Служанка

Себастьяна Силву вряд ли можно назвать мэтром чилийской кинематографии, но и ярлык подающего надежды новичка для него скорее уже пройденный этап. Три его полнометражные картины, фестивально обласканные, а широкой интернациональной публике не то чтобы доступные, выявили ясные границы той плоскости концептов и стиля, в которых режиссер непрокрустово себя чувствует. Это взгляд на сферу психологии проблемных личностей, переживающих феномен своего 'я' в рамках сильно недоглобализированной (чтобы не сказать больше) социальной системы Чили - пестро-патриархальной, испано-языческой, любопытной. Лишним будет, пожалуй, только слово 'система'. Ракель - чудное дитя, родившееся и выросшее в стране, то охваченной эйфорией политических курсов Альенде и Пиночета, то успешно примеривающей смирительную рубашку дефицитно-импортного продукта - демократии. Эти странные существа, с трудом принимающие реалии мира, в котором живут, стали излюбленными персонажами независимого южноамериканского кино. В конкурирующем во всех отношениях Перу, как зов времени, одновременно появляется родственный образ - Фауста из 'La teta asustada'. В 'Служанке' авторы не акцентируют внимания на предыстории, их больше интересует процесс адаптации одного человека к другому. Тема социального расслоения, мельком затронутая в начале картины, постепенно тоже уходит в тень, а точнее, неожиданно переосмысливается. Явление остается, а отношение зрителя, препарированного мягким и незаметным насилием, меняется и принимает новые правила игры. Менее удачным кажется сравнение искренней чилийской 'Служанки' с лощеной, силиконово-плакатной американской 'Прислугой', где траблематичная борьба за социальное равенство возвышается, как американский флаг над Капитолием. Ничего подобного тут не встретить - Ракель, если за что-то и борется, то за свое личное пространство, неприкосновенность своего миропонимания, уклада. И все помощницы принимаются ею в штыки, даже простенькая Люси, которая, проявив чуть больше человечности, чем можно было бы ожидать, еще скажет свое слово. Да и операторский подход вторит этой большей камерности, интимности повествования, без азартных заходов из-под крон деревьев или картинных зарисовок провинциального города. И доброта, которая на первый взгляд, могла бы роднить эти ленты - тоже разная. В 'La nana' (что дословно переводится как 'колыбельная', 'няня') она менее криклива и фанатична, временами даже аскетично-непритязательная, суровая, но не оттого ли и более правдивая?

Невидимые бойцы домашнего фронта, которые после долгих лет безукоризненной службы вдруг кидаются на своих хозяев, вооружённые швабрами, пылесосами или кухонными тесаками, появляются на экранах с завидным постоянством. Больше 80 лет прошло после прогремевшего по Европе дела двух служанок, сестёр Папен, но, мотивы совершённого ими жуткого убийства хозяйки и её дочери, до сих пор привлекают интеллектуалов-режиссёров, которые paзглядели в угрюмых жрицах чистоты и порядка символы и симптомы жертв классового антагонизма и хронической сексуальной неудовлетворённости. Ярким примером фильма, в котором расторопнaя и вышколеннaя служанкa перевоплощаeтся в необузданную фурию, можно назвать великолепно-убийственную 'Церемонию ' Клода Шаброля. Если судить по тому, как чилийский режиссёр Себастьян Сильва начинает фильм «Служанка», поставленный по его же сценарию, то зрителя ожидал перепев знакомого мотива задёрганной прислуги, взбунтовавшейся против назойливого и удушающего очарования буржуазии. В первых жe кадрах, члены большой, живущей на широкую ногу столичной семьи Вальдес, с подарками, тортом, свечками и вином, неожиданно вторгаются на кухню, чтобы поздравить с 41 днём рождения свою домработницу Ракель. Захваченная врасплох именинница с суровым, недоверчивым взором и неулыбчиво поджатыми тонкими губами, мрачно изучает что-то жутко коричневое и бесформенноe на своей тарелке, то ли собираясь позавтракать остатками вчерашнeго обеда, то ли гадая на внутренностях какого-то злосчастного животного, что день грядущий ей сулит. После того, как подарки с радостью вручены и неохотно приняты, Сильва не торопится раскрыть все свои карты, но постепенно становится ясным, что он не собирается приносить буржуазию в жертву на алтарь классовой борьбы и делать из Вальдесов воплощение бесчувственной социальной элиты, без зазрения совести эксплуатирующих представительницу угнетённых трудящихся масс. Вместо этого, зрителям предлагается более тонкий нюансированный подход к изображению пропасти, разделяющих имущих и неимущих в современном чилийском обществе. Сделав главной героиней служанку, она же кухарка, уборщица, экономка и няня, режиссёр и поразительная актриса Каталина Сааведра приоткрывают завесу над судьбами многих чилийских женщин, вынужденных оставить, подобно Ракели, свои собственные семьи в юном возрасте и посвятить жизнь заботе о чужих семьях, живущих в больших комфортабельных домах, требующих постоянной заботы и ухода. Чужие дома, со временем, становятся единственным миром этих женщин, в котором они чувствуют себя нужными, незаменимыми, и где они остаются, практически, навсегда. Поступив к Вальдесам 18-летней девушкой и проработав у них 23 года, Ракель стала близким человеком, вырастившим их детей, знающим их привычки, секреты и странности. Но близость к семейству Вальдесов, которые ценят и, по-своему, любят Ракель, часто повторяя, что она - практически, член семьи, сделала её зависимой от них в эмоциональном и социальном плане, привела к неумению строить и поддерживать отношения вне стен их дома, и, в конечном итоге, к одиночеству. К 40 годам, у Ракели нет ни ни мужа, ни бойфренда, ни детей, ни друзей. Не удивительно, что oнa, как утопающий за соломинку, цепляется за устоявшуюся жизнь в доме Вальдесов, её единственнoй семьи. И когда хозяйка пытается нанять кого-то ей в помощь, Ракель воспринимает это как посягательство на её территорию, ни пяди из которой она уступать не собирается. В борьбе с чередой возможных помощниц, кто, как ей кажется, представляeт угрозу её статус-кво, все средства хороши. И недоверчивость, и подозрительность, и мелкая зависть и жестокая черствость. На войне как на войне. 'Служанку', основанную на воспоминаниях Себастьяна Сильвы о его собственных детстве и юности, отличает обволакивающая интимность повествования, вызванная тем, что режиссёр выбрал для съёмок фильма дом своих родителей в Сантьяго, где ему знакомы каждый закуток и каждый шорох. Eгo cкромная комедийная драма привлекает оригинальными и непредсказуемыми поворотами, увиденными в простой и непритязательной, на первый взгляд, истории, а также неожиданной глубиной в сочетании с искренностью и юмором, временами, весьма мрачным. Успешно лавируя между Сциллой марксизма и Харибдой фрейдизма, Сильва выруливает кино-корабль в русло общечеловеческиx проблем, таких, как необходимость жизненных перемен, социальная адаптация, сбрасывание защитной оболочки одиночества, возможность общения и радость, которую оно несёт. Постепенно, эмоциональная броня, в которую Ракель себя заковала, начинает давать трещины, и её хмурое лице освещает застенчивая и юная улыбка. Hо это только первый шаг на пути к самопознанию, к пониманию потаённых желаний, в которых не сразу себе признаёшься. К финалу фильма, Ракель только начинает долгое путешествие к самой себе, и хочется надеяться, что, развернув сюжет в последний раз, Себастьян Сильва, даст ей шанс успешно его завершить.

«Мы в ответе за тех, кого приручили». «Мы в ответе за тех, кого приютили». «Мы в ответе за тех, кого приучили». Или жизнь приучила нас, формируя личность человека. Не важно. Судьба не несёт ответственности за тех, кого к чему-то приучила… Служанка Ракель работает в обеспеченной мексикансой семье Вальдес. Ещё в молодости она устроилась на эту работу, и с течением времени и дом, и его обитатели стали для неё как родными. Только виду Ракель не подаёт в силу своего особенного, непримиримого характера. Она – насупленная, строгая, угрюмая женщина, которая в то же время очень преданна хозяйке дома Пилар и души не чает в её детях. Ракель пожертвовала даже своей личной жизнью ради чужой семьи. Но, как известно, всё меняется, Ракель устаёт, её мучают головные боли, и хозяйка дома подумывает о том, чтобы нанять кого-то в помощь стареющей служанке… Честно говоря, давно я не видел такого душевного и трогательного фильма. Сюжет хоть и совершенно обычный и непривлекательный, но обыгран просто бесподобно, выглядя просто документальным на фоне многих современных фальшивых, бездарных драм. Многих смутит южноамериканское производство картины, но, скажу смело, это нисколько не меняет восприятие, «Служанка» совершенно не претендует на уровень различных «мыльных опер» латинской Америки. Конечно, для кого-то особенности отношений слуг и хозяев чужды и непонятны, кто-то полностью не согласится с неординарным поведением главной героини, кто-то может бросить смотреть «Служанку» на первых же кадрах. Дело не в этом. Дело в том, что данный фильм нашёл и ещё найдёт своих зрителей. Соглашусь, что это кино не для всех, но истинные ценители интеллектуального кинематографа и просто эмоциональные, умеющие сопереживать люди по достоинству оценят эту киноленту. 8 из 10

«Служанка» — фильм для тех, кому интересно погрузиться в повседневные реалии семьи из далекой страны, в данном случае Мексики. Что-то из серии «мексиканский сериал наоборот» — здесь находится место и грязной посуде, и расстановке кухонной утвари, и подробностям туалета, и, главное, душевным метаниям обслуги. С 17 лет Ракель работает в семье, которая к ее 41 году приросла пятью детьми. Своей семьи у нее нет, ее семьей стали эти люди. У нее никогда не было мужчины. А тут еще начались непереносимые головные боли по утрам… Кадр за кадром зрителю придется пробиваться через плотную шкуру этой женщины. Подглядывать за ее повседневной жизнью в работе и ловить выражение лица, реагирующего на перемены — ведь в жизни нет ничего постоянного. Самое удивительное для меня в этом фильме — к каждому человеку можно найти подход. Нужно только очень захотеть «прочитать» этого человека. 8 из 10