Истории обыкновенного безумия

Моей писаниной заинтересовались итальянцы. Марко Феррери закончил фильм по книге «Истории обыкновенного безумия». Чинаски играет Бен Газзара. Несколько сцен они снимали в Калифорнии в Венисе. Я выпивал с Феррери и Беном — приличные парни. Старая печатная машинка и полупустая бутылка бурбона давно нашли свое собственное место на этом грязном столе. Прямо сейчас играет 7 симфония Малера и за окном дождь рвет на тысячу частей уже почти не существующую мостовую... Будь писатель дома то он обязательно бы обратил внимание на крики в соседней комнате. Или на то, что бутылка с бурбоном опустела и необходимо в очередной раз идти за новой. Вот только сам старина Буковски спит в баре по соседству и с неподдельным интересом наблюдает за собственными львами апокалипсиса и птицами духа… Приличный же парень - Марко Феррери создал удивительный фильм, который способен оставить определенный след в душе почти каждого зрителя решившегося на его просмотр. Голая и припорошенная грязью реальность, в которой нет места для надежды или самых банальных грез. Только сам старина Чарльз и его маленькие жизненные истины, скрывающие под своим началом очередного гения. Бешеную пьянь от литературы. Нет никаких мотивов или одной единственной мечты у главного героя, прячущего под своей искренней улыбкой больше боли, чем способен выдержать обычный человек. Можно сказать, что герой Бена Газзары – это берег пустынного пляжа, который принимает в свои крепкие объятия разнообразных девушек и женщин, приходящих вместе с очередной волной. Вот только в один прекрасный день вместо серой волны на песчаные берега нагрянул целый шторм в образе самой красивой Женщины в городе. Прихватив вместе с собой огромную булавку и целый букет разнообразных безумств Кэсс врывается в однообразную жизнь одинокого писателя. Героиня Орнеллы Мутти это не просто прекрасная девушка. Это видение света в чье существование искренне хочешь верить. Найти такую же Кэсс для праздника в пределах своего собственного утлого суденышка качающегося на волнах под воздействием Буковски и его печальных истин. Может быть, писатель ее уже нашел? После яростной «Пьяни» Шрёдера и бумажного «Фактотума» Хамера этот фильм вызывает очень особенные чувства. Будто бы главный герой наконец-то выбрался из грязного бара и, отвергнув всевозможные фальшивые истории, таки сумел обрести несколько песчинок настоящей свободы от условностей этого бренного мира. Почти всегда один с неизменной бутылкой дешевого пойла в коричневом пакете и строками очередного рассказа или стиха под самым сердцем… «Истории обыкновенного безумия» - это чрезвычайно сильное произведение искусства. Пребывая в руках двух настоящих художников от кинематографа и литературы оно не сумело потерять дух оригинала, но также и привнесло нечто новое. То, что невозможно забыть во время пришествия титров на фоне океана и голой музы в объятиях старины Чарльза.

Это было в ночь празднования Алых Парусов. Я, по знакомому уже сценарию, опоздал на метро и теперь мне предстояла ещё одна бессонная ночь в городе. В кошельке не было ни гроша - последние деньги потратил на чизбургер с пивом. Не было ни телефона, ни часов, только небольшая фигурка Ариэль из Киндер-Сюрприза. А вокруг хаотично передвигались, создавая помехи друг другу, скопления старшеклассников и люди, нашедшие повод выпить со всеми. Маленькая шумная преисподняя разворачивалась в нескольких шагах от меня, и количество людей было прямо пропорционально моему чувству одиночества. На Невском не было никого. Были только я и маленькая игрушечная русалка. Обычное чувство, едва ли не банальнее, чем любовь. Готов поспорить, каждый кто в ту ночь орал матерные частушки и распивал n-ную бутылку водки мог похвастаться не меньшими достижениями в этой области. Но именно в тот момент, когда ужас моего положения превысил лимит, мне открылось, что моё одиночество вовсе не так ужасно, что в некотором роде это было одной из составляющих счастья. Я один и это прекрасно. Уже с большим воодушевлением я обошел Невский по несколько раз, стараясь держаться вблизи организованных групп и метафизически портить им настроение. Кончились сигареты, но у прохожих просить не хочется - даже пара фраз могла нарушить моё счастливое отчуждение. Я стал Чинаски. Наверное, люди, загипнотизированные простыми мещанскими понятиями могут позволить себе роскошь не понять Буковски. Его читатели - потерявшие что-то или сами потерявшиеся в океане незначительных событий, безумном до обыкновения. Буковски - это Достоевский, Хемингуэй и Лоуренс, поздней ночью беседующие обо всем в грязном вонючем баре, которым владеет Луи-Фердинанд Селин, но в то же время он - бережный энциклопедист никому не доступного одиночества, с которым все сталкивались по-своему. И только люди, которые живя в одиночку содержат в порядке кухню не могут и не хотят признать его значимость, оправдывая свое мнение грязью и алкоголем. 'Просто жить, пока не умрешь, — уже тяжелая работа ',... но стоящая того в любом случае, что пусть и не явственно следует из работ великого маргинала. 'Истории обыкновенного безумия' - первая осознанная попытка перенести прозу Чарльза Буковски на экран, и надо сказать попытка весьма любопытная. Несмотря на то, что местами образы и события Буковски не просто кинематографичны но именно стильно кинематографичны, сама форма повествования изобилующая авторским мнением преграждает дорогу его рассказам и романам к экранизации. Один из лидеров европейского маргинального кинематографа Марко Феррери нашел оригинальный путь. Он не собирается совершать ошибку, которые много лет спустя совершат создатели 'Пьяни' и 'Фактотума'. Те решат серьезно покопаться в душе Буковски, не замечая вокруг массивный щит из слов, правдивых и не очень. То что сделал Феррери - это скорее не экранизация, а трибьют. Фильм не по мотивам, а в честь. Итальянец отображает основную суть прозы и немножко поэзии Буковски. Главным компонентом картины становится стиль, обыкновенно прекрасный монолог, которым открывается фильм. Феррери, как никто другой в европейском кинематографе умевший раскрыть ужас обыденных вещей, представляет здесь свою версию Чинаски. Очевидно, сей классик за свою карьеру накопил достаточно мастерства и особенного стиля, чтобы его личная трактовка известного литературного героя была релеватна. Кому-то эта трактовка может показаться незамысловатой и даже карикатурной: красавицы, подобные Орнелы Мути и сине-зеленая, по-альмадоварски яркая, ловушка Лос-Анжелеса. Да, Феррери беззастенчиво использует визуальные контрасты. Так же, как и в штиль повествования разыгрывает главные события где-то за декорациями, в пятом измерении. Суровая, наполненная подтекстом, простота заимствована из славных произведений. Чинаски от Феррери и Газзары, наверное все-таки, открывает внешнюю сторону вопроса книг Буковски, но при этом, отображает ее максимально полно. Одиночество Буковски как такового стало опорой для истории о более обширном одиночестве, с такой даже прелестной неопределенностью, которую выразил в своем мнении о фильме сам великий маргинал - он не мог решить, понравился ли ему фильм или нет. Как бы то ни было, одиночество и иные несчастья, изящно описанные Чарльзом Буковски, как снежинки, не могут быть одинаковыми. И истории обыкновенного безумия у всех свои. Но в наше время уже не страшно жить с ними. Наверное, стоит сказать спасибо невеликому, как он сам о себе отзывался, маэстро. И спасибо другим хорошим людям, которые рискнули и соединили такие прекрасные, но внешне несовместимые вещи, как проза Буковски и кино.

В фильме удалось передать пожалуй самый главный аспект творчества Буковски: убаюкивающее ощущение заглушаемой алкоголем и случайными сексуальными связями черной, истерической, шизоидной безысходности. Постепенно повышаемый уровень животного, грубого, глубоко мужского (в самом плохом смысле) заставляет (как и в книгах) вначале поморщиться, но как только вы 'впитали' эту анестезию, вас начинает все меньше тошнить и хочется плакать. Творчество Буковски напоминает сильное похмелье длинною в жизнь: перед глазами тошнотворные картины секса со страшными размалеванными бабами, алкоголь, вымученный смех со слезами и жгучее чувство вины за себя такого уродливого, нескладного, сломанного. 8 из 10

Первый раз посмотрел этот фильм вместе с друзьями. Большинство из них сошлись во мнении, что фильм о талантливом пьянице. Это не так. Этот фильм о свободном таланте. На теме вина вообще не стоит особо заострять внимание. Имеем ли мы право судить героя фильма за пороки? Многие талантливые люди гораздо порочней. Герой Бена Газзары выступает в образе американского писателя Чарльза Буковского, который не отличался трезвостью мысли, но ныне очень популярен и уже давно утратил статус аутсайдера общества. Честно говоря, сложно себе представить кого-то другого в образе Буковского. Небритый, с пронзительными, умными, часто скрываемыми за темными очками глазами, с напускной невоспитанностью и небрежностью в жестах, он идеально вписывается в образ пьяницы интеллигента. Его герой не гонится за американской секс мечтой, американские (и не только) ценности как деньги, бытовой комфорт и прочее ему не нужны, для него лучше напиваться и находить жизнь на самом ее дне, где обитают единственные человечные на его взгляд люди. И он гордится, что с ними, ведь 'в них вся сила мира'. Можно ли его назвать асоциальным? Скорее нет, чем да. Просто этот человек с другим взглядом на мир. В отношениях с женщинами он так-же не отличается особенной избирательностью - объектами его любовных порывов являются представительницы отнюдь не высшего общества. Он близок им по духу, а они для него источник вдохновения. Героиня прекрасной Орнеллы Мути обычная проститутка, но с необычным желанием избавиться от человеческой инфернальности и быть свободной. Это их объединяет, но он нашел свободу в вине, а она в смерти. Он тоже не боится смерти, ведь 'смерть - это путешествие, она не хороша и не плоха'. Очень 'не по-голивудски' показаны сцены секса. В общем духе картины секс по бытовому примитивный, грубый и даже отталкивающий. Он - 'типичны самец, неизвестно что выкинет'. Таланту не нужны стены. Талант не продается. Он сделал выбор не в пользу издательства, когда увидел десятилетний виноград. Его протест против времени и стен в этом издательстве выразился в закидывании других 'талантов' банками с пивом. Но, к несчастью, они этого не поняли. Марко Феррери создал отличный фильм с необычной атмосферой и нетипичными героями. Смотреть обязательно.

Об этом фильме не хочется писать много, да и вряд ли надо. Литературная основа картины – проза Чарльза Буковски. Поклонником этого писателя я никогда не был. Схематичность персонажей, традиционный набор тем (пьянство, секс и т.д.) как - то не способствовали моему позитивному восприятию творчества этого «грязного реалиста». Справедливости ради нужно сказать, что в отличие от многих его коллег по писательскому цеху (особенно европейских), неизлечимо страдающих манией величия и вуалирующих скудность своей мысли модернистской заумью, этому американцу всегда было, что сказать своему читателю. Кроме того, его проза, с моей точки зрения, идеально подходит для экранизаций ввиду отсутствия в тексте больших описательных планов и наличия многочисленных диалогов. Большой итальянский режиссер Марко Феррери не просто вдохнул новую жизнь в тексты Буковски, он создал свое собственное кинематографическое полотно, имеющее право жить своей самостоятельной от прозы писателя жизнью. Сюжет прост. Находящийся не в ладах с собой и окружающей его действительностью, возрастной поэт (Бен Газзара) методично уничтожает себя. Дешевый виски, беспорядочный секс, полицейские участки, безденежье – вот постоянные спутники его жизни. Случайно в баре он знакомится с проституткой (Орнелла Мути), которая вызывает в нем, то ли ранее им не испытываемые, то ли давно забытые, чувства. Какой-нибудь лишенный вкуса режиссер, переводя кинопленку, скорее всего «перевернул» бы жизнь поэта, заставив бы его под влиянием нахлынувших чувств измениться, уйти, как говорила Шурочка из «Служебного романа», «в дом, в семью, в работу», а в конце, видимо, и под венец c осознавшей постыдность своего поведения блудницей. Но Феррара не из того теста. Он не занимается пошлой манипуляцией зрительскими чувствами и интересами. Он честен перед собой и зрителем. Все заканчивается трагически, как собственно и должно быть в жизни. В отношениях между героями фильма напрочь отсутствует традиционная для любовных историй «клюква» в виде слез, сюсюканий и прочей сопутствующей ей экранной пошлости. Все очень жестко, местами, жестоко, а значит, правдиво! «Я никогда не встречал женщины лучше тебя»! Когда Б. Газзара, обращаясь О. Мути, произносит эти слова, то он ими выражает больше, чем километры кинопленки, посвященные злоключениям «пианины» в новозеландских джунглях, и иной такой же киношной костюмированной воздушной кукурузы. О чем этот фильм? Наверное, об одиночестве. А значит, о каждом из нас! Стопроцентный шедевр итальянского мастера! Рекомендую для просмотра абсолютно всем, вне зависимости от киношных пристрастий. 10 из 10

Мощное произведение. Мерзкое и липкое чувство не покидало почти ни на секунду в ходе просмотра. Это было осознание. Осознание тяготы бытия через призму циничного и уставшего творца. С точки зрения режиссуры мало что можно отдельно выделить. В целом, цветовая гамма и операторская работа весьма умело создают ощущение грязной жизни человека погрязшего в пороках и находящегося на пути к тотальному саморазрушению. В остальном все выглядит весьма стандартно, без лишних экспериментов и выдумок. Учитывая, что данное произведение снято по работам Буковски, то оно и понятно. Скорее всего авторы не хотели отвлекать зрителя от и так богатого на смыслы оригинала. К слову, решение включить закадрового нарратора лишь дополняет образ некой кино-книги. Актерская игра, в основном, держится на перформансе Бена Газзара. Немного хитрый и циничный прищур создает нужный эффект прожженности и усталости от жизни. Так же довольно таки натурально выглядела и Орнелла Мути. Но, должен признаться, что отыгрыш был явно не главной составляющей фильма. Ей был сюжет. А вернее, сборник рассказов Буковски под названием «Эрекции, эякуляции, эксгибиции и вообще истории обыкновенного безумия». Стиль. Как бы пошло это не звучало, но именно так можно описать все творчество Чарльза в одном слове. Характерная манера подачи материала и сама специфика тем произведений создают неизгладимое впечатление мрачной уникальности. «Не пиши» - как говорил сам Буковски. И в его работах эта фраза отдается эхом. Беспробудный пьяница был бы рад никогда не садиться за печатную машинку, но он не может. Дело в том, что это единственный способ Чарльза сублимировать все то отчаяние, с которым ему приходилось сталкиваться по ходу жизни. А результатом сей сублимации становится нескончаемый поток траура, выливающийся чернилами на страницы книг. Траура по миру, по людям, по судьбам. Множество тонких, но от того не менее жестких, поэтических образов наполняют работы Буковски. И фильм, в свою очередь, это все переносит на экран. Не простая картина, ибо не сказать, что она как-то развлекает зрителя. Дело в том, что атмосфера явно подойдет не каждому. Но если кто-то когда-то услышал о таком авторе как Чарльз Буковски и при этом заинтересовался его творчеством, тогда данное произведение может стать если не окном, то хотя бы форточкой в непростой мир писателя.

Единственный фильм Феррери на английском языке и наиболее поэтичный во всем его творчестве «Истории обыкновенного безумия» (не путать с «Хрониками обыкновенного безумия» Петера Зеленки) породил своеобразный культ не только среди поклонников прозы Чарльза Буковски, но и среди обычных синефилов, особо чувствительных к красоте. Найти поэзию не просто в обыденном, но в грязном и девиантном – один из признаков искусства нашего времени, о чем писал в 1930-е еще Генри Миллер. Это его проклятие и его благословение, проклятие потому, что эстетизации подвергается наиболее животное и физиологическое в человеке, а благословение потому, что красота – то, что влечет даже самого опустившегося художника, указывая на то, что он – образ Божий. Феррери удалось, почти полностью устранив социальный контекст, доминирующий в последующих экранизациях Буковски, выразить нечто трудноопределимое, некую онтологическую доминанту жизни, которая открывается художнику, порой находящемуся на самом его дне. «Истории обыкновенного безумия», конечно, могут покорить и прямолинейным маргинальным игнорированием карьеризма и стяжательства, поэтизацией жизни социального дна, но главное в них не это, а то, что удалось выразить лишь Феррери, и что ускользнуло от Шредера в «Пьяни» и от Хамера в «Фактотуме». Даже факт, что герой Газзары почти не работает, не сочиняет в отличие от персонажей Микки Рурка и Мэтта Диллона, не так важно, ведь мы видим главное – то, как он воспринимает мир, ту его суть, которая доступна даже не всем поэтам. Быть может, именно поэтому, развиваясь сюжетно по нарастающей от комических зарисовок действительно обыденного безумия к эстетическому портрету и боготворению женщины, фильм Феррери постепенно покоряет зрителя окончательно и бесповоротно своим программным отсутствием пошлости, банальности, обывательщины. Да, в чем-то он вульгарен и грязен, впрочем, как и любой фильм о жизни дна, но в самой своей сути это кино о том, как влечет мужчину-художника материя, мать, природа. Это, как мы уже заметили, одна из центральных тем кинематографа Феррери вообще, но именно здесь, он не стал никого порицать и обвинять, мужчин ли в том, что они утратили культурную гегемонию, женщин ли в том, что они столетиями терпели насилие мужчин. «Истории обыкновенного безумия» - это сборник рассказов, но в этой картине он удивительно целостен, структурирован, поражает своим единством. Главной в нем, для режиссера является любовь рассказчика и Кесс, так Бен Газзара, звезда фильмов Кассаветеса, играет вроде бы с одним выражением лица, но на деле, один лишь его взгляд пронзает гаммой эмоций, а всего лишь 25-летняя Орнелла Мути делает лишь то, что она должна делать, – соблазнять и привлекать, ей можно и не играть. «Истории обыкновенного безумия» состоят в том, что обыденность часто мешает нам увидеть красоту мира, его, как выразился Буковски (очень удачным приемом в фильме стало использование закадрового комментария изображаемых событий), его «тягучее пламя», жить же на глубине экзистенции, в эпицентре красоты все равно, что «оседлать смерч». Сколько по всему миру живет и жило алкоголиков, но лишь Чарльзу Буковски и, возможно, Венедикту Ерофееву удалось выразить поэзию жизни на глубине, которую дают алкогольные пары, увидеть в пьянстве красоту и смысл, да, разрушающего при этом личность и организм, но давая несравненно большее – возможность узреть в измененном состоянии сознания то, что не видят другие. В этом смысле «Истории обыкновенного безумия» Марко Феррери - удивительный фильм и для него самого, и для адаптаций прозы Буковски на экране, и для каждого несчастного алкоголика, просто разрушившего свою жизнь, не обладающего талантом, но бессознательно все равно стремящегося в эпицентр кайфа – в лоно природы и женщины.