Человек-ветер

Согласно Корану, душу того, кто праведно жил, после смерти встречают молодые и красивые ангелы. Грешник может рассчитывать лишь на крылатых стариков в лохмотьях. Одному Аллаху известно как отделяют одних от других: ведь грешнику при раскаянии могут простить самое распоследнее беззаконие, а праведнику могут не отпустить и первое. Конечно, ангелы-то знают, когда и к кому идти, но и они, наверно, не застрахованы от ошибок в путевых листах. Где-то в казахской степи, в застывшем во времени поселке, яркая вспышка освещает небо, и в ясли одного из домов стремительной кометой падает пожилой человек с крыльями - посланец небес, то ли спустившийся, то ли изгнанный. Живущий в доме маленький мальчик смертельно болен. И весь его грех состоит, видимо, в том, что, повстречав на своем пути Мадара - вестника смерти с покрывалом на лице, малыш имел неосторожность заглянуть тому в глаза. Что по легенде ведет к неминуемой гибели... Удивительно, но режиссерская работа Хуата Ахметова осталась незамеченной российским зрителем, даже несмотря на четыре премии на V Международном кинофестивале 'Новое кино. XXI век' в Нижнем Новгороде. Даже участие народного артиста Игоря Ясуловича не спасло ситуацию - впрочем, казахское кино малопопулярно где-то за пределами бывшей КССР. Взяв за основу рассказ Маркеса 'Очень старый синьор с большими крыльями', Ахметов перенес место действия в обычную казахскую глубинку времен своего детства. Симбиотически связав казахские, узбекские, персидские мифы, легенды и обычаи, режиссер вывел всё это к традиционности восточного общества, к его привычкам и быту, оставив мистический аспект лишь как объединяющий все направления фактор. В степи люди как будто ближе к Богу, а молитва муэдзина разносится далеко за пределы крошечных поселений. Открытые пространства обнажают души, сразу показывая всю суть человека. Даже напуганные до смерти, люди выхаживают странного крылоносца, не представляя - кто он и зачем пришел. Мифологическая память подсказывает, что он прилетел за больным мальчуганом, но тот выздоравливает, и пришельца перестают считать сборщиком душ. Конечно, в экономически сложные времена крылатый человек мог бы разносить почту или стать самолетом-разведчиком, но мыслеслон, живущий в голове местного поселкового начальника, вставляет хобот себе под хвост и закольцовывает гениальную идею внутри степного мыслителя. Скоро жизнь входит в привычное русло, а на пернатого старика перестают обращать внимание. Ишь, какая невидаль - некоторые тут застали еще летающих драконов. Нарочито карикатурное изображение казахской глубинки то ли пытается подчеркнуть ее фантазийную самобытность, то ли призвано на контрасте выделить притчевость главной идеи, то ли просто является самоиронией. Местный поселковый голова на официальные мероприятия приходит в тапках с помпонами, все жители легко болтают по-русски, полуразвалившийся кукурузник переоборудован под летающий супермаркет (он же - пункт обмена валюты). На высокую должность запросто могут назначить исходя из роста и комплекции кандидата. А для уважаемого городского начальника Хаким-ага даже можно вызвать солнце, выстрелив в тучу из пушки, - пародия на одного московского облачного разгонителя очевидна. Даже похоронный марш звучит трагикомично в обрамлении казахских народных мотивов. Сами мечты тут передразнивают реальную жизнь - чтобы было как в кино. Люди мечтают обменять степь на город (желательно с доплатой), убежать от обыденности, не подозревая, что серость не терпит пустоты, а создает мир серее себя, чтобы оправдать свое существование. Но во всем этом чувствуется доброе тепло и любовь, вложенные режиссером, - не Кустурицей единым, как говорится. Постепенно пародия переходит в притчу о бренности бытия, в размышления о вечном. Может, небесный старик тоже родился впервые и всё для него в диковинку? Он пытается улететь, но крылья ломаются снова. Видать, даже у пернатых тварей есть миссия, не исполнив которую, нельзя жить дальше. И пока кто-то мечтает летать на фанерных крыльях, человек-ветер хочет выяснить суть собственного предназначения. Боль ангела порождает всесокрушающий смерч, а гибель его способна воскресить душу ребенка. Знать, миссия некоторых - и есть сама смерть, приносящая после себя всепожирающий огонь с небес. Люди кочуют с выгоревшей пустоши на новое место, то ли пытаясь убежать от самих себя, то ли скрываясь от Мадара, на которого молва привычно спишет очередное горе. В ненавязчивых зарисовках гностик Ахметов на самом деле пытается разобраться, что же есть вера, но в итоге выводит лишь к неразрывности с традицией, отказывая божественному началу в первопричинности. В его трактовке можно запросто охотиться на вестника смерти, а ангела вылечить кумысом, чтобы затем арестовать его за тунеядство и бродяжничество. Свой дом всегда будет ближе любого Божьего посланника, а причины происходящего стоит искать в душах людей, а не в раззявившихся хлябях небесных. Впрочем, может, он не так уж и неправ? В конце концов, каждый из нас легко может сам стать Мадаром или Ангелом - достаточно просто заглянуть в себя и сделать выбор.