Мания Жизели

Тяжелый фильм. Только русские так трагично про душевные переживания могут снимать. Фильм основан на реальной истории жизни великой балерины, признанной лучшей Жизелью в мире, но это не просто биографический фильм, с изложением фактов, нет, не про танец, не про талант, это идет как само собой разумеющееся, а про душевную тоску и вечное смятение очень талантливой и одновременно очень замкнутой и одинокой девушки. После фильма, прочитав про героиню Ольгу Спесивцеву, понимаешь, что очень близко передали биографию, но такое ощущение, что это идет где-то рядом около и все отдано именно переживаниям, эмоциям, страстям... Актриса - великолепна, настолько вжилась в образ, не представляю, как после такого можно восстановиться. За талант слишком дорого приходиться платить!

Нежное гудение настраиваемых инструментов подобно пению цикад. Еще немного подождать, затаив дыхание, и музыка заструится, музыка затопит сознание: певучие переливы флейты, восточные тембры рожков, хрустальное арпеджио арфы. Хроматические волны выплеснут на берег летней ночи в парке Петергофа жемчужину чистой поэзии, ускользающую грезу – но резко оборвется мечта непечатным словом и пьяной разгульной песней про генеральскую дочь. Красота и безобразие, роза и жаба, башня из слоновой кости и грязь психиатрических больниц мелькнут в изящно декорированном фолианте эпохи, дразня утонченным имморализмом. О сильфида души моей, бестелесная, безумная балерина, имя тебе – модерн. В 1913 году Нижинский извивается в непристойном «Послеполуденном сне фавна», Бакст набрасывает эскизы сценических костюмов для грандиозной труппы, которая покорит мир. Пока еще ничего не зная о Дягилеве, юная Ольга Спесивцева готовится стать танцовщицей Мариинского театра, разучивая скучные demi-plie releve. История постоянно петляет, разбрасываясь датами и именами, уводя от академического сплина к томным эротическим этюдам. Из дымки операторского сфумато выплывает образ ветхозаветной Евы, играющей зеленым яблоком: тело как партитура. И мужчины, мужчины, мужчины... Да, песенка вначале была неспроста. Любовные романы как нельзя лучше ложатся на нотный стан, ведь Алексей Учитель вознамерился вывести формулу модернистского искусства прямо здесь, на улице Красных Жизелей, что на пересечении спален, ресторанов и гримерных. А слагается она из того, как несмело противятся критикам-эстетам, кокетничают с чекистами и уезжают в прекрасное далеко, не выдержав алого зарева революций, – чтобы найти своего черного человека и сойти с ума на чужбине в бесконечном отражении зеркал. Вершина творчества и проклятие, Жизель подчиняет себе балерину, маска прирастает к лицу, воображение дорисовывает черные перышки у лопаток – почему бы нет? Отважно шагнув из документального кино в игровое, режиссер склеивает раритетные кадры начала века, изящные виньетки с тоненькой Галиной Тюниной в роли Спесивцевой, китчевые эпизоды нашего времени с ней же – в роли актрисы, Спесивцеву изображающей, причем в узнаваемой кофте от спортивного костюма, в этом победоносном символе 90-х. Эклектичность завораживает, двери распахнуты в анфиладу вечности, все повторяется, как встарь: девушка, балет, безумие. Заигравшийся в судьбу модерн трагически умирает, неомодерн иронически усмехается, но не скрывает восхищения. Разнеженное тело искусства, умащенное благовонными маслами сладких мук и терпких слез, лениво выбирает воплощения: где-то между маленькой капризной девочкой и холодной безлюбой королевой. И когда живущая в кадре античных бюстов героиня застывает, превращаясь в прекрасную статую, зритель отправляется считать собранные автором камео маститых кинодеятелей, а мускулистый бронзовый бог с непроницаемым лицом снимает пачку и убегает баловаться в фонтан, сверкая безупречными ягодицами. Это ли не идеальное либретто?

Что бывает, когда ход истории поворачивается не той стороной? Множество судеб вдруг оказываются трагическими. И не важно, будь то машинист или художник, нянька или композитор, сантехник или балерина. Великая балерина... Фильм Алексея Учителя - 'Мания Жизели' - в очень своеобразной манере и свободной форме рассказывает нам об эпизодах из жизни Ольги Спесивцевой - величайшей Жизели. О ее тщетных попытках любить, о тщетных попытках любить ее... Относясь по жанру к драме и историко-биографическому, это произведение отнюдь не является иллюстрацией. Распространённая формулировки 'фильм о судьбе', 'любовная история' и 'история безумия' верны ровно настолько, насколько и далеки от истины. Если 'Строшек' Херцога - 'книга на пленке', насыщенная литературными приемами, то в 'Жизели' использованы приемы скорее танцевальные. Сравнивая же эту кинокартину с 'Анной Павловой', замечаем, что во второй куда яснее рассказана биография балерины. Пожалуй, 'Мания Жизели', снятая в духе экспрессионизма, своим наполнением и композицией напоминает танцевальный, пластический спектакль. Вместо привычной нам истории жизни - история конфликтов. Вместо рассказа - действие, вместо описаний - эмоции. Стоит отметить и то, что многие жалуются на отсутствие ясности и четкой цепочки событий, ТАНЦЕВ, которых там очень и очень мало. А про странные вставки между эпизодами и вовсе говорить нечего. Хотя... есть чего. Они подчеркивают и углубляют все конфликты, переживания и, как следствие, трагедию главной героини; о сложности играть такую роль. Стоит отметить и настроение фильма. Все элементы 'сценографии', музыкальное сопровождение, отдельные визуальные и звуковые решения погружают нас в атмосферу цветения 'сумрачного таланта'. На 'отлично' справились и актеры: Тюнина мастерски вжилась в образ балерины, смогла изобразить всю эволюцию внутреннего состояния Спесивцевой, Михаил Казаков стал ревнивым собственником, критиком Акимом Волынским… очень интересны образы Сержа Лифаря и Антона Долина, играли которых Сергей Виноградов и Иван Охлабыстин соответственно. Фильм хорош тем, что заставляет сопереживать. После же – задуматься. И изучить биографию «Красной Жизели» - Ольги Спесивцевой. 8 из 10

Алексей Учитель – один из наиболее выдающихся кинематографистов постсоветской России, однако в целом его фильмография идет по пути обеднения художественных и творческих возможностей: начав как кинопоэт декаданса, исследователь экзистенциальных бездн Серебряного века («Мания Жизели», «Дневник его жены») сейчас он превратился в поставщика коммерческого китча («Край», «Матильда», «Цой»). О том, как и почему это произошло, данная небольшая аналитическая статья. Первая полнометражная режиссерская работа Учителя и начало его сценарного тандема с Авдотьей Смирновой – «Мания Жизели», удивительно неровная, но берущая зрителя за горло картина. В первую очередь бросается в глаза лишь внешне реалистический, пропитанный символизмом и аллегоричностью сценарий, имеющий сложную рамочную композицию: здесь эпизоды из жизни реального человека Ольги Спесивцевой перемежаются с условными сценами танцев в духе театра Романа Виктюка и псевдодокументальными истериками актрисы, ее играющей. Безусловно, что главное украшение картины – актерские работы, прежде всего Галины Тюниной в главной роли, работающей буквально на износ, а также Козакова, Смирнова, Виноградова, Охлобыстина, Сидихина. Многие герои – целиком типажи, лишенные психологической полноты и человеческой глубины, но уместные и символически многозначные. Как когда-то Арабов с Тепцовым в «Господине-оформителе», Учитель со Смирновой показывают бытийную гибель эстетики Серебряного века в бурях века ХХ. Так путь Спесивцевой становится историей ее зависимости от разных мужчин от эстета Волынского до чекиста Каплуна. Так все мужчины кроме одного, самого преданного ее поклонника, бросают героиню по тем или иным причинам, манипулируют ей и ее популярностью, используют, а потом бросают. Действительно, то, как показан характер героини Тюниной, иначе как дремучим лесом не назовешь: Спесивцева у Учителя получилась изломанной, утонченной, декадентской натурой. Для того, чтобы показать ее как символ Серебряного века, постепенно угасающий в реалиях ХХ-го, не находящий в нем себя, постановщик «Мании Жизели» использовал необычную визуальную фактуру – будто дымку, которой подернуто изображение. Но главным способом усиления кинематографической экспрессии для фильма стала музыка Десятникова, блистательная как никогда (почти столь же совершенная в своей дисграмонической красоте, как и в ленте Зельдовича «Москва»). «Мания Жизели» - кино не столь о безумии, сколько и невозможности найти себя в новых реалиях, хоть политика и не заботит Спесивцеву, но ее сумасшествие удивительным образом питается идеологическими фантомами, десятилетиями мучающими ее (таков образ китайца в исполнении тогда еще малоизвестного режиссера Александра Хвана). Это почти феминистское кино о зависимости даже самого большого женского таланта от мужского окружения, вечно ищущего возможности удовлетворить свои эгоистические и корыстные желания. Так, как бы путан не был сам сценарий, порой излишне пылающий многозначностью, как бы ни были порой банальны диалоги, лишь мешающие раскрытию образов и актерской работе, все равно картина у Учителя получилась пусть неидеальной, но заслуживающей зрительского внимания и спустя годы, прежде всего своим глубочайшим проникновением в суть декадентского мировоззрения и убедительнейшим объяснением его неминуемой гибели в царстве материалистической пошлости. Как и следующая работа Учителя, посвященная жизни Ивана Бунина, «Мания Жизели» могла быть снята лишь в постсоветское время, отмеченное глубочайшей кинематографической рефлексией истоков и судеб эстетизма в жизни и искусстве. В этом смысле «Мания Жизели» - один из наиболее совершенных и убедительнейших актов рефлексии взаимоотношения искусства и жизни в постсоветском кино. Жаль только, что для самого Учителя эта картина, как, впрочем, и «Дневник его жены», были разовыми всплесками кинематографического таланта, в других его картинах режиссерский почерк грубее и не столь утончен.