КГ
Константин Гайкович
Кинокритик
Негативный отзыв
Пятьдесят оттенков серого
Наконец это название нашло свой правильный фильм - ибо ничего, кроме серого - причем во всех смыслах - в фильме нет. Серое небо, хлюпающая грязь от горизонта до горизонта, грязные нездоровые отношения людей, стаи бродячих собак, серые обрушиваемые бараки старого концлагеря, ржавые рельсы в никуда, дождь и серый туман - это фон события вселенского масштаба - когда хрупкая живая материя своей волей покинула планету, которую за все миллиарды лет ее существования не покинули ни камешек, ни песчинка. Может быть, что через тысячи лет только этот факт и сохранится о нашей эпохе. Серый туман фильма не только похож на обман - во многом он им и является. Отряд космонавтов, похожий на группу беспризорников - собачек для опыта, сцены заучивания ими официозного текста, катание в бутафорских скафандрах на велосипедах по грязи. - Ни командиров, ни инструкторов, ни города Ленинска, ни ангара, где готовилась ракета к старту - ракета, непревзойденная по надежности, которую до сих пор - через 60 лет!- покупают США. Ни первоклассных специалистов, создавших это чудо, ни центра управления и людей, его осуществлявших в фильме нет... Только врач, во всех смыслах больной на всю голову, и его женщины, до которых ему и дела нет (врач с родителями, погибшими в лагерях - само по себе было немыслимо попасть на Байконур с такой анкетой). Бессмысленные диалоги, претендующие на некий глубинный смысл. Жалко лишь Чулпан Хаматову, талантливо усугубляющую атмосферу серости и безнадежности. Ракета. стартующая из грязи - тоже очевидно символ этой 'бесчеловечной' эпохи и страны – страны, которая только что победила и направила на путь истинный фашистскую в целом Европу, скатившуюся до родоплеменных людоедских инстинктов. И таки да, все эти символы - до отвращений нарочито гипертрофированные - не глубже и не умнее примитивного искания признания от этой Европы. Как правильно замечено в рецензии выше, это взгляд современных египтян на пирамиды. Народа эпохи упадка на народ победителей. Но мы, жившие в это время, еще помним миллионы людей на улицах городов в этот день 12 апреля 1961 года - людей, которые не сомневались, что живут в самой лучшей стране мира - да так оно и было на самом деле. С очевидностью, как это ни печально, более великого события в нашей стране не случится. Да и его в наших худших традициях мы стараемся не вспоминать - или таким вот образом за него извиняться...
Египетские пирамиды глазами современных египтян (взгляд из лужи)
Фильм очень четко соответствует окружающей российской действительности, в этом его главное достоинство и главный его недостаток. Когда-то жил народ, который смог объединить несколько сотен миллионов людей в одну команду (не всех по своей воле), сконцентрировал всю их силу, всю их энергию на решение нескольких великих задач, одной из которых было освоение космического пространства. Пилотируемая космонавтика была создана. Человек начал обживать космос. Шли годы, народ исчез, просто пропал. Его страну занял другой народ, который не способен быть единым, не может понять ни тех вызовов, ни тех задач, и уж тем более не способен их решать. И смотрит он на эти памятники своими девственными, чистыми, пустыми глазами, отринув свое прошлое, но не глазами новорожденного, у которого еще все впереди, а глазами питекантропа, у которого больше ничего не будет, и не понимает, как не понимают современные египтяне как и зачем были построены великие египетские пирамиды. Этот фильм -- это взгляд из лужи, из огромной, грязной лужи, на человека, который сделал шаг за пределы Земли. Это попытка создать образ этого человека из тех чувств, тех стремлений, эмоций, любви и жажды открытий, которые есть у 'автора из лужи'. Потому то там все и намешано: от бога, до отстрела служебных собак, но только все какое-то мелкое, ненастоящее, грязное и бесформенное. Если же считать, что фильм не претендует ни на что серьезное, то этот фильм позорит профессию врача, позорит профессию инженера, позорит офицеров и солдат, позорит космонавтов. Как будто набрали людей из леса и сказали: ты -- врач, ты -- офицер, ты -- космонавт. А в головах у них ничего нет, и потому врач весь в грязи, мокрый, пьяный, потому офицеры и солдаты без дисциплины и субординации... После просмотра фильма у меня осталось впечатление, что я ознакомился с представлениями о социально-нравственной стороне покорения космоса из кино снятого каким-то племенем папуасов. 1 из 10
Патинированное зеркало
Удивительно, как порой дети повторяют путь своих родителей. Особенно если это творческая семья. Когда Алексей Герман снял фильм «Мой друг Иван Лапшин», сразу же после его выхода режиссёр получил два огромных мешка писем из разных уголков страны с обвинениями в неправде: мол, не было такого, не так жили советские люди в далёком 35-м, не было этих убогих одно- и двухэтажных бараков, а Герман всё извратил. Подобные упрёки достались и сыну режиссёра – Алексею Алексеевичу за киноленту «Бумажный солдат». И неважно, что в Астрахани, где снимался «Иван Лапшин», даже после 2000-го можно было найти те «исторические постройки» с живущими в них людьми. Неважно, что герои эпохи, учёные и врачи в любом историческом отрезке времени – это тоже люди со своими страхами и сомнениями, а условия их работы в 60-х можно узнать по различным записям и фотодокументам. Для большинства обывателей этого не было и быть не могло. Ведь вместо лозунгов и идейных учёных Герман-младший осмелился показать «то, что могло бы быть»: сомневающихся интеллигентов, людей, которые долго верили, но не могут закрыть глаза на истину. В «Бумажном солдате», как в покрытом патиной зеркале, прошлое причудливо находит отклик современности. Группа учёных проводит подготовку лётчиков к первому полёту в космос. Испытания не всегда успешны: не сработала катапульта, не раскрылся парашют – техника то и дело подводит. Но, несмотря ни на что, через шесть недель первый человек должен отправиться покорять космические просторы. Должен… Этот долг перед страной и её великой целью и не оспаривается режиссёром, заглянувшим по другую сторону, в изнанку человеческой души. Ведь каждый из отважных лётчиков понимает, что это может быть первый и последний полёт, что в определённом смысле они смертники. И здесь уже зависит от характера и воли: одни юморят и сравнивают себя с лайками (такая горькая, настоящая правда сквозь шутку), другие тихо молятся и, отгоняя страх и предчувствия, укрепляют собственную волю и дух. А на учёных-медиков, по сути, ложится вся ответственность: не только за выбор кому быть Первым, но за жизнь человека – то, во имя чего каждый врач клянётся служить. И здесь режиссёр задумывается: имеет ли кто-либо право отправлять человека на смерть – ведь космонавт может сгореть, сгореть заживо? Стоят ли идеи человеческой жизни, даже если это великие идеи? Алексей Герман-младший не даёт однозначных трактовок – каждый из героев фильма отвечает по-своему, через призму собственного мироощущения. И эта тонкая материя сквозным мотивом проходит через все события, даже те, что на первый взгляд могут показаться нелепыми и непонятными. Это и трагикомический образ главного героя – врача Даниила Покровского с его сложным мировоззрением, запутанными отношениями с двумя любимыми женщинами и глубокомысленными снами о родителях, погибших в сталинских лагерях. Это его жена Нина, что неустанно повторяет мысль о ценности человека и губительной стороне всей этой научной изобретательности – так обыденно, так само собой разумеюще, а потом, не нарушая душевного спокойствия лётчиков, уверяет, что каждый из них достоин быть Первым. И, конечно, общий фон происходящих событий, где, чтобы избавиться от недавнего сталинского прошлого, достаточно предать огню огромный, словно город, лагерь для жен изменников Родины, выкинув в совсем иное измерение искалеченных духовно женщин, не умеющих и не знающих, как жить без всего этого. Тогда как в реальной жизни, другой, московской, их «дети» – дерзкие и молодые тридцатилетние, читают стихи, цитируют Чехова и под песни раннего Окуджавы отмечают блестящую защиту кандидатской как докторской, подставляя бледные щёки колючему зимнему морозцу. Они совершенно уверены, что именно их поколению ничто не помешает сделать жизнь прекрасной, свободной и счастливой. И эта контрастность происходящего, обратный отсчёт событий, словно вся страна уже на старте и готовится сделать шаг в новое и, безусловно, лучшее, поданы тонко и деликатно. Алексей Герман-младший сумел ухватить то незримое, что понимается где-то на уровне подсознания и накрепко связано преемственностью поколений. «Бумажный солдат» разговаривает со зрителем образами, звуками, поэзией и прозой одновременно, и совершенно неправильно требовать досконального следования и просто воссоздания исторических событий. Этот фильм – нечто большее. В нём улавливаются черты и дух, характерные для киноязыка Германа-старшего, Иоселиани, Тарковского, Муратовой, отражается бунтарство Куросавы. Но, сочетая, казалось бы, несочетаемое, Алексей Герман-младший создаёт свою философию и способ её передачи зрителю, а не копирует. Потому что иначе невозможно изобразить столь сложные мотивы естественно и чутко. Например, Даниил, желая рассмешить жену, показывает ей, чему научил собаку с человеческим именем Женя, а Нина в ответ: «Я тоже так могу», – и носом нажимает на кнопку выключателя. Или тренировка лётчиков в бассейне, устроенном в церкви, где звон колоколов слышен даже в их отсутствии. Грузинские песни и напевы в минуты размышления Даниила, оттеняющие их глубину и связь с корнями. Иногда может показаться, что это просто так. Но в фильме нет случайностей. Он звучит хлюпаньем воды в лужах и хрустом снега под ногами, порывами пронзительного ветра степей Северного Казахстана, лязгом незакрывающихся задвижек кузова бортового грузовика, свистом пуль для отстрела собак, не умеющих ничего, кроме как охранять, треньканьем звоночка велосипеда, протяжным скрипом колёс на железнодорожных рельсах, доставляющих ракеты на место старта. А у людей всё та же советская помада, но чтобы «как у французов». Взгляд на героев через полуоткрытые двери, как бы со стороны, а потом вдруг приближение к объективу видеокамеры настолько близко, что их контуры начинают размываться на фоне чётко обозначенной перспективы, где те же советские люди продолжают заниматься ежедневной рутиной, каждый своей. Даже аллюзия на «Пьяного ангела» Куросавы, когда Даниил падает с приступом на деревянный мостик над грязевой жижей территории космодрома, призвана показать, как мало изменился человек и окружающее его пространство «современных» 60-х от поствоенного времени. В совсем другой стране. О «Пьяном ангеле» Куросава Акира сказал: «В этом фильме я, наконец, стал самим собой. Это был мой фильм. Его сделал я и никто другой». И это так подходит к «Бумажному солдату», где Алексей Герман не побоялся показать себя сыном своего отца, выросшим как режиссёр из глубокого настоящего кинематографа, но говорящим о своём, прочувствованном и пережитом. В этом зеркале с «налётом старины» несложно угадать поколение теперешних тридцатилетних, перед кем стоят всё те же вопросы, а настоящая смерть подкрадывается незаметно, она тиха и неприметна, и лишь немногие способны почувствовать её дыхание. Но обязательно найдётся тот, кто, не обращая внимания, что утопает коленками в грязи, будет пытаться спасти, вернуть к жизни, уходящего под проливным дождём. Я верю в это.
KK
kuzmaabrikosov
Кинокритик
Негативный отзыв
Фарфоровые души и стальные люди
Сюжет Главный герой – врач по имени Даня. Он занимается подготовкой отряда летчиков, из которых в скором времени будет выбран первый в истории космонавт. По образу — это типичный оттепельный интеллигент в загадочном ореоле «непонятого героя» и «соли земли», в каком и по сей день любит себя представлять столичная интеллигенция. Он мечтает о светлом будущем и жаждет продолжить дело пресловутых «комиссаров в пыльных шлемах». У него есть жена, тоже интеллигентка, но более приземленных взглядов, без иллюзий о советской власти. Весь фильм Даня идейно мечется, страдает от головных болей и в конце умирает. На этом описание сюжета можно закончить. Танцы в степи и плач Два с половиной часа зритель смотрит на бескрайние казахские степи, покрытые туманом и продуваемые ветрами, черные бараки, серость и нищету. На весьма условном сценическом пространстве хаотично мельтешат герои в сомнамбулическом ритме. При этом они непринужденно болтают «как бы ни о чем», очень метко и недвусмысленно бросая в камеру многозначительные сентенции, по которым мы должны составить себе впечатление о главной «идее» фильма. Все это снято очень красиво (приз в Венеции за операторскую работу). И вдохновлено, безусловно, фильмами Германа-старшего с его тщательно продуманными долгими планами, выстраиванием живой непринужденной жизни в кадре и проч. Но если у отца, до его печально известного фильма «Хрусталев, машину!», в котором указанный стиль в своем абсолюте достиг маразма, действие, все-таки, осмысленно, а персонажи взаимодействуют между собой, изменяются и проч., то в «Бумажном солдате» большую часть времени они только и делают, что кружатся в упомянутом выше гипнотическом танце, исполняя песнь-плач по несчастной доле интеллигенции в «этой стране». Однако, если оставить за скобками впечатляющую работу оператора и художников, то все, что хочет сказать Герман – очень просто и банально: 1)Интеллигенция – она хрупкая, ее беречь надо и ценить; 2)Оттепель – мираж; 3)Застой – это плохо и не мираж. 4)Оттепельная интеллигенция – заблуждалась. Свои идеи он излагает чрезвычайно прозрачно. Например, при помощи якобы случайно брошенных в камеру сентенций. Этот прием используется в ключевой сцене, когда привозят труп главного героя, после чего мы видим старичка, который сетует на то, что рабочие разбили фарфор, и причитает в связи с этим, что-де «фарфор хрупкий – беречь его надо». Это, чтобы, чтобы даже самому нечуткому зрителю вдолбить мысль, что у интеллигента тяжелая доля и фарфоровая душа, поэтому, мол, Даня и умер. Или же в заключительном эпизоде Герман перескакивает через 10 лет, в застойные годы, и опять-таки через сентенции о покупке кухонного гарнитура или чего-то такого пытается показать, в какую-де пошлость обратились оттепельные идеалы. У фильма очень массивный, сложный и красивый изобразительный ряд (обертка) и очень простое и банальное содержание (начинка). Другими словами, довольно претенциозная форма не соответствует тем немногим идеям, что хотел выразить Алексей Герман. Фарфоровые души и стальные люди Безусловно, все мы знаем, что оттепельные «души прекрасные порывы» закончились «пошлым» застоем, а потом и вовсе чем-то неприличным. Более того, теперь мы знаем, что души порывы были не так уж, чтобы очень прекрасны… с их наивными заклинаниями о Сталине, «исковеркавшем идеи Ленина». Все это так, трудно с этим поспорить. Но, тем не менее, страна, Советский союз, жила все это время и развивалась. И в оттепель она жила отнюдь не только и не столько проблемами московской интеллигенции, о которых должны были всплакнуть зрители «Бумажного солдата». Миллионы людей были заняты в реализации грандиозных проектов. В самом «Бумажном солдате» идет речь об отправке первого человека в космос – может быть, главном событии новейшей истории человечества. И как-то совершенно невозможно поверить, что всего через 20 лет после кровопролитнейшей войны, в разоренной стране первый старт космической ракеты с человеком на борту готовили такие рафинированные, безвольные люди, как главный герой. Ну, вот не верю. Да, такие были. Именно они сотворили культурный феномен «оттепель». И хорошо, что о них сняли фильм. Но нельзя через них делать обобщения: не они творили эпоху, уж простите. А творил ее, например, Сергей Павлович Королев, прошедший и аресты, и допросы, и шарашку. Выдержавший все и ставший легендой. Или Павел Беляев, летчик-фронтовик, ставший космонавтом. Это удивительные люди, с какой-то неиссякаемой жизненной энергией, которая позволила им пройти чудовищные испытания и творить при этом, творить! Это страшная, прекрасная, тяжелая и героическая эпоха, которая со всеми своими достоинствами таила в своей основе зачатки саморазрушения. И она никоим образом не похожа на ту атмосферу бесконечного, парализующего морока, которую создал Алексей Герман в своем «Бумажном солдате». И примечательно, что Герману пришлось даже пойти против фактов: в фильме мы ничего кроме убогих бараков и голой степени не видим. А в реальности было иначе: «В 1961 году сотрудники космодрома Байконур жили в посёлке Ленинский в четырёхэтажных многоквартирных домах со всеми удобствами. В посёлке были кинотеатр, бассейн, четыре школы, универмаг, гостиничный комплекс, парк культуры и отдыха». Вот в этом факте – вся суть современных попыток осмыслить советскую эпоху. Слишком велико желание подогнать ее под уже готовую оценку, а искреннее высказывание об эпохе подменить пошлыми плакатами про ракеты на фоне бараков (или на фоне ГУЛАГа — Герман и его умудрился приплести). В этом смысле, Герман не придумал ничего нового – это все та же перестроечная песня на новый лад. Старо.
НЗ
Наталия Зубарева-Красноярова
Кинокритик
Нейтральный отзыв
Вернуться живым
1.Грязь Ну как же, апрель, степь, оттепель в конце концов – буквальная и фигуральная. Да, скажете, Россия же. Играют сегодня Гоголя с настоящей грязью на сцене. Очень живописная грязь под ногами в «Андрее Рублеве». И мне она надоела, вернее, её образ (образ грязи, ужас-ужас)– уже стереотип, уже отработанный прием. И здесь грязь, хляби до горизонта во весь широкий экран. Под ногами двух героинь в туфлях и сапожках, на грязь ложится и по грязи ходит главный герой в черном пальто и белой рубашке. По грязи в ботинках специальных для космоса и в скафандрах бегают космонавты №1 и №2, и надо полагать, в этих с комьями грязи ботинках в ракету? Да знаю я, что есть факты и художественная правда. Но мне это надоело, меня это царапало, потому как клишированный образ, слишком предсказуемо и до навязчивости какой-то маниакальной – грязь, грязь, грязь… 2. Герой Мне нравится герой – интеллигентный, красивый, одержимый, верящий, мечтающий, этот русский грузин. Он такой странно чистый, почти нарядный в этой мокрой холодной степи, всё время выделяется из общей массы в кадре. К нему все тянутся, но он странно отстранен ото всех. Он весь захвачен только одним вопросом – не отправляет ли и он, врач, человека на смерть, он все время взвешивает возможную гибель космонавта и возможность оправдания такого риска. Надо найти оправдание, иначе невозможно жить. Наш герой верит. И он молит кого-то, чтоб всё было хорошо, чтоб на этот раз получилось, чтобы космонавт вернулся живой. И для этого он себя готов принести в жертву, он внутренне к этому готов, и эту жертву – Бог или Космос – принял. Всё получилось, хотя герою не довелось пережить радость возвращения космонавта, но дело, которому он служил, получилось – да, и его работой обеспечено вступление в новую эру. Вот только что делать с этими как сомнамбулы бродящими по степи и никому не нужными в этой прекрасной новой эпохе и принесенными в жертву ей казахами (один ребенок-казах, плюющий в лицо нашему герою, чего стоит!), женщинами-женами «врагов народа», вырастившими в этих степях за колючей проволокой детей, и что с ними вдруг возникающими из тумана и только мешающимися в таком великом деле делать?! Что?! Все! Все уже привнесены в жертву. 3. Степь Развороченная казахская степь – это не забудешь, в фильме это фоном и главным действующим лицом одновременно. Понаставленные вышки, лагеря, потом полигоны и атомные взрывы, потом Байконур. Несчастный казах с портретом смеющегося Сталина (еще бы ему не смеяться – ах, как он всех!) – это надо видеть. Это до слез. 4. Космонавты Авторы в плену чисто интеллигентского такого образа космонавтов, что де все просто в их голове, никаких особо сложностей, кроме как чисто технических, слетал и вернулся. Реальные Гагарин и Титов изящнее и красивее тех, что в фильме. Здесь они топорны рядом с красивым романтиком доктором, оттеняют его тонкость, хотя шутят хорошо, но все равно, по сравнению с ним такие же подопытные как бедные собаки, и доктор их как собак любит и жалеет. Понятно, почему такие грубоватые у космонавтов лица – они рядом с доктором и для доктора функционально в фильме таковы. Нет, ну видел же режиссер реального Гагарина хотя бы в хронике. А Титова, который был столь красив, что какой там Джеймс Дин рядом с ним! 5.А скафандры, которые на космонавтах – здесь дань вот этой стилистике и концепции, но… Но! Здесь они из материала, который на бязь или ситец похож, как мешок холщовый – будто бы мы не знаем, что это был за материал, картинку видели. Детали, скажете. Но обидно цепляет. 6. Любовь. Героини похожи. Одна - такая упрощенная, степная и лагерная копия другой. Еще одна жертва – не зачатый ребенок – и тоже ради новой эры. 7. Будущее Никто ничего про будущее не знает, и все прогнозы, образы, мечты не сбываются. Мечталось о новой эре так, а она оказалась совсем другой. Почему-то мечталось именно о полетах на другие планеты, освоение Луны и перелеты непонятно куда. Космос оказался напрасной мечтой? Ничего подобного. Без космоса сегодня не работает ничего: ни телефон, ни телевизор, ни система навигации в автомобиле и корабле, и т.д. Осуществление мечты представлялось по-другому, чем случилось. Также в грязи в хляби этой же до горизонта непролазной, без дорог, но зато с мобильным телефоном, с ноутбуком под мышкой, на связи со всем миром. Кин-дза-дза. Хорош оператор фильма. Туман, степь сумрачная, люди из тумана и в нем растворяющиеся, исполин верблюд, ракета, взмывающая в небо на фоне горящих бараков и убитых сторожевых собак. Буквально физическое ощущение промозглости.
Игра в искуство или 'русское' кино для венецианской публики
Михалкова очень часто упрекали, что он в начале 90-х снимал кино с расчётом на западного зрителя и различные фестивали. В таком случае, младшему Алёше вообще нужно было снимать свои фильмы на английском, так было бы честно. Потому что его взгляд на своих героев, это взгляд европейца на Россию. Фильм пестрит яркими, запоминающимися образами. Хаматова в школьном платье, курящая трубку. Заблудившаяся в казахских степях Хаматова, на фоне пылающих лагерных бараков, Хаматова, в проливной дождь, едущая в кузове грузовика под зонтом, отчаянно пытающаяся закрыть борт грузовика с трупом мужа... Вообще, Чулпан в этой роли просто великолепна, мастер-класс. С избытком, даже слишком, и символики. Казах, весь фильм продающий портрет Сталина. Люди, пол жизни прожившие в лагере, переживающие его сожжение как сожжение своего дома, которым теперь некуда идти. Рельсы, никуда не ведущие, чтобы по ним нельзя было сбежать. Как во сне. И грязь. Много грязи. Всё в грязи. Врачи и медсёстры в модных сапожках, шлёпают по ней взад-вперёд. Космонавты, гоняющие на велосипедах наперегонки, в своих комбинезонах плюхаются в грязь. И неугомонные грузовики, вечно куда-то едущие на заднем плане, непрестанно месят серую жижу. Даже космические корабли, и те взлетают прямо из этой самой грязи. Величайшие открытия и тотальная серость и убожество, люди барахтающиеся в грязи. Особого внимания заслуживают диалоги. Такое ощущение, что каждый говорит свой текст, никоим образом не связывая реплики, с репликами окружающих. Подчеркнуть отчуждённость, непонимание, одиночество, лучше всего можно диалогами. Но, когда добрая половина 'диалогов' выглядит примерно таким образом: - Я готов принести себя в жертву. - Посмотри пожалуйста, пятна на юбке сильно видны? или - Не грусти брат. Всё хорошо будет, меня жена бросила. - Дрова кончились, принеси пожалуйста. то это уже слишком. Сама история доктора, на фоне которого где-то там в третьих рядах, можно заметить Гагарина... Нет, я ничего не имею против, вполне себе такой, авторский подход. Но, мне интересно, все женщины вокруг липнут к нему как мухи, бегают хвостиком. Причём доктор-то он, не в урологии и не венерологическом диспансере а на космодроме. Кругом молодые, здоровые, перспективные мужики. Но нет, вот именно он, весь такой сопливый, унылый, томящийся в своих комплексах и страхах, именно он - предмет обожания. Такая вот она, загадочная душа русской женщины. Жалко им всем бедолагу. Не сгорел этот 'бумажный солдат', а размок и размяк. Ощущения и послевкусие от фильма те же, что и от предыдущего, 'Garpastum'. Сделано качественно, великолепная операторская работа, хорошая игра. Но всё это невероятно далеко и невыносимо холодно. Салонный эстетизм, вкупе с предельным реализмом, пафосная театральщина, в которых абсолютно не чувствуется реальной жизни. Технически режиссёр созрел. Но, я пожалуй подожду пока он созреет душевно, выстрадает своё, не отвлечённо сконструированное, и ему будет что на самом деле сказать зрителю. А это, это пускай смотрят в Венеции, им такое 'русское' кино нравится. 5 из 10
SFF: Россия
Ноябрьская российская программа SFF открыла для меня хорошую авторскую драму 'Бубен, барабан', которая попала туда не с самыми лестными напутствиями от автора подборки. Я сразу понял, что у нас совершенно разные вкусы, потому что мне драма Алексея Мизгирева понравилась гораздо больше. А вот 'Бумажный солдат' как раз вызвал те самые ощущения 'неуютного фильма' и 'беспросветной жизни'. Но как говорится, о вкусах не спорят. Где один видит красоту пейзажей, там другой крутит носом от грязи и серости. Я вообще не люблю эпоху 60-х гг, потому что она меня давит своей гнетущей атмосферой, как задавила главного героя фильма, грузинского врача Даниила Покровского, готовящего группу испытателей для полета в космос. Я смотрел этот фильм и вспоминал, с каким трудом мне приходилось пробираться через сотни страниц Пастернака, читая 'Доктора Живаго'. Сюжеты, конечно, абсолютно разные, но общее настроение чувствуется. Да и эти неразборчивые отношения главного героя с женой и любовницей тоже напоминают о романе Пастернака. Все персонажи похожи на бумажных солдатов из названия, которые живут с надеждой на перемены к лучшему, но сами изменить ничего не могут. Вот и рассуждают только о том, что интеллигенция вымирает, что люди гибнут ради правого дела и т.п. С таким главным героем мы бы никогда не узнали о научном прогрессе. Я отчасти разделяю его гуманные взгляды, но если ничего не делать, то тем более ничего не изменится. Мне вообще не понравился фильм, потому что сюжет ни о чем конкретном. Атмосферное кино о том периоде времени с обрывочными рассуждениями. Юрий Гагарин служит здесь всего лишь фоном, а жаль. Я бы с большим интересом смотрел, как он готовится к полету, а не на мытарства амебного доктора (еще одно сходство с Живаго, на мой взгляд). Режиссура тоже не понравилась. Сначала трудно было привыкнуть к рассинхронизации картинки и звука. Тут и без того диалоги странные, а когда показывают одно, говорят о другом и где-то вдалеке шумят третьим, то вообще сложно сфокусировать свое внимание на фильме. Из плюсов я бы выделил только Чулпан Хаматову. Она хорошо сыграла, поэтому за нее добавлю балл. А сценарий мне совсем не понравился. Атмосферы больше, чем действия. Такое кино явно не для меня. Матерым патриотам и любителям 60-ых скорее всего понравится. 2 из 10
Полеты во сне и наяву
В этом медитативном фильме хочется отметить, прежде всего, Чулпан Хаматову, она стержень, на котором держится все происходящее. Фильм не о проекте запуска первого человека в космос, не о муже героини Хаматовой - враче с его «пациентками», не об утраченных надеждах поколения 50-х, а именно о ней, женщине, которой нелегко жить со всеми остальными... Как будто она единственная, у кого есть будущее, и живет она совсем иным. Остальные же герои-наблюдатели вскоре сломаются и исчезнут из жизни, не понимая, как им существовать дальше. А она продолжит жить, просто созерцая происходящее вокруг, ведь у нее есть что-то свое, свой жизненный смысл и личные ценности. Правда еще есть Юрий Гагарин, который видит смысл в своем полете и готов пожертвовать собой ради славы и успеха Родины. Эту работу скорее можно отнести к артхаусу, чем к мейнстриму, так как кино получилось больше эстетическое, чем смысловое или игровое. Фильм лучше смотреть, а точнее уединенно медитировать, чтобы лучше проникнуться окутывающей атмосферой. Происходящее на экране похоже на сон - замедленные действия, растянутые слова, но при этом наблюдается довольно качественная картинка, стильная и красивая. Режиссер тем самым удачно погружает зрителя в свой фильм, и «туман» фильма проникает внутрь и заставляет досмотреть его до конца, выключив при этом звук. Оценки фильма (по пятибалльной системе) Сюжет - 3 Диалоги - 0 Смысл - 0 Игра актеров - 5 Работа оператора - 5 Сценарий - 1 Режиссура - 5 Атмосфера – 5 Средний балл – 3 Автор: Трепольский Дмитрий
RR
RumataEstorskiy77
Кинокритик
Негативный отзыв
Космос как убожество
В связи с только что пафосно отмеченным юбилеем полёта Гагарина хочется напомнить, что ещё относительно недавно советские космические достижения подавали у нас несколько в ином духе. Итак, «Бумажный солдат» господина Германа-младшего, ныне видного российского патриота, переживающего за утраченное величие Родины. Общее впечатление от картины – зелёная тоска и невнятная тягомотина. Режиссуры здесь практически нет (притом, что этот фильм получил приз в Венеции именно за режиссуру), а то, что есть, представляет собой явное подражание французской «Новой Волне», но прежде всего хуциевским «Заставе Ильича» и «Июльскому дождю» - очень много разговоров ни о чём и очень мало внятного действия. Атмосферы начала 60-х создать не удалось абсолютно – это что угодно, только не 60-е. Герои постоянно молятся, хотя они вроде как комсомольцы и комсомолки (более того, именно на тот период приходится вторая волна антирелигиозной пропаганды в СССР), распевают песенки никому неизвестного на тот момент Окуджавы, говорят каким-то откровенно современным языком, а уж персонаж Хаматовой по своей прямолинейно-пропагандистской риторике – просто инородное тело, залетевшее в картину прямиком откуда-то из поздней Перестройки (похожим типажом был Бодров-младший в ужасающем по своему примитивизму «Восток-Западе»). Откровенная убогость обстановки создаёт впечатление фильма, снятого для фестивалей на экспорт (каковым он, по сути своей и является) – вся эта сплошная грязь, какие-то дырявые бараки прямо в степи, дегенеративные военные, придурошные космонавты и т.д. И плевать, что в реальности на 1961 год учёные и прочие жили не в убогих бараках, где капает с потолка, а в четырехэтажных многоквартирных домах, плюс в поселке были кинотеатр, бассейн, школы, универмаг, гостиничный комплекс и парк культуры и отдыха. Я художник, я так вижу. И да, на Западе это залетело на ура, Венеция не даст соврать. Да, актёры (исключая Хаматову) реально стараются, играют неплохо, особенно Нинидзе, но уже на середине думаешь – когда же это всё, наконец-то, закончится? В целом, фильм просто никакой. Примерно такое же ощущение было от учителевского «Космоса» - фильм ни о ком и ни о чём (кстати, там и эпоха действия-то одна и та же). 1 из 10
Мой друг Юрий Гагарин
По большей части критика этого фильма исходит из политических предпочтений: кого-то предлагаемая трактовка прошлого задевает в лучших чувствах, кого-то, наоборот, ублажает. Ну, кто-то ещё просто не переваривает семейную германовскую стилистику. При этом проблема у этого фильма, далеко не бездарного, фундаментальнее, и, мне кажется, никто за 15 лет её так и не сформулировал. Фундаментальная проблема «Бумажного солдата» в киноязыке, а именно — в несоответствии выбранного метода и выбранной кинопоэтики. С первых кадров Алексей Герман-мл. говорит нам: «При мне всё будет как при бабушке», то есть, как при отце. Это даже не оммаж, это бы следовало назвать плагиатом, не будь родственной связи — пусть будет признание в сыновьей любви. С первых 50 секунд (которые, пожалуй, лучшие во всём фильме), когда на скрипучей платформе через серый снег катится будущая гагаринская ракета, а пожилой голос рассказчика это комментирует, хочется воскликнуть: да мы же это видели! Такой интонацией начинается Лапшин, такой интонацией начинается Хрусталёв. Такой интонацией завершается чухраевский «Вор». Нас ждёт честный разговор о тяжёлом, неприукрашенном прошлом, взятом в почти документальной достоверности. И — нет. Не ждёт. Ждёт что-то в духе не то Антониони, не то Тарковского. Я не помню, чтобы кто-нибудь критиковал Германа-ст. в недостоверности, несмотря на очевидную политизированность его работ. Он покупал право говорить о прошлом что хочет дотошной реконструкцией этого прошлого. Унаследованная Германом-мл. манера построения диалога, когда персонажи говорят друг с другом невпопад — не просто так, а ради всё той же документальности, ведь в жизни люди так и говорят, на ходу меняя тему разговора, прожёвывая слова, задумываясь. Для такого метода документальная достоверность не просто важна, она составляет саму суть и определяет творческий итог работы. К обычному художественному фильму претензии навроде «на Байконуре много солнечных дней», или «весной 1961 года это был уже городок, а нам показывают голую степь с бараками и грязью», или «из грязи ракету не запустить» звучат глупо. Художественный — он ведь на то и художественный? Здесь — нет. И потому более всего достоверны небайконурские сцены, в Москве и особенно на даче, где страдающая интеллигенция беседует о своём, о вечном (потом Герман-мл. великолепно повторит это в «Довлатове»). На Байконуре же не покидает ощущение, что тебя, кхм, обманывают, и не в политике дело, а просто в том, что ну не так оно выглядело. Почему Герман-мл. эту достоверность исказил? Хороший вопрос. Постеснялся показать, что советская власть дала строителям космодрома жильё? Но ведь при желании и из этого можно сделать антисоветский посыл: пока одни как сыр в масле ракеты запускают, тульские крестьяне без лошади пашут. Думаю, исказил как раз по художественным причинам. Ведь самые запоминающиеся кадры и самые удачные решения — с разлитой в промозглой степи водой и с одиноким велосипедом — они именно что художественные, а не документальные. Это то, что зритель из фильма унесёт в памяти. А что в итоге? А в итоге диссонанс. Возможно, автору не стоило идти по стопам отца, не следовало играть в достоверность. Был бы артхаусный фильм-притча — простили бы и грязь, и бараки, потому что какой с артхауса спрос. Решил деконструировать Миф о Космосе — помни о существовании объективной реальности. Или, проще говоря, назвался Германом — полезай в кузов.
КОММЕНТАРИИ