Человек, который был суперменом

Феномен популярности супергероев в массовом искусстве породил много статей и диссертаций. В спорах, кто из фантастических персонажей сильнее, сломано много копий. Комиксами, книгами, фильмами, играми о них забито много полок. Вкратце, причина успеха кроется в том, что вторая половина XX столетия усилила роль человека в политике и социальной жизни, а образы супергероев, будучи детищами этого времени, наслоились на знакомые мифологические архетипы. К тому же в демократическом обществе грёзы о свободной и сильной личности часто разбиваются о недостатки и злоупотребления системы, потому герой, который наделён мощными способностями, сражается против персонализированной несправедливости это по сути гимн идеалам современного антропоцентризма, а заодно их сублимация. Первым таким персонажем был Супермен, по наивности создателя он объединил в себе идеальные черты полубога. И если его инопланетные способности были налицо, то человеческие приходилось раскрывать, отчего сюжет развивался под девизом «Супермен, который был Человеком». «Человек, который был Суперменом» - простенько воплощённая идея о том, что пора бы перестать восхищаться вымышленными персонажами и увидеть супергероев в обычных, из плоти и крови людей, не способных летать и жонглировать автомобилями. Посыл не уникальный, давно и успешно высказывается деятелями западного искусства, кто переосмысляет наследие супергеройского багажа. Это и «Пипец» с «Хранителями», что скрываются под маской комикса, и ленты-биографии вроде «Списка Шиндлера», что в пику фантастическому кино неосознанно возводят простого человека в ранг супергероя. Этот пост-марвелизм уже давно шагает по планете, а зрители до сих пор шагают на «Мстителей», что не хорошо и не плохо. Это – творческая борьба идей, победителя в которой выявит время. А пока – широкий ассортимент удовлетворяет широкие потребности, каждый находит кино для себя, все довольны и не задумываются, чья позиция правее. Эту идею корейский фильм развивает на свой лад, в границах восточного менталитета и небольшого бюджета. Завязка его показана схематично: она недолгая и неразвёрнутая, возможно, из-за необходимости ввести центрального персонажа как можно скорее, что не отменяет её беглости и скомканности. Молодой корреспондентке местного телевидения противно снимать лицемерные сюжеты о переоценённых людях. Профессиональный кризис подкрался внезапно, впрочем, и разрешится он нежданно: она встречает городского юродивого в гавайской рубахе, который зовёт себя Суперменом и вершит справедливость на одном из перекрёстков Сеула. Методы порой бывают неоднозначны, но в его искренности не приходится сомневаться, в душевной неполноценности – тоже. Но к чести ленты, она не предлагает двойственную трактовку, не выдумывает натянутую концовку, чем в похожей ситуации согрешила «Планета Ка-Пэкс». Она заигрывает со зрителем иначе. Как только появляется Супермен, сюжет начинает плавно и предсказуемо двигаться к главному событию, ибо если есть супергерой, значит будет и суперподвиг. Нарратив не прёт локомотивом, не крушит на пути логику повествования и сюжетную целостность. Дело в том, что магистрали в сценарии в общем-то и нет – он крутится вокруг личности персонажа и его прошлого. Совершенно неясно, в каких условиях пройдёт развязка, нет овеществлённого противника, чётко сформулированной проблемы, которые могли бы логически привести к финалу. При этом совершенно ясно, что именно должно произойти. Кульминация рождается из рядового события, никак не связанного с предыдущими, что ослабляет сценарную конструкцию, превращает её в новостную сводку без чёткой причинно-следственной связи. С кинематографической точки зрения работе Юн Чхоль-Чхона удивить зрителя нечем. Флэшбеки приоткрывают прошлое героя, обманки в стиле «фантазия-явь» утомляют, намёк на детективную линию восстанавливает нить жизни Супермена – джентельменский набор, что не вызывает ныне особого восторга, выполнен старательно и слегка неуклюже. Но картина красна не сценарием, не тривиальными выводами, не спекулятивным нагнетанием драматизма в финале. Эти недостатки простительны, хотя монтаж и операторскую работу прощать не хочется. Козыри ленты - чудаковатая непосредственность, близкое соседство эксцентрической комедии и лёгкой драмы, социальный посыл, злободневность. Супергерой должен помогать людям. Когда супергерой один на весь мир, он должен стать бессмертным или уйти. Корейская драма – это укор государству, зачастую не обеспечивающему безопасность граждан. Это укор обществу, привычно равнодушному к несчастью отдельных его представителей. Это укор каждому из нас, кто забыл, что героем можно стать и гораздо проще, чем кажется – даже самые рядовые гражданские поступки будут для кого-то подвигом. Это косноязычная, но искренняя попытка разбудить Супермена в толпе прохожих. Вот только как это сделать, если теперь героями готовы быть только безумцы.