Замерзшие души

Дебютную картину Софи Бартез «Замерзшие души», засвеченную на Санденсе, вполне можно назвать «Быть Джоном Малковичем» авторского кино. Обязательный атрибут в лице завсегдатая американского арт-хауса Пола Джиаматти, рваное повествование, в котором наблюдать за побочными линиями гораздо интереснее, чем за основной, желание влезть в чужую шкуру, складываются в довольно странный результат. Пройдя дорожкой, проторенной в литературе Филипом Диком и Уильямом Гибсоном, а в кинематографе Мишелем Гондри, Чарли Кауфманом и Спайком Джонзи, режиссер раз за разом раскладывает и складывает свой паззл, но так и не добивается однозначного результата, предпочтя упустить из виду важные детали. Пол Джиаматти (кстати, чуть не ставший на экране знаменитым американским визионером от мира фантастики), играющий самого себя, осознает, что еще один показ чеховского «Дяди Вани» на театральных подмостках не пройдет бесследно для его карьеры и дальнейшей жизни, и решает избавиться от ноющей и не дающей спокойно жить души. На горизонте моментально материализовывается фирма, занимающаяся трансплантацией духовной субстанции. Казалось, после выемки из тела ненужного элемента все пойдет на лад, однако… Бартез, размышляя о составляющих человеческого таланта, сострадания и сопереживания, приходит в своих умозаключениях к простой формуле – без души невозможно существовать интеллектуально развитому человеку. Такая мысль должна определенно льстить категории снобски настроенных зрителей, пришедших в кино для поглощения оптом откровенных истин о них самих. «Замерзшие души», помимо этого упирают на то, что в современном мире не только мысли уже не принадлежит своим обладателям (как это было в «Вечном сиянии чистого разума»), но вполне возможна конвертация душ в новые носители. Тем самым, индивид лишается последнего атрибута, делающего его мир интимным и в меру познавательным для окружающих. Теряется идентификация человека, становящегося похожим на андроида, тщетно пытающегося найти внутри то, чего не стало и, разумеется, безмерно от этого страдающего. В медицине такое явление называют фантомными болями. Однако бродящие по миру «бездушные» люди, эдакие Данко без сердец, помещаются режиссером в условный мир клише. Мифология «русскости» хоть и отталкивается от самых распространенных на западе баек про медведей и водку, но в итоге впадает в другую крайность – Чехов с ненужными, чересчур «духовными» персонажами, Цой, как предвестник падения бездуховного режима, и заснеженные пейзажи Санкт-Петербурга, перемежающиеся с обшарпанными помещениями и населяющими их людьми, потерявшими все, кроме души. Интеллектуальный западный взгляд на Россию исчерпывается такими же узкими рамками, что и обывательский. Просто матрешку сменяет Достоевский. Схваченная крепко еще одна грань общества, но замусоленная, как томик «Преступления и наказания» или «Войны и мира». Бартез, безусловно, удачно обыгрывает тему человеческой пустоты, но в итоге, что с ней сделать не знает. Во многом, режиссера подводит ставка на основной сюжет о путешествии Джиаматти в Россию, в поисках утраченной внутренней сущности с попыткой подстроиться под оригинальность Кауфмана. Поэтому все интересное, на что можно обратить внимание, проходит в сюжете пунктирной линией. Подсмотренная со стороны, словно через замочную скважину жизнь человека, отдающего часть себя другим до того предела, когда возможен только один выход, вполне могла стать лейтмотивом истории, придав сюжетной неразберихе осмысленность и позволив зрителю почувствовать себя живым и умеющим сострадать. Обходит стороной Бартез и тему «ловца душ», вместилища паззловой субстанции, живого футляра сущности нескольких людей – своеобразных Джонни-мнемоников, перевозящий за рубеж невесомые ткани жизни, по типу кокаиновых курьеров-латиноамериканок, пересекающих границу США в поисках новой судьбы. Проплывает мимо и желание заглянуть внутрь себя, тем самым, познавая суть и приходя в гармонию или, наоборот, отчаянно дисгармонируя с внешним миром. Интимная беседа в итоге обрывается, так и не успев начаться. А тема импорта-экспорта душ между Америкой, погрязшей в деньгах и богато духовной, но совершенно нищей в экономическом плане России затеняет интересные находки сценария, превращая потенциально классную историю в заурядные упражнения на тему межкультурных отношений и особенностях внутренних миров отдельных личностей. И даже многогранный Джиаматти здесь далеко не Джон Малкович. Стойкое впечатление того, что режиссер долго и обстоятельно рассказывал что-то важное, но в итоге запутался и это важное упустил.

Очень интересный фильм. На первый взгляд нелепый, бессмысленный, но, с каждым шагом открывает смысл все более и более захватывающий и заставляющий думать. Задаешься вопросом, почему то, что нам дорого обретает ценность, лишь, когда мы это потеряли... Главная мысль, схожа с мыслью фильма 'Я не я'. Кажется, что чужая жизнь лучше и хочется поменяться ею или, как в этом случае, примерять чужую душу...пусть всего на 2 недели....ведь наша жизнь суета сует, скучна и однообразна.... А возможно нужно лишь хорошенько оглянуться, заметить все те прекрасные мелочи, которые вдохновляют жить, а потом заглянуть внутрь себя, покопаться...и. ..'может не так уж она и плоха'...Ты найдешь там самое ценное для себя и не захочешь никому отдавать. Каждый человек это индивидуальность, это свой набор эмоций, свое восприятие мира...Будь собой. Береги себя. ЖИВИ!

Неудачная попытка режиссера снять кино как жанровое. Я бы сказал 'никакое'. Местами было смешно и даже интересно, но не мешало бы 'доработать' и остальной немалый кусок фильма. Сюжет очень простой - оказывается, что в этом мире можно избавится от своей души за 5 минут, но не только - также есть возможность 'вселить' в свое тело душу на любой вкус, включая души знаменитых американских актеров или русских поэтов. Так и случилось с главным героем (с виду и вовсе неглупым таким себе актером одного из нью-йоркских театров), который избавился от своей души, а потом для того, чтобы лучше сыграть дядю Ваню в одноименной пьесе Чехова, берет в аренду на две недели душу русского поэта.. После успеха на премьере, он начинает понимать, что и с этой душой ему не по себе. Но уже поздно - баночка с его родной душой бесследно исчезла. Он отправляется на ее поиски в Санкт-Петербург... Что тут сказать? Ставлю 7 за то, что в фильме Эмили Уотсон и за хорошую операторскую работу. Все остальное - ужасно. А, порадовали саундтреки Цоя и украинской группы 'Мертвий півень'. 7 из 10

Неплохая идея фильма, хорошие актеры, нескучный сюжет – начнем с этого. Не знаю, где тут комедия… Я не увидела комедии. Что режиссер хотел сказать зрителю: душа существует, без нее жить сложно? Почему то это кино ничего не изменила во мне. Я не хочу представлять, что моя душа выглядит как орех или сухофрукт. Я не хочу, чтобы она имела такие цвета и такую середину. Я не хочу, чтобы все было так просто. Подписал бумаги – избавился. Взял новую. Философия как будто одежды – можно изменить ее, изменяя стиль – изменяя жизнь. Выбрасывать, выбирать. Использовать – вот нужное слово. Чему удивляться? Стандартный взгляд потребителя. Главный герой пытается спросить, что же случается с душой потом, но никто ему не может дать ответ и это его тоже перестает интересовать. Жена с первого раза верит, что вся эта история с удалением души – чистая правда. Да что же это за мир такой? Не дожить бы мне до него. Форма без содержания. Пустая оболочка. Мир не меняется для героя с избавлением от души, и с чужой душой тоже – я не увидела в нем ничего кардинально другого. Все та же тоска и нытье. Выходит – это ничего не меняет. Фильм про душу оказался без души. 7 з 10 Потому что все-таки плюсы есть и смотреть интересно. Только не хватает главного.