Пять легких пьес

Все сгорело. Все сгорело вместе с моей машиной. Все... все, что у меня было, пропало! © Роберт Дюпи Визитной карточкой Джека Николсона в 1970-е был образ героя-бунтаря. В 'Последнем наряде' Билли Баддаски скрепя сердце выполнял приказ начальства, сопровождая в Портсмутскую тюрьму молодого моряка, осужденного на 8 лет за мелкую кражу. В 'Пролетая над гнездом кукушки' Рэндл Макмерфи открыто протестовал против жестких распорядков и строгого обращения с пациентами, принятых в тамошней психиатрической больнице. В 'Профессии: Репортер' Дэвид Локк инсценировал собственную смерть и присвоил имя покойного двойника, пытаясь освободиться от оков опостылевшей ему жизни. Однако до выхода этих программных лент Николсон в начале десятилетия снялся в 'Пяти легких пьесах', где сыграл этапную роль отшельника Роберта Дюпи. Проблески этого образа, глубокого и оригинального, можно заметить в последующих фильмах с участием актера. Бобби - человек несчастливый и растерянный, несмотря на то, что формально располагает всем тем, из чего складывается счастье для других людей. Он работает бурильщиком на нефтяной скважине в Калифорнии. Но работает без энтузиазма, поскольку оказался там не по своей воле, а по воле старого друга Элтона (Билли Грин Буш). Элтон женат, и у него есть маленький сын. Бобби сожительствует с миловидной простушкой-официанткой Рейетт Дипесто (Карен Блэк). Она - не та женщина, какую хотел бы видеть рядом с собой главный герой. Хотя Рейетт его очень любит и боится потерять, она не способна отгадать мысли и желания, которые одолевают Бобби изо дня в день. От горемычного житья страдают оба: он не чувствует в ней собеседника, а она, каждый день выслушивая лишь насмешки и замечания, не видит в нем опоры. Свободное время Бобби коротает либо один за кружкой пива, либо в боулинг-клубе с Рейетт и с семьей Элтона. Но даже там, среди близких ему людей, он одинок. С другом-оборванцем Элтоном, счастливо живущем в трейлере вместе с женой и ребенком, откровенно не поговорить. Он с радостью проживает ту жизнь, которую имеет, и хочет, чтобы Бобби тоже научился радоваться ей - тем более, когда его подруга-официантка беременна. Но Бобби не желает слушать. Ведь Элтон не допускает даже мысли о том, что это вялотекущее существование можно как-то встряхнуть. В фильме есть две сцены, в которых главный герой дает выход накопившемся эмоциям. В первой из них Бобби, оказавшись утром в автомобильной пробке, замечает в кузове грузовика старое пианино. Он выходит из машины, забирается в кузов и начинает играть - громко, пронзительно, небрежно. Стараясь заглушить будничный шум автомобильных гудков, он настолько погружается в музыку, что даже не замечает, как грузовик тронулся с места и поехал в своем направлении. Вторая сцена - это дикий, изнурительный секс с девушкой Бетти (Салли Струтерс), с которой он однажды познакомился в боулинг-клубе. После окончания полового акта обессиленный Бобби встает с постели с улыбкой, но вместе с тем понимает - это не то, что он ищет. Фортепианная музыка тесно связана с прошлым героя - ведь он выходец из обеспеченной семьи музыкантов, уединенно живущих в Вашингтоне. Его отец (Уильям Челли) перенес два инсульта, прикован к инвалидному креслу и не может говорить, поэтому при очной встрече сестра Тита (Лоис Смит), не слишком одаренная пианистка, просит Бобби навестить отчий дом. Пусть неохотно, но герой соглашается - ведь в Калифорнии его ничто не держит: нерадивого друга нашли и арестовали (Элтон оказался беглым заключенным), а с ненавистной работы он уволился. С этого момента начинается вторая половина фильма, которую сложно было предугадать вначале. Отправившись в путь, Бобби вместе с Рейетт и двумя случайными попутчицами заезжает в придорожный бар, где впоследствии развернется, пожалуй, самая известная сцена 'Пяти легких пьес'. В ней герой пытается заказать омлет с поджаренным ломтиком хлеба, но в меню такого блюда нет. Хотя поджарить хлеб на любом из тостеров не составляет труда. Тогда Бобби придумывает, как обойти дурацкие условности меню, вкрадчиво диктует «новый» заказ официантке и доводит ее своей напористостью до слез. Игра Джека Николсона здесь выше всяких похвал! Его герой разозлен, но до последнего сохраняет самообладание и невозмутимое лицо. Ему не везет в жизни, но на завтрак он намерен получить то, что хочет, а не то, что предлагает нелепое меню. Оставив Рейетт в мотеле, Бобби один возвращается в родной дом, где застает, кроме немощного отца, своего брата-музыканта Карла (Ральф Уэйт); его ученицу и возлюбленную Кэтрин (Сьюзен Энспач); и медбрата Спайсера (Джон П. Райан), ухаживающего за главой семейства, а заодно и за сестрой Титой. Здесь есть, чем заняться: можно порыбачить, поплавать на лодке, а можно сходить на концерт в городок неподалеку. Однако даже в родной среде Бобби изнывает от скуки. Утешение он находит лишь в душевных разговорах с Кэтрин, с которой позже, втайне от брата, занимается любовью. Наткнувшись, похоже, на родственную душу, Бобби хочет увезти ее из этого унылого захолустья, но надежды рушатся, когда девушка открыто говорит ему, что никуда с ним не поедет: 'Раз человек не любит и не уважает ни себя, ни друзей, ни семью, ни работу - ничего - как он может просить о любви к себе?'. Однажды Бобби вывозит отца в его инвалидном кресле на прогулку, где остается с ним наедине. Наступает самая проникновенная сцена 'Пяти легких пьес', в которой герой пытается объяснить, но тщетно, прожитую им жизнь. Они с отцом никогда не понимали друг друга - а тут у Бобби наконец появляется шанс выговориться, однако он не знает, что сказать. Свой сбивчивый волнительный рассказ герой завершает беспомощной фразой 'Прости, что ничего не вышло'. В мире музыки выражение 'пять легких пьес' отсылает к музыкальным произведениям, которые начинающий пианист должен разучить прежде, чем переходить к более сложным композициям. Главный герой не готов к сложным композициям. Он так и не сумел разобраться в себе, понять, куда двигаться дальше, – какую жизнь он предложит будущим жене и детям? Впоследствии режиссер Боб Рейфелсон снимет еще немало фильмов, хороших и не очень, однако ни один из них не сможет сравниться с 'Пятью легкими пьесами'. В этой картине, помимо отменной режиссуры, оригинальных персонажей, правдоподобных диалогов и непосредственной актерской игры, есть главное – дыхание жизни. Она - настоящая. Недаром 'Пять легких пьес' включены в Национальный реестр фильмов и считаются провозвестником эпохи 'Нового Голливуда'. Финальная сцена на автозаправке, в которой герой предпринимает неожиданный шаг, как нельзя лучше завершает этот откровенный, печальный, обезоруживающий киношедевр.

Фильм об использовании человека человеком, фильм о поиске одними удобной норки и о пребывании в ней других, фильм о том, кто не согласен на такие правила, но кого жизнь раз за разом берет в оборот своих скучных игр… Он родился и вырос в доме большого музыканта, его как и других детей натаскали играть классическую музыку. Вполне возможно, что к музыке у них у всех был талант, но за них уже всё решили без всякого поиска себя – без всякого риска, который никогда не отделим от подлинного призвания (– ведь что это за Дело, что это за создание Нового, если результат заранее гарантирован?)... И получается, что им приготовили уже готовую колею, по которой все что требовалось – это катиться ровно-ровно и не вилять – и тогда они с гарантией собьют все «кегли» и сорвут все «призы»… Но каково это – обнаружить себя уже живущим «готовой жизнью»? Где же ты сам? А ты сам – это та плата, которую с тебя взяли тебя не спросив. Ты оплатил собой свою «комфортную жизнь»… Сестра героя осталась в колее – она исполняет музыку, которой её научили и имеет успех… только вот иногда её жизнь чужой жизнью выходит наружу – она пошло становится «не в себе». (Но и её сумасшествие – вполне устраивает тех, кто кормится с её умения нажимать на клавиши...) Старший брат героя тоже пошел по удобной дорожке и остался навсегда марионеткой – он так и не научился видеть себя со стороны – ведь себя-то там и нет, а есть удобный клоун, которого использует ухватистая девица, живущая за счет него в своё удовольствие… А что же герой – а он попытался убежать… и попался на другой крючок – простой и пошлый в своей незамутненности – он погрузился в мир записных жертв социума-монстра («капиталистического общества») без всякой мишуры «высокого искусства» и высоколобого бла-бла… В него вцепилась как в свой лучший шанс дурочка из бара и начала разыгрывать свою нехитрую стратегию «соблазна»-«жертвы»-«шантажа». Она попыталась присвоить его жизнь и смастерить для себя из его «шкуры» себе уютное гнездышко… Мир нашего героя населен персонажами, чьи ходы уже давно расписаны, которые кидаются на любой, как они думают, «шанс» с автоматизмом «собаки Павлова». Что у них на душе? Что у него на душе? У них мы видим – пустота и жалобы. Жалобы не на пустоту, а на первые попавшиеся «неудобства» и «обиды», как будто в этих «неудобствах» и «обидах» всё дело… (Прекрасна история «девушки с ямочкой на подбородке», которая обижена на всю жизнь на свою мать и привязана этой своей обидой к амплуа неудачника на всю «свою» жизнь – т.е. и она проживает в своем несчастье чужую жизнь, «подаренную» ей жестокосердием её родительницы… Не менее прекрасна история «чокнутой хиппи», чьи обиды разрослись на всё человечество и которая потеряла себя окончательно и бесповоротно… ) А что у героя? А в сознании героя к его несчастью есть зазор – он, убежавший из одной колеи, обречен наблюдать как всё время скатывается в другие – еще более чужие ему. И от этого своего знания он обречен на еще большие страдания – он лишен возможности даже ненадолго успокоится в обывательской обиде и в бесконечном круге каузальных построений игры в поиск виновного… Он «ничего не чувствует» – он беззвучно рыдает в пустоте бессмысленного пространства построенного людьми для людей, в котором им всем нет их особого места, в котором они как именно они никому не нужны… (И лишь воспоминания из детства, лишь близость с теми, с кем ты появился на этот свет, на пару мгновений возрождает свет в душе… чтобы затем тьма и пустота стала еще горше…) PS Ну и последний гвоздик – а был ли его первоначальный «бунт» именно его бунтом, не разыграл ли он своим выпрыгом из колеи «успешного музыканта» лишь навязанный ему сценарий, который его родители даже вписали ему в его имя – Robert Eroica Dupea…

Классический герой рабочего класса в протёртых штанах и со смятением в душе – Роберт Эроика Дюпи. Умелый монтаж рабочих моментов ещё до титров даёт полное представление о труде на нефтяной вышке от самой зари до темноты. Гимн обычному человеку. Вечером боулинг и пиво. С женщиной и другой парой. Но как только у Дюпи появляется хоть секунда оглядеться, эти простые радости становятся ему в тягость. Его подруга Рейетт неуклюжая и простая. Как избалованный ребёнок – вечная ревность и постоянное прощение. Он ни разу не даёт ответ на вопрос, хоть он и будет сложнее пяти пьес: “Любит ли он её?” Он никогда не давал надежд. Честность его главное оружие. Веселье и алкоголь чередуется с работой в стиле Артура Ситона. По этой причине их с другом Элтоном не пускают отработать смену. Хотя его лучше назвать товарищем, у Роберта нет друзей. Даже арест Элтона проходит для Дюпи как трагедия одного утра. Он идёт дальше по жизни. Временами проявляющийся взрывной темперамент даёт понять, что ему не плевать на происходящее. Некая импульсивность. Будучи талантливым пианистом, он бросил музыку. Но в состоянии сыграть утром, пьяным, вскарабкавшись на грузовик, стоящий в пробке на автостраде и перевозящий, чьи-то вещи, в том числе пианино. Да сыграть так, что не заметить, как грузовик сворачивает на съезд с трассы. Навещая сестру и узнав, что отец тяжело болен он решает поехать в старый семейный дом на острове. Во время поездки на север с, помимо Рейетт, безумной леди, критически обвиняющей всё человечество и её более пассивной подругой, происходит смена климата. Это и обрывки мало осмысленных разговоров воплощают роуд-муви. Роберт не похож на окружение и мало похож на семью. Слабый брат и уже мало, что понимающий отец, с которым у Дюпи никогда не клеилось. Хорошие отношения у него только с родной сестрой. Он и не пытается скрыть скуку. Эти несколько недель с семьёй, скорее даже не для него, а для сестры, которая хотела его примирения с папой. Эти несколько недель, как временное воссоединение, кусок времени, вырванный из реальности. “Пять лёгких пьес” сняты очень поэтично. В таких произведениях ценна абсолютная чистота. Что бы ни происходило в кадре - это то, что можно было увидеть в то время и в том месте. При этом некоторые глобальные вещи не изменились и это кино до сих пор актуально. И только за это фильм можно полюбить. Портрет не только эпохи, но и человека одновременно самоуверенного и сомневающегося. Пианинные партии великих композиторов чередуются с популярными мелодиями с пластинок. Это очень точно показывает метания Дюпи. Маргинал, вечно находящийся на распутье. Роберт бежит. Но он не выглядит трусом при побеге, он выглядит смельчаком. Пресловутым героем нашего времени. Точнее уже не нашего. А жаль.

“В этом мире жить невозможно, но больше негде”, – писал Керуак. Керуак умер, битники опочили вместе с ним, но их потомки как и прежде пускаются в пляс с дорогой, находя на американских пустошах свое печальное бытие. “Беспечный ездок” не единичный экземпляр человеческой свободы и вызова. Дорога вольна принять всех, не только миролюбивых байкеров, рожденных быть дикарями. Странный музыкант с нефтяного промысла составит им компанию в пути. Одна пробка на шоссе – и он ваш, с удовольствием запрыгнет к инструменту на колесах, уносящемуся прочь от пустынной духоты. Раскаты одной из пяти легких пьес по Калифорнии – этот миг лучше, чем семейная жизнь, гастроли и записи на лейблах, боулинг по выходным. Этот бунтарский миг балагура Роберта Дюпи с так впопад выбранным Джеком Николсоном для роли рождает, быть может, не самое увлекательное путешествие, но еще одно знаковое новоголливудское событие, характеризующее эпоху не меньше, чем кино-протесты против Вьетнамской войны или фантастические полеты Кубрика на Юпитер. Режиссер Боб Рейфелсон знает, задохнуться в настоящем можно не только через призму проблем настоящего. Убивает сама жизнь, бездонная пропасть в скуке и гнусных стандартах, наполненная и управляемая дураками, снобами и позерами, где нет места таким как Дюпи. California Dreamin’ – фиктивная мечта. Здесь, как и везде, заказы принимают невежливые официантки, а пиво заменяет работягам вечерний досуг. Телевизоры покоряют молодых девушек, кантри гремит из каждого утюга. Разве это dreamin’?.. Никогда Роберт не послушает Элтона, отца-пройдоху, беглого грабителя из Индианы, говорящего, что семейная жизнь в конце концов понравится даже такому человеку, как он. Он бросил обеспеченную жизнь и блестящую карьеру ради того, чтобы не превратиться в сестру Титу, увядающую от сессий у фортепиано – разве он захочет тогда жизни с беременной Рэйетт, безвкусно одевающимся ангелом без крыльев, заточенным в детских обидах и песнях, так ненавистных своему спутнику? Страшны младенческий плач и пеленки, и не потому, что ветреный папаша боится брать ответственность. Просто что дальше? Ну родится ребенок, вырастет, и яблоко от яблони недалеко упадет… Роберт понимает и свою никчемность. Неприкаянная душа – душа несчастная. Далекая дорога домой, на остров в заливе у канадской границы, дает надежду на, возможно, последнюю встречу с отцом и на избавление от пут неустроенности в мире. Но старик уже овощ, он покинул блудного сына раньше, чем инвалидную коляску… Нонконформизма не существует. Как бы ни старался одинокий странник Дюпи, всюду лишь одинаковое и повторение одинакового. Фанатки какого-то перца с ТВ с радостью покувыркаются с тобой только за внешнее сходство. Гласные попутчицы мчатся в Аляску и рассуждают о грязи людей и общества. Особенно брюнетка распаляется памфлетами. Только одиозная речь ее отштампована сотнями других языков-станков, говорившими ранее. Она стремится быть не такой как все, но ищет чистоту там, где ее давно нет. Время гласности в Соединенных Штатах не привнесло новых идеологов замечательной жизни. Мартин Лютер Кинг погибает, а достойных сменщиков у него не видно. Молодежь по-прежнему использует красноречивые лозунги как понты, и Роберта это лишь больше бесит. Расставание с попутчицами проходит прохладно, у пустой дорожной развилки. Далее – семья с ее буржуазным воспитанием, благими манерами. Дом в лесной чаще, великие композиторы и великие домочадцы на стенах. Еще одна невыносимая парилка… Скоро они вычурно заговорят о чем-то высоком, но заговорят столь же пафосно и псевдоинтеллектуально, как и предыдущие девушки, коих максимально впечатлил скандал в придорожном кафе, а не Шопен из пальцев главного героя. Родной брат покалечил шею, но до конца не будет признавать, что его гарцующая походка претерпела изменения. Нет, Карл, ты стал недотепой. Сопротивление бесполезно. 2:21, гейм! И даже любовь, лекарство от всех психологических недугов, вгоняет в хандру. Потому что невозможно никого любить, даже самого себя. Отчаянные поиски своего места в жизни могут привести в постель к одухотворенной Кэтрин, но какой в этом смысл, когда некого любить? Случайная интрижка? Бессмысленность порождает очередную бессмысленность. Вся Америка выступает против героя Николсона, и тот отвечает по принципу око за око. Он гавкает на собаку, дерется с копом и с медбратом, кричит на официантку за то, что ему не могут принести блюдо не из меню. Но никто не виноват в том, что Роберт такой. Скорее, это его экзистенциальная обида и его ополчение против равнодушного окружения, погрязшего в черно-белой тлетворности. Но сколько на собаку ни лай, та тебя не поймет. Равно как и глупая подружка, и как Карл с Титой. Нелюбовь взаимна. Заточение в нелюбви с трафаретными людьми невыносимо. Каков же выход? Погрузиться в трясину грусти с головой, ничуть не изменяя себе, пока Терренс Малик или Вим Вендерс не придумают панацею. Ну а если и этим мэтрам не удастся облагородить пианиста Дюпи, то так и продолжит он скитаться по пустошам души в поисках если не счастья, то хотя бы смысла. А дорога, расстилающаяся перед Искателем, разверзнется в такие дали, каких он сам пожелает. “Они прозвали меня Искателем. Я искал низко и высоко. Я не получу то, что мне нужно, До того дня, когда я умру.” “The Seeker”, The Who, 1970. 7 из 10.

Данное кинопроизведение 1970-го года рассказывает о работяге Роберте Дюпи, которого на экране воплотил несравненный Джек Николсон, получивший свою вторую номинацию премии 'Оскар' в этот раз в категории 'Лучшая мужская роль'. Роберт в молодости на зло строгому отцу ушел из аристократической семьи, бросив занятия на пианино, в которых он имел большой успех и, вполне вероятно, впоследствии мог бы стать заметным музыкантом, в правильное русло направившим свой безмерный талант. Вместо перспективы стать, быть может, величайшим пианистом своего времени свободолюбивый Роберт выбрал работу на буровой установке; сходящую с ума от безделья и любви к горе-пианисту Рейетт Дипесто в исполнении исключительной Карен Блэк и дружбу с коллегой по работе, который пытается казаться таким же как все, при этом скрывая противозаконное прошлое. Гордыня, не позволившая главному герою остаться в знатной семье, где глава семейства отличался явной строгостью и желанием сделать из сына себе подобного, организовав тому успешную музыкальную карьеру, заставила персонажа Джека Николсона чувствовать вечные душевные терзания по упущенным возможностям, время от времени выходящим наружу в виде великолепной и истинно свободолюбивой игре на элегантном музыкальном инструменте, благодаря которому Роберт перестаёт замечать реальность, полностью растворяясь в исконном призвании. Долгожданное возвращение в родной обитель дарует герою годами желанный разговор с отцом, который пережил инсульт и больше не похож на устрашающего палача свободного нрава Роберта. Но вскоре герой, чувствуя надвигающееся очередное лишение законной духовной свободы, которое готова организовать его пассия, женившись на нем, выбирает путь бегства от настоящего, тяготившего его долгий промежуток времени. Порой, действительно, трудно понять, совершает ли человек правильный поступок, отказываясь от диктата общества, семьи или близких, которые желают сделать ему более выгодное и успешное будущее, в угоду ощущению собственной правоты, которое впоследствии может сыграть с ним злую шутку. Крайне важно находить в глубине себя силы, способные совладать с непомерной гордостью, которая очень часто губит те творческие ресурсы, которые, несомненно, заложены в каждом живущем на этой земле человеке. 'Пять легких пьес' - ода о загубленном таланте, проигравшем бой с мнимым пониманием единственно верной свободы, превращающее человека в девиантное и вечно ищущее укромного места создание. Однако рано или поздно внутреннее призвание всё же явится наружу и поможет человеку стать горящей и неугасающей звездой на бескрайнем полотне небесном... 8,5 из 10

У Роберта Дюпи есть ненавистная работа на нефтяной вышке в Техасе; девушка по имени Райетт, болтливая глупая пустышка, с одной стороны, и хитрая манипуляторша и шантажистка – с другой; какой-то приятель, которого арестовывают по обвинению в грабеже; мутные однообразные вечера, пиво и боулинг. Роберт любит Кэтрин, но ей дороже благополучие и стабильность с его скучным братом Карлом, пусть даже за это придётся платить фальшью и лицемерием. И ещё в его душе звучит страшная какофония из звуков музыки и визга клаксонов автомобилей, стоящих в пробке. Поверхностная агрессия и напускная грубость – это его способ заглушить этот дребезжащий ад. Роберт – талантливый музыкант, пианист, который после ссоры с отцом, бросил занятия музыкой и уехал из благополучного и богатого дома. Но вернуться домой он тоже не может. Его дом превращается в жалкую богадельню, которую скоро приберёт к рукам бывший моряк с садистскими наклонностями Спайсер. Вот он издевается над парализованным отцом, вот он уже оказывается в постели с сестрой и можно быть уверенным, что то ли скрипач, то ли пианист Карл с вывихнутой шеей тоже окажется у него в руках. А потом – и его невеста Кэтрин, которая так хочет стабильности и покоя. Семейство проводит вечера за светскими беседами и некая женщина по имени Самия с нацистским хладнокровием рассуждает о том, как насилие доставляет людям радость и властным голосом делит их на категории и подклассы. Пусть человек будет нечист, но главное, чтобы в нём не было скверны, говорит смешная попутчица Роберта и Райетт. Бобби даже уже не помнит, по какой причине он поссорился с отцом и бросил музыку. Но сейчас и поговорить не с кем. Отец разбит инсультами, сестра одинока и в ней играют женские желания, для Кэтрин музыка – всего лишь музыка, Карл слишком самовлюблён, а Райаетт – глупа и ничтожна до невозможности. И даже заплакать Роберт не может. Некому. Никто не обнимет. Пять лёгких пьес – это такие пьесы, которые должен научиться играть начинающий пианист, прежде чем перейти на другие, более сложные произведения. Но вообще-то кто сказал, что эти лёгкие пьесы – лёгкие и простые? Разве Шопен может быть лёгким и простым? Дом, работа, семья, призвание – это совсем не те пьесы, которые можно научиться играть легко. Нет ничего простого и спокойного. Легче создать машину, работающую на пару. Бобби бежит туда, где очень холодно. Прямо с автозаправки, без куртки, на попутном грузовике с огромными брёвнами. Весь холод у него внутри. Ему не страшно.

На протяжении фильма, я несколько раз пытался разделить сам фильм на эти пять пьес. К концу же его, я пришел к выводу, что фильм не нуждается в своем разделение, так как составляет собой единую смысловую концепцию. 'Пять легких пьес' - фильм и правда легкий, фильм ветреный и по своему бунтарский, однако он метит не в бровь, а в глаз. 'Пять легких пьес' - на первый взгляд фильм о поиске человеческом, однако данный фильм нужно разбирать опираясь на его название, необходимо смотреть в суть легко и просто, не искать привычную деталь, а просто прочувствовать фильм данный. 'Пять легких пьес' - фильм о бегстве от самого себя. Главный герой, некогда амбициозный пианист из семьи аристократического типа, однажды покинул дом свой, и теперь работает на нефтяной скважине, обзаведясь подружкой явно не по своему уму, которую чуть ли не открыто презирает, хотя и испытывает перед ней долг. 'Пять легких пьес' - фильм о каждом из нас, именно о тех тараканах, которых мы просто не желаем признавать, смиряемся с ними и уже не видим смысла своего существования без них. Фильм раскрывает нам Америку, Америку иную, не глянцевую, не заканчивающуюся счастливым концом, нет, в фильме нет и намека на счастье главного героя. Фильм показывает прежде всего показывает человека, такого простого и живого, способного на жестокость, сентиментальность, равнодушие. 10 из 10

Есть герои, за которыми всегда интересно следить в виду их прозаичной жизни, но будучи при этом разносторонними и не глупыми. И это как раз про героя Джека Николсона в данном фильме. Что точно твориться у него в голове, никто не знает. И как большинство из нас, не может ответить на подобный вопрос. Но то, что мы видим в его действиях, оказывается глубоко знакомо, лично мне. Весь этот бунтарский бриз, проносится сквозь минуты фильма, и определенно пытается сказать герою что для него лучше, что правильно, а что нет. Сыграв известную композицию Шопена с такими сильными чувствами, наиболее реалистично отражает в герое большую любовь, которая не могла до сих пор вылиться в течение долгого времени. И поняв это, время что-то изменить или уйти оказывается единственным решением. Отдельно отмечу операторскую работу, и композиционный стиль этого фильма. Он действительно мог серьезно повлиять на дальнейшее развитие режиссуры и духа того времени.