Три сестры

Признаюсь сразу, включил фильм, как только закончил читать книгу и первые два действия мне постоянно резало слух прямое чтение оригинала, а некоторые реплики вырваны очень неудачно. Как например, только что познакомившись с сестрами, Вершинин тут же, без всяких прилюдий, начинает философствовать. И вообще, сцена именин, по моему мнению, должна была, хотя бы, начинаться с некоторой веселостью, полной надежд. Сестры говорили, мечтали о Москве, как о своем спасательном круге из злобы захолустья, и чувство безысходности 'неудачной жизни' должно было нарастать постепенно, от начала до самого конца фильма, достигая тогда своего апогея, что, в принципе, и произошло. Вместо этого, первые же кадры полны этой самой грустью. Отдельно хочется выделить операторскую работу. Сложилось впечатление, что у съемочной бригады была всего одна камера(хотя может и действительно одна камера, 64 год СССР все-таки). Не смотря на это всегда выбираются очень удачные,'картинные' можно сказать, ракурсы, чтобы было как можно больше персонажей в кадре. Хотя, иногда, это и играло с злую шутку. Очень нелепым выглядит момент прощания Кулыгина в конце второго действия, когда он ссади целует ручки дамам, а Вершинин стоит на переднем плане как вкопанный эдак с минуту и ждет своих слов. Зачастую зрителя кидают из одной сцены в другую, что тоже не идет фильму в плюс, хотя это уже мелкие придирки. Не понравилась 'деревянность' актеров, в тех моментах, когда они не говорят, а ждут своей очереди сказать. Не в силах больше терпеть, полный негодования, я прервал просмотр сей картины и вернулся к ней через некоторое время. За свое терпение я был, можно сказать, вознагражден. Я перестал предсказывать реплики героев и погрузился в этот 'Чеховский сплин', особенно хорошо показанный в четвертом действии, когда, можно сказать, всех 'прорвало'. Тут режиссер 'ударил' сильнее Чехова, раскрыв личные трагедии почти всех главных героев, намного явственнее самого автора. За это я был готов простить картине многое, о чем написал ранее, отчасти и потому, что уже в моей памяти стерлись те мелкие недочеты, а осталось только сильное впечатление. Сильнее, в итоге, чем от книжки. P.S. Все-таки в фильме можно более явственно показать то, что сложно представить читая текст. Чувства неловкости возникающее после шуток Соленого и многое другое. 7 из 10

Самое сложное в чтении пьес — необходимость в воображении. Без него многи реплики становятся немотивированными и непонятными, ведь автор не уточняет ни интонацию, ни позу, ни взгляды, ни жесты. Для мотивации реплик нужен режиссер: именно он решает, что и как должно быть произнесено, что должно сопровождать то или иное слово героя. Версия Самсона Самсонова — одна из тех, что практически не вызывают вопросов. Все досказано, домыслено, довыражено. Все понятно. И это главное, если вы не хотите и не любите читать, тем более психологическую русскую классику начала ХХ века. Однако это, видимо, и одна из самых тяжелых версий. В интерпретации С. Самсонова все слишком безысходно, тоскливо и безнадежно. Все рушится, распадается в жизни сестер Прозоровых, вынужденных покинуть дом, в котором для них постепенно не оказывается места. Одиночество, отчаяние, бессилие. Так выглядят чеховские 'Три сестры' у Самсона Самсонова. Слишком депрессивный вариант. Чехов ли это? 7 из 10

Когда «новая волна» неореализма, повествующая о невыносимой тяжести человеческого бытия (как правило, в мрачных тонах чёрно-белой киноплёнки), достигла СССР, то оказалось, что на неё идеально накладываются произведения русских классиков XIX века о «лишних» людях. Разумеется, ничего не имею против таких гигантов, как Бергман, Феллини, Бунюэль (и ряда других) и алмазного блеска их гениальных картин, но своё как-то ближе и понятней. И когда ты один на один сталкиваешься с такой громадой, как «Три сестры» Самсона Самсонова, то она раздирает тебя так же, как библейский Самсон львиную пасть. Извлекая из памяти свою давнюю первую подростковую встречу с широко известными пьесами Антона Павловича Чехова, каюсь, что изначально воспринял их за бред. Прочитывал по несколько страниц, а потом с негодованием относил книги обратно в библиотеку. Если бы мне кто-нибудь сказал тогда, что в этих пьесах точек соприкосновения с моей жизнью больше, чем у всех моих родственников и знакомых вместе взятых, то я бы только покрутил ему пальцем у виска. А сегодня, спустя 35 лет, могу сказать больше: «Какие точки соприкосновения, если в этих пьесах отражена вся суть моей жизни!» Хотя, казалось бы, где все эти, пусть и подрастерявшие былое величие и лоск, но всё-таки дворяне, и где я – дальний потомок их крепостных!!! Но смотрю я на этих сестёр Прозоровых, их брата Андрея, Тузенбаха, Вершинина, а в голове набатом звучит: «Как я их понимаю!» А страшит то, что я уже начинаю понимать и несущих временами полную чушь Чебутыкина и Кулыгина, и даже постоянно извергающего мерзости Солёного (но с безоговорочным презрением и осуждением его последней выходки). Больше всего я ассоциирую себя с Ольгой, старшей из сестёр, которую в фильме воплощает Любовь Сергеевна Соколова. И пусть по возрасту она намного старше своей героини, но это только усиливает драматизм. Вот смотрю я на неё, стоящую у окна за водяными струями на стекле, и меня накрывают такие невыразимые скорбь и уныние за бесцельно прожитые годы. Актрисе, испытавшей в своей жизни многое (узнал из посвящённой ей телепередачи), порою, ничего говорить не надо – всё в её глазах! (А лично для меня Любовь Сергеевна Соколова – живое воплощение пафосного выражения «Ум, честь и совесть советской эпохи».) Сегодня же я со своей «колокольни» могу разложить пьесу стыка XIX и XX века чуть ли не на молекулы и атомы. Впрочем, там даже раскладывать ничего не надо. Не надо, так как всё на поверхности – практически все главные герои «Трёх сестёр» (за исключением жены Андрея, планомерно и результативно осуществляющей ползучую экспансию под дымовой завесой всесокрушающего девиза «Я ж мать!!!») не имеют ни настоящего, ни будущего. До сих пор в ушах звенит где-то произнесённое и в мой адрес что-то в духе: «Помните, что в жизни человека есть незыблемые основы – Работа, Друзья и её Величество Любовь!» (Так как учились мы в одних и тех же школах, то практически уверен, друзья, что когда-то и вы слушали подобное в свой адрес.) А что с обозначенным выше у главных персонажей пьесы!? Да ничего хорошего! Казалось бы, у семьи Прозоровых есть всё для жизни – большой дом с усадьбой и прислугой (не ахти какой, но всё-таки), какое-никакое финансовое благополучие с пенсиями за умершего отца-генерала, вполне обеспечивающее достойную сытую жизнь с яблочным пирогом и индейкой на постоянно сервированном столе. Как восклицал какой-то киноперсонаж: «Живи и радуйся!» Но наши герои не таковы. Они не удовлетворены этим благолепием и хотят (пусть далеко и не все)… работать. Более того, их рассуждения об этом так искренни и продолжительны (правда, с не знающей границ детской непосредственностью и наивностью). Особенно поражают слова об этом Тузенбаха. Не проработавший ни дня, он излагает мысли, от которых сегодня я могу разве что расхохотаться. Хотя, признаюсь, в юности сам был их апологетом. Из всех присутствующих на экране работают только Ольга и пожилой муж средней сестры Марии. Но их высказывания об утомительной работе в гимназии характеризуют её как какие-то своеобразный долг или повинность, а не работу. Но годы внесут свои весомые поправки. Да такие, что, в конечном итоге, даже молодая Ирина забьётся в истерике, вспоминая свои потуги на поприще работы. Про друзей, с вашего разрешения, давайте пропустим. (Здесь лично я уже несказанно рад тому, что все они друг другу не враги.) Лучше уточним про её Величество Любовь! О, «Три сестры» буквально пропитаны любовью в самых различных её ипостасях и комбинациях! Но вот к чему приходит вся эта любовь: - к юродству и стеклянному взгляду старческих глаз над разбитой вдребезги памятью; - к желчным эскападам по поводу и без; - к женской истерике «на разрыв аорты»; - к полному моральному и экономическому разложению, воспринятого сёстрами так, как будто это не только не ставит под сомнение их приличное будущее, но и ускоряет решение стоящей перед ними и придуманной ими же проблемы; - к вынужденному соглашательству наперекор себе; - к мудрому игнорированию очевидного (и невероятного – в чеховской пьесе разгорится пламя взаимной любви); - и, наконец, к финальной трагедии. Безусловно, Ольга, Мария и Ирина (да и барон с подполковником) глубоко образованны и порядочны – Россия (в смысле людей, а не режима), которую мы потеряли, и вряд ли уже когда вернём обратно. Они лихорадочно пытаются уйти от скручивающей их роковой безысходности, мечтая о совсем другой жизни, которая их якобы ждёт в Москве. Но они, на мой сугубо индивидуальный взгляд, не понимают, что не изменяющих (увы, в худшую сторону) себя и не изменяющих себе людей грубые жернова реальности перетирают в пыль, где бы они не находились. А выживут и, самое обидное, передадут эстафету жизни только наглеющие от постоянной уступчивости и безнаказанности Наташи. И заметьте, что весь этот фатальный сплин происходит с нормальными людьми без единого вмешательства извне!!! А если же учесть, что мы (пусть и в предвзятых формах) знаем, что впереди у них беспрестанная череда войн и революций, во времена которых (где-то читал) пристрелить могли лишь за отсутствие мозолей на ладонях, ношение очков или слишком интеллигентный взгляд, то сердце сжимается за их судьбу. P.S. Абсолютно уверен в том, что через 200-300 лет, посмотрев «Трёх сестёр» Самсонова, подобный мне зритель в тиши одиночества вновь произнесёт: «Как я их понимаю!» 10 из 10 (за самую лучшую постановку «Трёх сестёр»)