Политех

…или «История одного дня» Смотреть фильмы, снятые по реальным событиям, которые, к тому же, являются трагическими – дело очень неблагодарное. Иногда, учитывая даже, что лента не совсем удалась и хромает несколькими недостатками, рука все равно не может поставить низкую оценку, потому что это – попытка показать ужас одного события. Надо ли заметить, что снимать такие ленты – едва ли не самое сложное занятие, нежели обычный художественный фильм про любую другую, однако, выдуманную, историю. Это трудно. И к режиссерам, пытающимся отобразить более или менее внятные события таких происшествий, я испытываю уважение. 6 декабря 1989 год. Монреаль. Политехнический университет. Обычный учебный день. Актер Максим Годетт на самом деле оказался весьма симпатичным, подходящий на роль убийцы с натяжкой, особенно, если учесть, насколько отталкивающим кажется лицо реального убийцы. Но надо отдать Годетту должное – он со своей ролью справился, пусть и не на все сто процентов. Сыграть сумасшедшего и озлобленного Марка Лепина, наверное, вообще мало кому удалось бы. События показаны с трех разных ракурсов, среди которых главной становится судьба молодой студентки – Валери, ставшей жертвой безумца. Режиссер преподносит фильм нам в черно-белом варианте, что, наверное, правильно – это художественный фильм, претендующий на документальность, именно поэтому, возможно, характеры героев и поведение Марка описываются довольно «топорно», не давая зрителям возможности наблюдать за «чувствами» или любовными ходами. Здесь главное не это. Важно только описать события. События страшные и кровавые, без каких-то других эпизодов. Не смотря на то, что по праву эта лента должна принадлежать Марку, она таковой не является. Первой персоной тут остается Валери. Довольно интересно показана уклончивая натура Марка, хоть и описывали ее всего лишь его сухие действия, как, например, упоминание о чудовищной предсмертной записке вначале, когда Марк писал ее впопыхах, уже заранее зная, что он собирается делать, и, не отступаясь от своих идей. Создатели не взяли на себя ответственность передать какие-то чувства этого человека, потому что на самом деле об этом никто, кроме самого Марка знать не мог. Этот фильм – только отражение его последних минут жизни. В подобных лентах вольностей не должно быть, и с этим у «Политеха» все в порядке. Жизнь Валери - отдельная тема. Мы видим еще одного героя – Джина, который симпатизирует девушке и до конца остается в здании университета, чтобы помочь ей и раненым, не смотря на то, что другие парни, коих Марк отпустил, бросились врассыпную. Инстинкт самосохранения всегда сильнее, но бывают и те страшные мгновения, когда идешь наперекор здравому смыслу, чтобы помочь хоть кому-нибудь. Особенно в почти безвыходной ситуации. В целом, достойное кино, полностью передающее массовое убийство Марком Лепином в Политехническом университет Монреаля. Создатели не ставили перед собой цель раскрыть какие-то персонажи и их судьбы, они просто показали то, что произошло в 1989 году. Повествование Валери и ужас, пережитый ею, четко отражен в финале ленты. Такие фильмы стоит смотреть, не для того, чтобы понять убийц, а чтобы просто подумать над этим. 9 из 10

Фильм основан на реальных событиях. Монреаль 1989 год. Политех, обычные студенты полные надежд и веры в будущее, лекции, конспекты, казалось, что плохого может случиться, когда вся жизнь впереди? Молодой человек с автоматом врывается в Политех и кошмар начинается. Здесь нет ответов на вопросы почему это произошло? Что толкнуло парня на чудовищный поступок? Кажется, что ты следишь за происходящим, видишь и чувствуешь все это так, как будто это ты там, вместе с ними умираешь. Это жуткая правда, о том куда приводит слепая ненависть. 9 из 10

'Политех' - короткое, как впрочем, у большинства фильмов Дени Вильнева, название. Однако емкое и точное. Если девушка учиться в Политехническом, хочет стать инженером, то автоматом попадает в число феминисток. Не удивительно, что бойня, устроенная ярым ненавистником женщин, состоялась именно в Политехе города Монреаля. Здесь в самом деле, незаметно, если особо не приглядываться, произошло смешение полов, возрастов и наций. Государствам, навсегда отказавшихся от войны друг с другом, перестали нужны границы и они стали единым целым. Тут на сцене появляется солдат канувшей в лету войны, пробывшей ближайшие сто лет во льде и навсегда отставший от жизни. Однако у него есть винтовка, несколько полных обойм и сражение для него все еще продолжается. 'Человек из прошлого' вершит свое правосудие: забирая в могилу как можно больше нечестивых: не всех, а только лишних, несущих в себе зло, принадлежащих низшей касте. Не зря герой фильма еще до начала событий видит картину Пабло Пикассо 'Герника', уже предчувствуя что-то, не до конца понимая, что именно. Мы же способны дать этому точное определение: пусть другой, но знакомый фашизм, ибо его ни с чем не спутать, с тем же фанатиком, теми же многочисленными и бессмысленными жертвами и с тем же вопросом 'Как жить с этим дальше?' Убийца без имени руководствуется абстрактными и общими причинами. У него нет личной драмы или психологической травмы, полученной от девочки в детстве. Спрашивается, тогда зачем же он взял в руки оружие? В начале фильма преступник, что и делает, так пишет записки. Будто режиссер дает ему шанс высказаться и объяснить содеянное. Убийца неубедительно твердит: 'Надоели феминистки, житья от них нет. Извините, по-другому поступить не могу.' После этого убийца умирает как герой, становясь лишь социальным явлением, рожденным в ответ на громкие, навязчивые лозунги тех самых феминисток (хотя реально совершенно не важно кого именно). Еще большую несостоятельность доводов преступника, авторы фильма подчеркивают параллельной историей студентки Политеха Валери, которую не берут на работу как раз из-за дискриминации по половому признаку. Какие могут быть преимущества женщин в общества, когда в действительности совсем наоборот?! Поэтому 'Политех' даже смутно не стоит причислять к фильмам в духе эстонского 'Класса', где преступник сам выступает жертвой. Что же тогда снял Дени Вильнев? Документальное по духу, а не только за счет черно-белого решения кино. Полунемой социальный ролик о том, что делать, когда ужасное далеко становится ужасно близким. Выходящий за рамки 'кино памяти' и 'картины, основанной на реальных событиях', полный символом и параллелей фильм. Тема обязывает к максимальной возможной реалистичности, поэтому сцены в университете не рождают ощущение экша, а только естественный страх и скорбь. Реплики героев не часты, тот случай, когда молчание многим красноречивее слов. Альтернативное повествование от разных лиц, противопоставления судьбы мужчины, женщины и убийцы, делают фильм художественным произведением, посвященном главному, а не одной конкретной ситуации. Не удивительно, что картина оказывается понятной и не слышавшем страшном дне в истории Политеха Монреаля, и даже не знающему, где вообще этот Монреаль на карте. Хладнокровное убийство студентов среди бела дня не единственное в фокусе авторов 'Политеха'. Можно ли смириться с тем, что случилось? Конечно, нет. Идея не в том, что мужчина духовно слабее женщины, а подчеркнуто то, что жить с болью и неврозом все-таки можно, а вот с чувством вины - нельзя. Поэтому обыкновенный человек побеждает созерцателя, пытающегося умом оценить всю глубину трагедии. Правильно, некоторые темы лучше не трогать, ибо ноша раздавит взвалившего ее на свои плечи. 'Герника' Пабло Пикассо рождает ужас и нескончаемую печаль, но только у тех, кто способен разглядеть их на картине. 'Политех' Дени Вильнева намного яснее показывает зрителя плоды, другого посева, но взращенные той же ненавистью и воинственностью.

Посмотрела фильм в рамках ММКФ глубокой ночью. Единственный сеанс, одна возможность попасть на поле боя, развернувшееся внутри обычного политехнического института. Фильм основан на реальных событиях и поставлен почти документально. Художественная составляющая фильма даёт нам возможность посмотреть на события сначала глазами убийцы-женоненавистника, решившего зайти в универ и перестрелять там всех девушек; потом глазами одной из студенток; а затем - парня, которому эта студентка понравилась. Мне понятно, почему фильм был поставлен на ночь, почему многие покидали сеанс на середине. Авторы говорили, что фильм специально был снят чёрно-белым, чтобы не шокировать зрителей количеством крови на квадратный метр. Да, фильм страшный, но не этим. Тут нет ничего от Тарантино. Он страшен своей реалистичностью. Зритель будто оказывается в том самом политехе и видит всё своими глазами. Браво оператору за этот эффект присутствия. И ты ни на минуту не забываешь, что всё это было на самом деле. Когда-то в прошлом обычные студентки умывались с утра, выбирали наряды к экзамену, смеялись в раздевалке, списывали на перемене, ксерили конспекты, не подозревая, что через минуту в их комнату зайдёт псих с винтовкой и начнёт в упор расстреливать всех женщин без разбора. Потому что он решил, что женщины-инженеры в душе феминистки, а феминистки - это зло, которое нужно радикально искоренять. Отличная мотивация, что сказать. Фильм идёт всего 1,5 часа, но берёт за горло так, что не продохнуть. 9 из 10

Фильмов о бойнях в учебных заведениях не так уж много, а вот реальные истории, на которых они потом основываются, к сожалению, случаются достаточно часто. Снимая фильм, имеющий под собой реальные события, всегда есть соблазн выступить с позиции 'сейчас я объясню, почему он это сделал' и удариться в морализаторство, уйдя с намеченного курса. И, на мой взгляд, два самых точных фильма, показывающих весь ужас происходящего, но не расставляющих моральных акцентов, являются 'Слон' Ван Сента и 'Политех' Вильнёва. Оба фильма основаны на реальных событиях, случившихся в разные годы (с разницей в 10 лет) и в разных странах, но подход у обоих режиссеров несколько разный: Ван Сент в своем фильме снимает героев, в основном, со спины: лица здесь не важны, потому что это может быть кто угодно. Вильнёв старается смотреть героям прямо в глаза, надеясь уловить в них что-то большее, скрытое. Цветовое решение картин тоже кардинально разное: 'Слон' выглядит достаточно ярко - желтая футболка ангелоподобного Джона, красная кофта девочки в очках, изумрудное, похожее на морскую воду, небо. Вильнёв идет путем отрицания цвета в принципе: фильм снят полностью черно-белым, потому что у трагедии не может быть красок, она порождает хаос и ужас, мрак и тьму. Неслучайно один из героев 'Политеха' за несколько минут до надвигающейся беды случайно остановит свой взгляд на картине Пикассо 'Герника', висящую на стене копировальной комнаты - это картина, тоже написанная в черно-серых тонах, отражает возвращение мира к Хаосу, она о безысходности, отождествляемой с понятием 'смерть'. Ни Ван Сент, ни Вильнёв не ставят себе за цель показать внутренний мир своих героев и уж совершенно точно не пытаются выдать зрителю ответ на повисший в воздухе немой вопрос 'зачем?'. Почему они убивают, разменивая свою длинную жизнь на эти полчаса? Неужели эти полчаса и вправду того стоят? Зритель в этом смысле почти слеп, словно персонаж древнеиндийской притчи: с завязанными глазами, его подводят к слону, которого можно только потрогать. У героев мифа слон не сложился, потому что все трогали в разных местах и каждому представлялось что-то свое. Реконструкция событий получается настолько честной, что становится абсолютно непонятной, как и сама жизнь. Как жизнь, она не имеет выводов. В обоих фильмах мельком появляются намеки на причины, но режиссеры сознательно на этом акцент не делают - ведь как объяснить, что может твориться в голове у человека, решившего взять в руки оружие и расстрелять своих товарищей? И кто, кроме него самого, может это знать? В этом смысле, лучше всего удалось намекнуть Вильнёву устами одного из преподавателей политеха, рассказывающего на лекции об энтропии: энтропия - это беспорядок системы. Любая система - это объект давления внешней среды, которая приведет к ее неустойчивости и выделению энергии. Порядок не может быть восстановлен, пока энтропия не достигнет своего максимума. На метафизическом уровне универсальный закон энтропии гласит, что любая изолированная система, предоставленная сама себе, неизбежно достигнет необратимой деградации. Одинокий, выброшенный из системы, человек обречен вообразить эту систему своим личным врагом, с которым непременно нужно расквитаться. Но система глуха к одиночкам, предпочитая оставлять их незамеченными: в самом начале мы увидим раненую девочку с окровавленным ухом - как беспощадный символ глухоты общества, которое не хочет прислушиваться и не хочет видеть Большого Белого Слона, вошедшего в комнату, если только этот слон не приставит к твоей голове винтовку. 'Слон' обрывается кадрами вечного неба над нашими головами - таком же молчаливом свидетеле всей истории человечества, вечным куполом, под которым, как известно, ничто не меняется. 'Политех' идет чуть дальше, переводя историю общую в плоскость частной - мы увидим, как справятся с пережитым два главных героя: кто-то попытается жить дальше, а кто-то просто не сможет. В своей книге 'Путешествие писателя' Кристофер Воглер, рассматривая понятие 'тень', пишет следующее: самый опасный тип злодея - тот, кто убежден в своей правоте. Никто так не страшен, как человек, полагающий, будто цель оправдывает средства. Герои обоих фильмов убеждены, что поступают правильно и совершенно не осознают, носителями какого зла они являются, выплескивая свой гнев на эфемерного противника. И весь тот внутренний ужас, зреющий, дожидающийся своего часа в тени, затем выходит на свет, требуя, чтобы его признали. Но бой этот заведомо проигран. У Дельфин есть песня, стихи из которой очень точно отражают внутреннюю суть представленных кровавых героев: Мне нужен враг, чтоб обрести покой. Чтоб все бессмысленное стало объяснимо, Чтобы роняло искры за моей спиной Пожара ненависти черное огниво. Мне нужен враг, чтоб был таким как я - Безжалостью измученный подонок, Бутылкам отпивающий края, Слабеющий от старости ребёнок...

Никому не навязываем своего мнения, но определённо считаем, что снимать-с художественное кино о трагических событиях, связанных с массовым убийством, дело не совсем а благодарное. Вот зачем снова теребить, в первую очередь, глубокие раны родных и близких жертв. Зрителям что из увиденного вынести? Это, конечно, в фильме всё понарошку, но ведь пугает до хладного ужаса? В общем, весьма спорное предприятие. Так что к знакомству с первым после затяжного перерыва проектом Дени Вильнёва мы подходили с опаской года. В канадской ленте прекрасного, доброго и жизнерадостного мало. Что уж там, практически нет. Хотя снято, конечно, в не совсем мрачных тонах. По сути, это вполне документальная реконструкция произошедших событий в мирном вроде бы Монреале. Только будущий автор 'Sicario' постарался преобразить как бы выхолощенное и бесцветное полотно, что у него вполне получилось. Благодаря минималистской музыке, операторским экзерсисам и тонкому повествованию батьке 'Пленницы' удаётся добиться отклика там. В сердце, в душе. Изначально давая понять, кто окажется убийцей, и отдельно рассказывая о нём, Дени Вильнёв создаёт мирную и идиллическую атмосферу колледжа, чтобы затем обрисовать состояние полной безысходности и абсолютного непонимания в том же, казалось бы, безопасном месте. Чем вам не мини-копия 'Герники' Пикассо? Молодые женщины убиты и ранены, полиции поблизости нет, палачу никто и ничто не помеха. Конечно, зрители видят настоящий ужас, не в силах совладать с эмоциями. Как бы не так. Возможно, творец 'Прибытие' беспристрастно постарался рассказать о том, что наш безумный мир наполнен и добрыми благодеяниями, и тотальным злом, и необъяснимой ненавистью вкупе с искренней любовью. Во время и после просмотра вдруг можно ощутить-с невыразимую тоску и небольшое беспокойство за родных и друзей, с которыми не удается видеться часто. Обнять захочется, звонить, узнать, что всё в порядке. Сколько ни думай о добром, отталкивая от себя злое, никогда не знаешь, сколько осталось тикать часам человека. Так что не написать, что мы получили эстетическое удовольствие от фильма создателя 'Бегущий по лезвию 2049'. Просто после долгого отсутствия в режиссерском кресле большого кино он понял, что только таким фильмом сможет выбраться за рамки, в которых когда-то оказался после дебютных работ. Это было сильно и нужно. Конец. Начало.

Вспоминая два ранних полнометражных фильма Дени Вильнева («32 августа на Земле» и «Водоворот») сейчас, после просмотра «Политеха», неизбежно натыкаешься на мысль, что тема смерти всегда была центральной в его творчестве (разумеется, имея в виду ранние работы режиссера). После первых двух он зарекся снимать почти на девять лет – настолько, видимо, не удовлетворил Вильнева результат. А возможно, после просмотра своих ранних опытов, так сказать, самых первых шагов на поприще кино, он ощутил свою внутреннюю скованность и несамостоятельность, на преодоление которой ему понадобилось много лет. Неудивительно, ведь первые его фильмы пестрят клише и не могут дать полноценного представления о самобытности той манеры, которую режиссер разовьет в последующих картинах. Так или иначе, после долгого девятилетнего перерыва Вильнев вновь обращается к теме смерти, точке отсчета его предыдущих фильмов. Но что-то изменилось: в первую очередь обращаешь внимание на тон – в нем совсем пропала (свойственная Вильневу прежде) ироничность и веселость, в некоторых местах даже слегка циничная. С освобождением от этого тона пришло и преодоление вторичности и клишированности – предыдущая манера неизбежно связывала его с традициями постмодерна, от которого Вильнев в своем миропонимании оказался весьма далек. Теперь он стал говорить о смерти серьезно и, вместе с тем, менее претенциозно – нет в этой трагедии оттенка притчи, нет попыток научить, как и что «правильно». Черно-белая гамма непрямо, намеком, говорит о том, что эта картина – упрощение, попытка приблизиться к сути, не углубляясь ни в оттенки цветов, ни в характеры героев, ни в мотивы убийцы. Это история о том, что такое ненависть, разрушение, а в конечном счете – смерть. И странно, что при своей максимальной простоте, почти документальности, картина Вильнева совсем не теряет философичности. Думается, весь ее смысл заключается в одной метафоре: смерть – это энтропия. Не зря герой, символизирующий ее, в первом же кадре метафорически убивает себя, репетируя ту буквальную, телесную смерть, которую зритель увидит лишь в конце ленты. А в аудиторию он заходит под «аккомпанемент» лектора: «Энтропия – это мера беспорядка системы. Порядок не может быть восстановлен, пока энтропия не достигнет своего максимума. Любая изолированная система, предоставленная самой себе, неизбежно достигнет необратимой деградации, а после – точки самоуничтожения». И это, наверное, самый важный момент всего фильма. В последнем предложении легко угадывается судьба убийцы: он, его личность – та самая система, на которую внешние силы оказывают невыносимое давление – обращается в воплощенный хаос и приходит к самоуничтожению. Но это только на первый взгляд. На самом же деле никакого объективного давления нам не показывают, мотивы героя намеренно лишены логического и даже психологического смысла. Именно поэтому акцент ставится на судьбе умной молодой девушки, у которой проблемы с трудоустройством возникают как раз в связи с половой принадлежностью, - мир не дает оснований полагать, что у женщин в обществе есть объективные привилегии, да и ни одной ярой феминистки в кадре так и не появится. Отсюда вывод: если действия убийцы не имеют никаких оснований, он символизирует чистый хаос, ту самую энтропию. Не зря так много в фильме говорятся о неизбежности: это слово присутствует и в лекции, которую слушают студенты, и в письме героя: «Прости, мама. Это было неизбежно» – параллель почти очевидная, единственная реальная причина произошедшего. Выходит, смерть, все наше представление о хаосе бытия, – необходимость, тот выброс энтропии, без которого порядок не может быть восстановлен. Этот порядок, конечно, связан с неподвижностью, которой отличаются долгие напряженные крупные планы убийцы, тишиной покинутых студентами аудиторий, контрастирующие с шумом и загроможденностью общих сцен, бураном на улице – слишком уж сильно закрепилось в сознании, что метель – символ хаоса. Теперь действительно становится немного жутко: кому нужен порядок такой ценой? Потом, конечно, встает вопрос, как справится с таким знанием, с постоянным ощущением смерти; четко вырисовываются два пути. Но всё это уже не так важно. Наконец, Вильнев дал себе волю и показал, какой неодолимый ужас вызывает в человеке этот неизбежный выброс энтропии, как бы он не выражался: в гражданской войне и приходе к власти фашистов в Испании почти век назад, или в массовой бойне, устроенной одним человеком в канадском университете. К слову, пронзительнейший момент – ощущение пугающей близости, единства со всем человечеством, обретаемого ценой непреодолимого страха и ужаса перед смертью, – когда Джеф завороженно глядит на «Гернику» Пикассо, тоже один из центральных эпизодов картины. А смерть, оказывается, это страшно. Да, ирония тут совсем неуместна.

Что такое ярость? Это когда всепоглощающий гнев срывает оковы и втаптывает чужие мечты в грязь. Что такое гнев? Это когда ненависть подчиняет себе разум. Что такое ненависть? Это когда злость смотрит вперед и закрывает рукой уходящее солнце. Что такое злость? Это когда презрение жаждет страданий. Что такое презрение? Это когда гордость сжимают в кулак. Что такое гордость? Это когда уважение с уверенностью идут в один шаг. Что такое уважение? Это когда восхищение еще страшится своих желаний. Что такое восхищение? Это когда страсть закрывает глаза и нерешительно глядит в небеса. Что такое страсть? Это когда любовь укрощает ярость. Я не случайно привел здесь человеческие эмоции и чувства. Это кино оголит их до предела. Без сожаления, без подготовки оно ударит по тебе и раздавит былое равновесие. - Чем ты будешь заниматься после всего этого? Ну, когда студенческая жизнь закончится. - Найду работу. Точнее, я уже ее ищу. У меня большие планы и мечты. - Но ты же осознаешь, что этому не бывать? - Не совсем понимаю тебя. Почему? - Да потому, что я тот, кто возьмет все твои сраные мечты и утопит в твоей же крови! Кажется, что в этой картине все просто. Есть черное и белое. Есть Зло и Добро. Нас учили, что Добро всегда победит. Возможно, так оно и происходит… где-то… Но… не здесь и не сейчас. Светлое превратилось в прах, а тьма накроет всех своим тяжелым плотным покрывалом. Никто не сможет выбраться. А если у тебя все-таки (допустим, предположим) получится, ты станешь иной. Прежней тебя не будет. Та ты останешься там… под тяжелым плотным покрывалом. Небольшая комната и молодой мужчина, сидящий на кровати. Он один и его душа охвачена пожирающим пламенем. Он все решил. В руках винтовка, ствол которой направлен в голову. Он будет проклят и он это знает. Щёлк! И звук нажатого спускового крючка на мгновение заглушает давящую тишину. Это история абсолютного зла. Необъясненного, первобытного, прячущегося во тьме веков и перерождающегося каждый раз в новом обличии. Автомобиль. Он один. За окном падает снег, а в его душе извечная борьба. И вот этот миг, в затуманенном сознании рассвет. Нас же учили, что Добро всегда победит. Он неуверенно поворачивает ключ в замке зажигания. Нет! « Ты обязан все завершить. Эти твари должны ответить за все»,- раздается шепот за спиной. Щёлк! И звук работающего мотора автомобиля затихает. Это история конкретного зла. История убийцы Marc Lepine, который устроил бойню в 1989 году в Ecole Polytechnique, что при Университете Монреаля, Канада, и погубил 14 жизней девушек. Эти жизни он стер, растоптал, уничтожил. Но это не все. Остальных он подчинил, унизил, загубил, открыл им ад. Комната. Он сидит на диване. На коленях лежит нечто завернутое в длинный черный пакет. Вокруг суета и все куда-то спешат, но он совершенно один. В его душе тление. Нужна искорка, маленькая частичка чего-то, чтобы превратить жар в уничтожающий огонь. - Я могу Вам помочь? -, спрашивает она… Это история загубленной судьбы. История вины за бессилие в спасении человеческой жизни. История крови умирающего на твоих руках. Ее не смыть, от нее не избавиться, она останется с тобой навсегда. Коридор. Он один. Разворачивает пакет, достает винтовку и хватает ее рукой. Звук подсоединенного магазина к оружию зловещим эхом раздается в помещении. Он медленно подходит к закрытой двери, аккуратно поворачивает ручку и бесшумно входит в аудиторию полную людей. Обреченная тишина повисла в воздухе, а в многочисленных глазах отражается непонимание и страх. Это история спасенной жизни. История любви и прощения, без которых идущая за тобой тень поглотит твое естество. - Вы знаете зачем вы здесь? - Нет - Вы будете инженерами… Вы… кучка феминисток. Я ненавижу феминисток. - Это неправда. Мы не феминистки. Мы никогда не боролись за… Сатанинский рёв заглушает и убивает несказанные слова и превращается в оглушающий беспощадный рокот… Он и она. Палач и жертва. Они рядом и они одни. И совсем скоро пепел его сгоревшей души смешается с ее безжизненной кровью.

Простое слово, всего лишь восемь букв (во французском языке, например, и того меньше). За многолетнюю историю киноискусства и за многовековую историю человечества деяние, за этим простым словом скрывающееся, обросло бесконечным количеством контекстных элементов, смягчающими (и даже напрямую оправдывающими) его сущность. В своём третьем фильме франко-канадский режиссёр Дени Вильнёв сделал попытку показать это деяние в максимально кристальном отображении, с минимально возможным количеством сопровождающих уточнений. Для достижения данного решения Вильнёв выбрал творческий метод великого Альфреда Хичкока при работе над его главным фильмом - 'Психозом' (1960). Именно чёрно-белое изображение придаёт 'Политеху' впечатляющую художественную мощь, а сцены с трупами, залитыми чёрной кровью, потрясают своей противоестественностью. Основная проблема этого фильма, как мне видится, состоит в отказе Вильнёва от классического принципа трёх единств драматургии - действия, места и времени (разумеется, этот принцип совершенно не подходит для большинства фильмов, но вот именно здесь, по моему мнению, он был бы крайне удачен). В 'Политехе' данный отказ проявляется в трёх сюжетных ветках - предыстория Марка Лепина, принятое в результате мук совести трагическое решение Жана-Франсуа и будущее Валери. Из этих трёх подсюжетов, работающим на фильм положительно я считаю только последний (к тому же, его, как мне кажется, стоило максимально возможным образом сократить, убрать весь закадровый текст и, лучше всего, подавать не в конце фильма, а на протяжении всего хронометража при помощи флешфорвардов). Второй подсюжет, бесспорно, крайне важен с морально-исторической точки зрения (всё же речь идёт о реальных действиях, подтверждённых, как минимум, в двух случаях), однако его место и роль в картине с кинематографической точки зрения видятся мне подобранными не самым удачным образом. Возможно, данную сюжетную ветку стоило сократить до одной, ключевой, сцены и отвести ей место в прологе фильма. И совсем уж необязательным (даже вредным) для общего художественного строения картины мне видится первый подсюжет. Следование нарратива фильма за убийцей с самого утра его последнего дня заметно снижает производимое им впечатление (закономерно, что одним из самых шокирующих моментов фильма является его пролог, когда не то что ничего о персонаже Липена неизвестно, но даже он сам не появляется в кадре). Если идти ещё дальше, то я бы предпочёл, чтобы камера вообще как можно реже показывала его лицо (в идеале - никогда; можно вспомнить, например, 'Дуэль' Стивена Спилберга, тоже, кстати, ранний фильм будущего всемирно известного режиссёра). То есть, стоило максимально возможным образом сократить внимание фильма к физической личности убийцы, ещё больше увеличивая акцент на последствиях его действий. Таким образом, персонаж убийцы сбросил бы с себя конкретные личностные характеристики и приобрёл бы необходимую кинематографическую энергию для выхода на уровень общечеловеческого символа ненависти, агрессии, радикализма, безумия. Здание Политехнической школы Монреальского университета стало бы в этом фильме художественным воплощением всей планеты Земля, студенты и рабочий персонал - художественным воплощением всего человечества, а внешние общественные службы - полиция, скорая помощь и другие - художественным воплощением неких вселенских потусторонних сил, которые уже многие тысячи (и даже миллионы) лет наблюдают за подобными ужасающими сценами из жизни человечества. Впрочем, несмотря на вышеописанную проблему, Вильнёв достаточно мастерски спланировал и снял этот фильм, чтобы 'Политех' уверенно занимал место в категории качественных художественных произведений. Всё же те, разбросанные по всему хронометражу, сцены, когда действие разворачивается непосредственно в здании Политехнической школы, сняты, смонтированы и озвучены практически гениально, ясно указывая на значительный кинематографический талант ещё только начинающего режиссёра. 7 из 10

6 декабря 1989 года ничего не предвещало беды в Политехнической школе Монреаля, пока один молодой человек не зашел в аудиторию и выстрелил в воздух... Массовое убийство в Политехнической школе Монреаля потрясло канадское общество, до сих пор идут дебаты по поводу причин, толкнувших Марка Лепина на это жуткое преступление. Канадский режиссер Дени Вильнев снял фильм об этом шокирующем событии. Режиссер избрал формалисткий метод изложения событий, он не показывает теорий или догадок, толкнувших убийцу, он просто снимает один день из жизни студентов Политехнической школы Морнеаля. Используя этот подход, Дени Вильнев идет по стопам австрийского режиссера Михаэля Ханеке с его «антипсихологическим кино» в «трилогии замораживания» («Седьмой континет», «Видео Бенни», «71 фрагмент хронологии случайностей»). Фильм начинается с расстрела студентки, стоящей у копировального аппарата, затем автор возвращается в начало этого дня, показывая события через призму различных героев: убийцы, студентки и студента. При просмотре этого фильм возникает параллель с финальным фильмом «трилогии замораживания» Михаэля Ханеке - «71 фрагмент хронической случайности». Тем не менее, в отличие от австрийского режиссера, «фрагменты» Дени Вильнева взаимосвязаны. Режиссер показывает безразличие окружающих к друг-другу, что позволило случиться этой ужасной трагедии. Как известно, история не имеет сослагательного наклонения, но в течение фильма есть множество моментов, когда это преступление могло быть предотвращено или остановлено. В любом случае, это преступление было совершено и, по-моему, общество несет самый тяжкий груз ответственности за него, а не фильмы ужасов, жестокие компьютерные игры или какая-нибудь модная психологическая или иная общественная теория. Подводя итог, хочется сказать, что данный фильм необходимо посмотреть и задуматься. Прошло почти 26 лет, а данные трагедии случаются все чаще и чаще, но мы воспринимаем их отстранено, исходя из принципа «Лишь бы меня это не касалось». 7 из 10