Мама, не горюй

1990-е выдались смутной эпохой для российского кино, случившейся между отлаженной советской производственной машиной и «нулевыми», когда кинопром начал становится на коммерческие рейки и откровенно паразитировать на жанровых голливудских образцах. Редкие же удачи тех времен (балабановский «Брат», михалковские «Утомленные солнцем») яркая иллюстрация созданных по принципу «не благодаря, но вопреки». Фильм «Мама не горюй», сделанный в редкой для российского кино ироничной стилистике, до сих пор смотрится особняком не только на фоне лучших лент постсоветской эпохи, но и ориентиром для переживающего острый кризис комедийного жанра. Действие происходит в безымянном приморском городе, потрясенном дерзким наездом на локального криминального авторитета Туриста, чья голова послужила полигоном для испытаний прочности мебели одного из тамошних шалманов. Виновником беспорядков, по словам очевидцев, стал некто под прозвищем Морячок, спровоцировавший массовую драку на праздновании собственного бракосочетания с местной жительницей Леной. Потрясенная столь неуважительным отношением к уважаемым людям общественность негодует, а поэтому большие мужчины принимают волевое решение обезопасить город, слив Морячка и троих членов свирепой норильской группировки, сочувствующих смутьяну, в места не столь отдаленные. Для поимки врага общества №1 задействованы лучшие люди по обе стороны линии закона, а координацию поимкой осуществляет некий Артур, статус которого определить весьма сложно. Структура фильма напоминает «Криминальное чтиво», чьего влияние явно не избежали молодые Максим Пежемский и Константин Мурзенко, родившие лингвистически остроумный сценарий, многие фразы из которого уже давно ушли в народ. Несколько историй развиваются параллельно, герои ходят только по двое, глушат крепкий алкоголь, лишь изредка встречаясь на перекрестках сюжетных линий, а диалог служит основным звуковым решением. В лучших традициях британского юмора тут отжигают языковые хохмы исключительно с серьезным лицом так, что в ключевые моменты сложно разобраться в ощущениях, ведь то ли смешно до грусти, то ли грустно до смеха. Режиссер Пежемский умудряется ловко лавировать на этой тонкой границе, давая жизнь десятку колоритнейших персонажей, каждый из которых в душе немного философ и уже успел утомиться жизнью. Мастерская работа режиссера тем более удивительна, что Пежемский ни до, ни после «Мамы…» даже близко не подошел к такому уровню, включая идейно убогий сиквел фильма спустя восемь лет. «Мама не горюй» – это насмешливое изображение эпохи бандитской романтики со всеми ее атрибутами. Милицией и бандитами, выросшими из одних университетов; людьми, «решающими все»; киллерами, ставшими из романтических киногероев персонажами суровой реальности. Наркоманы перестали быть западной экзотикой, журналисты лихо освоили профессиональную проституцию, а молодежь нервно бродит по улицам и парадным со стволами наперевес в поисках подходящего «лоха» для осуществления почти ницшеанской мечты «побыть человеком». Все и всё продается и покупается, а западный капитализм, на который с придыханием смотрел рядовой советский гражданин еще пару лет назад, теперь обыденность не без национальных особенностей, конечно. На крушение советских мифов ушло гораздо меньше времени, чем на их создание. И вот уже потрепанные космонавты, исполнители интернационального долга и работники культуры в жестком запое сдают почетные позиции спортивного телосложения ребятам в кожаных куртках и господам в красивых костюмах, но с не слишком благородными лицами. Морячок, вокруг которого крутятся все события фильма, появляется в кадре лишь в последние пять минут, однако выступает своеобразным, почти пазолиниевским, визитером, влияющим на судьбы и мировоззрения каждого, соприкоснувшегося с ним. Герой Панина в фильме Пежемского – символ свободы, которой оказалось парадоксально мало в обществе, наконец-то скинувшем тоталитарные оковы. Ведь освободившись от одних пут, все незаметно оказались в других, где приходится считаться уже не с линией партии, а с условными Туристами. В остром недостатке вдруг оказалась воля поступать по совести и право быть хорошим человеком. Ветер перемен принес воздух, которым надышаться довольно сложно, а спастись от удушья невыносимо лихой эпохи можно либо высоко над уровнем моря, либо далеко в просторах мирового океана.