Если раньше из столетий складывались эпохи, то почему теперь из эпох сложилось столетие? И почему так неумолимо? — усердно спрашивает он себя. Эта загадка не дает ему покоя. Феллини изо всех сил ищет точку, с которой все началось. И он находит ее! Это 1914-й — год начала Первой Мировой войны. Действительно, в фильме представлен краткий промежуток покоя перед Первой Мировой войной. Взмахом руки режиссер отматывает время назад, чтобы пристально вглядеться в это «затишье перед бурей», которая сотрясет весь Земной Шар. Феллини судорожно нащупывает точку, начиная с которой человек уже не успевает за временем, которое убежало далеко за горизонт. Начиная с нее, человек неумолимо становится рабом научно-технического прогресса. Так как прогрессируют лишь технические средства и методы эксплуатации человека, но духовно и интеллектуально он не растет. Начиная с этой точки, XX столетие стало эпохой самых кровопролитных конфликтов и самых успокоительных времен, в которых сложилось послевоенное «общество потребления» — комфортабельная ипостась шекспировского «гнойника довольства и покоя». Начиная с этой точки, человек — уже не творец Истории. Теперь он раб Первой, Второй Мировой и Холодной войн. Раб закулисных политических игроков в борьбе за монополию на Земной Шар. И в этой связи корабль в фильме является метафорой на жизнь, пока не ушедшей в прошлое, где пока есть беззаботная романтика, свободная от подобных глобальных интриг. Жизнь эта объединяет и оперных певцов, и эрцгерцога с его свитой, и измазанных копотью рабочих, и сербских беженцев, и танцующих цыган. Она проявляется в их песнопениях, плясках и упоительных вечерах. Осознание, что все находятся в «одной лодке», объединяет пассажиров, к какой бы страте они ни относились. Этот фильм — ода гуманизму, которому вот-вот будет нанесен смертельный удар. Его рупором выступает последний отчаянный крик оперных теноров. Это крик, изо всех сил выступающий против надвигающейся тучи, но заранее обреченный на провал. Именно высокое искусство (здесь — опера), в котором заключена эта колоссальная историческая боль, осуществляет гуманистический синтез. Синтез сострадания и великой скорби, которая не обойдет стороной никого. Поэтому и классовые различия людей — не предмет вражды. Эти люди переполнены взаимной любовью, осознавшей предсмертный час. Они стараются со всей душой натосковаться друг по другу. В предчувствии кровавой полувековой грозы они призывают достойно встретить наступающие темные времена так, чтобы гордо зваться Человеком. В отличие от предыдущей картины, тоска Федерико Феллини в этом фильме уже не сентиментально-ностальгическая, а глобально-историческая. Теперь в центре его внимания – метастаза, с которой начался виток бесчеловечного хаоса XX столетия. После нее мир изменился до неузнаваемости… и с такой же бешеной скоростью продолжает меняться сейчас! Гроза наступила, но остался ли Человек? Вопрос на сегодняшний день открытый. 10 из 10

Любопытно, что недавно «просвещённая» Европа суетилась то с вековым юбилеем Первой мировой, то с высадкой в Нормандии, то с началом-концом Второй мировой войны, а ничего, кроме суеты, в поле зрения не наблюдалось — только бла-бла разной степени взволнованности… В целом ясно, что «лидеры» покудахтали, а мировая война никуда не делась, только теперь не из пушек палят, а из лабораторий. Фильм был замечен публикой сразу, не истлел, великолепен до сих пор, ничего не потеряв за 37 лет существования. Он про то, что «цивилизованные» люди до сих пор мозолят себе мозги чепухой в ассортименте, пока не встретятся с непреодолимой бедой, грозящей доведением цивилизации до самоубийства. В фильме этот образ предъявлен вражеским броненосцем, в сегодняшней жизни это, например, пандемия или ещё какая-нибудь рукотворная подлая пакость.