Хочу в тюрьму

Господа, в фильме ни чуть не приукрашена жизнь 90х, один обман показан! Да и сейчас быть наивным и доверчивым быть опасно, разница лишь в том, что кто-то впадает в отчаяние по этому поводу, а кто-то принимает всё на лёгкую руку, может потому что привыкли? Что иностранцу в диковинку, то нашему обыденно? Скорей всего это так, в конце концов русские люди ещё как умеют чувствовать жизнь, в отличии от идеализированных европейцев, у которых всё есть, буквально всё. Начинается же картина с того, что наш мужичок теряет работу и связывается с людьми приятной наружности, которые предлагают ему заработать лёгкие деньги, на что он и соглашается. Но ко всеобщему сожалению дело прогорает, и не то чтобы дотла, просто его бросили в одиночестве. И что же? Мужику остается только бежать от нашей доблестной милиции, крайне оригинальным способом... на запорожце вплавь. Где такое увидишь, кроме как не в России? Весело у нас тут живётся-то! Мужичка кстати Семён зовут, что же ещё про него рассказать можно? Если только то, что у него нет силы воли перед спиртным, или о том, как ему тяжко по утрам в шуме и гаме от многочисленных его детей? Да и денег нет, а машина - запорожец. Вот как раз он и поехал в Европу, залечь на дно после того, как его кинули. Покуда он там коротал время Европейцы удивлялись довольно простым вещам нашего быта. Это знаете как описать... вот стремимся мы на Запад: перенимаем манеры, жизнь, вещи, только вот мы всегда так и будем вторыми. Потому как мы перенимаем и копируем, а вот Семён он не такой, и как раз он то и удивил Голландцев! И ещё напоследок... Картину наверное поймут сполна только русские, да белорусы, украинцам может и обидно будет за один момент в фильме.

Семен - типичный русский мужик, каких много, и говорить, что именно на таких страна и держится слишком уж штампованно и банально. История, которая с ним произошла тоже, пожалуй, довольно банальна. Мастер на все руки, а все равно оказался выкинутым с работы, у нас такое легко может быть. 'И только русский человек...' - как сказал бы Михаил Задорнов. И так оно и есть, только русский человек додумается отсидеть в голландской тюрьме срок, вместо того чтобы избежать отбывания наказания в наших тюрьмах. И тут еще одна банальность - сравнение как живут они, там у себя на западе, и как жили и живем мы. В 1998 году, все же, быт среднестатистического жителя значительно отличался от сегодняшнего быта. И все то западное, на что мы так засматривались и пытались копировать, казалось нам диковинным, удивительным и продвинутым. У нас и сейчас есть такая тенденция, но эта дистанция между тем как у нас и как у них значительно сократилась. Мы теперь и сами во многом стали похожи на запад. И вот Семен, влипнув в неприятную историю, за которую ему теперь грозит срок, успешно убегает в Голландию. К всеобщему изумлению, на этот раз целенаправленно, пытается оказаться за решеткой. Попадает в тюрьму, в которой ему живется лучше чем дома в России. По истечению срока возвращается обратно домой и тут же на себе чувствует весь контраст между тем, что там и тем, что здесь. Один из лучших фильмов той эпохи.

Милое, легкое кино образца постперестроечного авантюризма - с легким отношениям ко всему, включая то, к чему относиться легко и не стоит. По сюжету мастер на все руки в исполнении блестящего Владимира Ильина вляпывается в криминал и для того, чтобы пересидеть, выбирает место, в котором буквально (образно-буквально) 'сидят' - но не у нас, а за кордоном, в Голландии, где к заключенным относятся с уважением. Ну и вэлком - стандартные смешули про наших за границей, только антураж специфический. В первую очередь смотреть, конечно, нужно из-за Ильина, который шикарно играет везде, где бы ни играл. Убери Ильина - и останется забавное кино, именно забавное, на которое не жалко времени, но не более. Ильин придает фильму, так скажем, культурологической глубины. Радует и остроумие сценаристов - некоторые реплики можно смело тащить на мемасы и интегрировать в повседневную речь. Радует Алла Клюка, которую весь мир знает по 'Клану Сопрано'. Радует атмосфера простодушной какой-то, воздушной, глуповатой даже веры в то, что вот, занавес упал, и все нас теперь ждут с распахнутыми объятиями, и только перепрыгнешь границу, а там жк-телевизоры, права человека и всеобщее благоденствие. Вера-то глуповатая, но какая-то детская, безобидная - она, вероятно, повисела в воздухе совсем недолго, в конце девяностых, начале нулевых, ну и растаяла без следа, уступив место более трезвому взгляду. Но иногда да, закрадываются мысли: 'а не русофобская ли это пропаганда, призванная уверить зрителя в том, что там все хорошо, а здесь все плохо?' Но нет, это просто до того все уже издерганы какой бы то ни было пропагандой, что готовы увидеть ее везде. Можно посмотреть, в общем. Не то чтобы прямо нужно, но если ёкает от рубежа девяностых-нулевых, то можно.