Неприятности случаются

С шести Билли помнит, как по глупости, заживо сгорел его неуклюжий дед. Теперь, став на восемь лет старше, он живёт вместе с матерью и братом, не забывая о продолжении того рокового дня, когда, чтобы отвлечь его от того происшествия они всей семьёй поехали в кино, где приятели пытались чудить, перебивая впечатления от тяжёлого дня, а на обратном пути он полез под руку сидевшего за рулём отца и случилось это... Сестра обрела своё место на кладбище, а брат окаменел в коматозном ступоре. Жена, повесив вину на мужа, осталась коротать век с сыновьями, удалив супруга из своей дальнейшей судьбы, а муж искал продолжения в жизни, полагая, что именно так и можно что-нибудь изменить. А Билли, ничего не забыв, думал о роли случая, прикидывая, был он случайностью или не был, лавируя между вечно взведённой матерью и старшим братом, заливающим алкоголем горечь от обречённости своего обездвиженного близнеца, вечно оказываясь буфером между её раздражением и отцовским бессилием продолжать поиск выхода, не выходя из семьи. Чем бы обычно такие сюжеты не заканчивались, есть смысл не останавливаться на начале, продолжая ждать развития, обнаруживая в продолжении истории симбиоз драматичной задумчивости с комедийной распущенностью, в котором сплавляются черноватый юмор с мрачноватой трагедией, протянувшейся от прошлого в настоящее цепочкой новых странных и неприятных вещей. Обнадёженный дурачествами главного героя, ожидаешь экспрессивного развития событий, но вскоре чувствуешь, что кино зависло между отвязностью и осторожностью, озабоченное не переступить черту и не разрушить грань между насмешкой и состраданием, между юношеским вызовом и родительским ответом, дразня многими обещаниями, но так и не взрываясь, ни циничным смехом, ни потоком горючих слёз. Повзрослевший Билли, подвергает сомнению случайность, думая об участи, которой, как говорят, прописано быть на роду, вступая в перепалку с матерью и поступая наперекор другу, открывая очевидный дар Харрисона Джилбертсона, затеявшего тягаться с Джиной Дэвис, перебивая её в импульсивных диалогах измытаренной матери и выдержанного сына, где актриса напоминает о Сьюзан Сарандон в «Элизабеттауне» или Тони Колетт в «маленькой мисс счастье», а сам парень, можно сказать, играет сам по себе, заставляя вспомнить молодого Ривера Феникса, на которого он походит не только лицом. Терпение обоих, перетекая в решимость, проходит по тем же граням иронии и горя, выливаясь в подтверждение жизнеутверждающе -жизнеуничтожающей аксиомы «Чему быть – того не миновать», позволяя всем членам семьи наконец-то вырваться из круга своих беспокойств, с долей циничного реализма отпуская, уходя и всё равно оставаясь во власти случая, возвращающегося к ним иронией всё той же судьбы.