Одинокий голос человека

Став лицом к лицу с миром, сумей победить самого себя. Легко быть трудным: отойти подальше от других, и уже никогда больше не будешь страдать. Не познаешь больше риска неразделенной любви, не будет ни разочарований, ни несбывшихся мечтаний... Достаточно запереться в башне из слоновой кости, чтобы никогда в жизни не пролить больше ни слезинки. Достаточно до конца дней своих жить, играя некую роль. Достаточно отрешиться и выбросить из жизни всё самое лучшее, что есть в ней... Пауло Коэльо Он не мог просто жить, Так, чтобы легко дышать, любить. Ему пропасти и камни на пути нужны По острию ступать в тёмной глуши. Такой одинокий среди немых вершин - Пламени жар и лёд ему не страшны Просто жить – не для его души. Первые кадры фильма – хроникальные - мучительно медленное толкание «колеса судьбы» под музыку Отмара Нуссио являются лейтмотивом не только фильма «Одинокий голос человека», но и всего творчества, а, соответственно, и восприятия жизни режиссёра. Образ веретена жизни - это состояние страны, человека в государстве, его трудный бессмысленный путь к мечте, которой не суждено сбыться. Людьми движет то, что не топит, и каждый из нас слеп ровно целую жизнь. Сокуров доказывает, что мы порой вынуждены быть лишь бездумными исполнителями этого пути от рождения до отделения души от тела. «Одинокий голос человека» - фильм о трудном пути человека к счастью. А счастье, по Л. Н. Толстому, быть в согласии с самим собой и миром. Тем маленьким миром, который нас окружает ежедневно, в котором есть люди, придающие смысл существованию. Сокуров переносит платоновских героев на ткань кино, но это не экранизация повести «Река Потудань», это идейное понимание и схожее восприятие действительности. Действительность для каждого из художников своя, разницей в 50 лет, но объединенная общей территорией и общей болью за простых людей, по социальным меркам не примечательных, но внутренне удивительно богатых. Это и наша боль ныне живущих и будущих поколений России. Атмосфера, созданная Александром Сокуровым, позволяет проникнуть в главного героя, стать им. Мне кажется, что думающие люди моего поколения с генами впитали боль наших старших родителей, боль от насилия над природой и человеческой личностью. Не просто понимаешь состояние героя, но что-то в недрах души заставляет быть им, как будто это не фильм, а собственное воспоминание. Фильм малобюджетный и качество изображение очень плохое, но это создаёт определённое настроение, передаёт неяркие, мутные тона жизни, добавляет «соль и в без того солёную воду». На протяжении всего фильма наступают доли секунды чёрного экрана, при этом звук не исчезает и это отвлекает от изображения, переключает внимание на смысл сказанных слов. Потом вновь возникает изображение, удваивая смысл, объединяя в единое целое звук и цвет. Фильм имеет определённый ритм, как и все фильмы Александра Сокурова. Он не скупится на изображение, зритель успевает не только подумать над кадром и словом, но и проникнуть в саму суть, заметить еле уловимые детали, не влияющие на смысл, но создающие определенную поэтику и образ. Александр Сокуров гениально пользуется изобразительными метафорами. Вставки хроникальных кадров уставших, изнуренных работой людей, движение мышц и желваков на лице, вращение деталей машин перекликающихся с кадрами возврата домой Никиты. Это отражение его моральной и физической усталости. Очень красивые и правильные композиции были пойманы Сергеем Юриздицким: кадр на героя сверху, близкие планы очень точно передают состояние героя, его характер тонкий, печальный, глубинный. Напряжение его мыслей, острота восприятия. Кадр нерешительных ног Любы в австрийских башмаках и солнечных лучей сквозь шумные листья деревьев. Кадры с отражением в зеркале, еще те первородные кадры, новаторские, акцентирующие важные эмоции и действия персонажей киноповествования. Теперь, в современном кино я имею в виду, к сожалению, по любому поводу и без повода героя отражают в зеркале, без всякой художественной и смысловой нагрузки. С помощью зеркала Сокуров переносит зрителя в прошлое, где Никита любовался Любой, посещая с отцом её дом в ранней юности. Душераздирающие слова – «мне больше некого помнить», написанные Платоновым представлены Сокуровым кадром, с очагом на переднем плане, теплотой, хранящейся в доме, где Никите в будущем придётся стать хозяином. Ведь невозможно забыть, можно не вспомнить! Падает гроб, который Никита сделал для подруги Любы, умершей от тифа и раздаются трагичные и тревожные звуки. Бред в болезни главного героя сопровождается этой же музыкой и миражами то убитого животного, которое облепили мухи, то человека, застывшего над его головой. Страх, который переносит Люба, потерявшая мать, подругу; девушка, к которой судьба не была благосклонна до тех пор, пока в её жизни не появился любимый человек. Сокуров усиливает её страх сбивчивым, частым и очень громким дыханием. Доказывая тем самым, что видя лицо смерти невозможно не прильнуть к якобы «спасительной стене», невозможно не ощутить этот ремень на шее, сдавливающий слёзы. И тут же мгновенный выплеск дождя и слёз. Но любовь всеспасительная сила, и смерть не властна над ней. Главному героя стыдно «получать питание для наслаждения сердца». Непреодолимый внутренний барьер быть счастливым мешает радоваться сегодня, а это необходимо, ведь завтра будет уже поздно и незачем. Безрадостные будни Никиты не от того несчастны, потому что в них нет счастья, а от того, что он не привык чувствовать себя счастливым. Боязнь любви и продолжения жизни, страх, что заветная мечта недостижима. Состояние, когда кажется, что приносишь лишь несчастье близким людям и что каждый день пытка рядом с тобой. «Я вас люблю именно поэтому бегу» - это как квинтэссенция собственного я. Поиски себя: «где-то я буду чувствовать себя в гармонии и со счастливым сердцем, наполненным непередаваемым неизвестным ранее чувством». Но это лишь побег от самого себя, своего рода трусость. Освободить душу – вот что необходимо, разжать тиски и оковы времени и необъятной власти над человеком. Вставка фрагмента, в котором человек готовится к смерти, его рассуждения о том, что смерть – освободительная сила, жажда познать её. Медлительные хроникальные кадры людей, выкорчёвывающих деревья, корни – источники жизни. Эта тема станет для творчества Александра Сокурова очередным и, наверное, самым важным лейтмотивом. В фильме «Одинокий голос человека» соединяются две судьбы: судьба Никиты и монаха, в повести представленного как нищий, который стал случайным попутчиком главного героя на пути к забытью, в немое состояние между жизнью и смертью. Чтобы по-настоящему оценить жизнь, надо столкнуться со смертью, так же как чтобы по-настоящему истинно оценить счастье, надо познать трудности. К сожалению, это так. Именно это приводит в движение человеческие чувства, объединяет одиноких и страждущих.

Первые месяцы после окончания Гражданской войны, молодой красноармеец Никита возвращается в свой маленький уездный городок, что стоит на реке Потудань на границе Воронежской и Белгородской областей. В городке у него никого не осталось, кроме одинокого отца-плотника и юной курсистки Любы, которая ему когда-то нравилась. Все трое, как и город, опустошены изнутри братоубийственной войной и голодом. В этой атмосфере смертельной усталости теплится лишь любовь между Никитой и Любой, но их счастье, их живое чувство оказывается чужеродным в этом мертвом апокалипсическом мире. Этот фильм единственный известный мне случай, когда при дословном и скрупулезном воспроизведении буквы и духа литературного произведения практически полностью изменен его смысл. «Река Потудань» Платонова посвящена, главным образом, природе любви, соотношению в ней духовного и плотского начал, боязни сделать любимому человеку больно. У Сокурова эта любовь лишь тусклый фон, на котором он высвечивает апокалипсис России, ее жизнь после смерти. У Платонова суть произведения заключена в словах Любы «как он жалок и слаб от любви ко мне», у Сокурова в словах Никиты «мне больше некого помнить». Это, пожалуй, самый страшный и наиболее правдивый фильм о произошедшем с Россией в 1917-1922 гг. Фильм, скажу честно, смотрится тяжело, действия как такового почти нет и не в нем суть, все диалоги вмещаются в одну страницу текста, краски довольно тусклые (возможно, из-за качества пленки). Однако снято всё с изумительной тщательностью, многие кадры просто завораживают (особенно с горящей печкой, зазеркальным отражением и уборкой нечистот). По стилистике фильм явно тяготеет к позднему Тарковскому, хотя по духу, по атмосфере он совершенно от него отличен. Редкий случай органичного вплетения в фильм не только документальных съемок, но и фотографий, которые играют роль практически самостоятельного персонажа. В главных ролях в фильме занять непрофессиональные актеры. Это один из немногих советских фильмов, которые не просто отправили «на полку», а пытались уничтожить. Спасло его лишь банальное воровство: Сокуров и сценарист фильма Юрий Арабов подменили пленку в архиве ВГИКа. Фильм вышел на экраны одиннадцать лет спустя, в 1989 г. (на фестивалях был показан в 1987 г.).

«Одинокий голос человека» - его скандально известный дебют в полнометражном кино, спасенный от уничтожения в эпоху «застоя» усилиями энтузиастов. Экранизируя рассказ Платонова, режиссер создает целую художественную вселенную, законы существования которой зрителю невероятно трудно постичь, настолько увиденное не похоже на что-либо из истории кино. Эстетический универсум картины полностью самодостаточен, целостен, завершен и как будто не нуждается в публике: столь мучительно долгими кажутся общие планы, с усилием порой можно различить силуэты, погруженные во мрак, последовательность эпизодов и продолжительность каждого из них кажутся никак структурно не мотивированными, композиция рыхлая. Однако, все эти элементы вкупе с особым существованием исполнителей в кадре образуют новый киноязык, аудиовизуальную грамматику со своим синтаксисом. Сокуров добивается от актеров почти брессоновской нейтральности, пытаясь запечатлеть моменты наибольшей естественности, выразительности их существования: дуют Градова и Горячевой наэлектризован драматизмом, хотя исполнители говорят мало, их поведение пластически сдержано, герои кажутся глубокими интровертами. Эта погруженность персонажей в себя, многочисленные съемки природы вкупе с деликатным, ненавязчивым использованием классической музыки создает в картине внутреннее измерение, глубину, которая не подкреплена ни драматургически, ни монтажно, что делает ее еще более загадочной. Сокуров выстраивает изображение по законам обратной перспективы, чтобы визуализировать духовную область. Внешняя бессодержательность, отсутствие ясного нарратива не мешает зрителю почувствовать глобальность режиссерских задач, виртуозного обращения с пространством и временем: необъятные природные ландшафты, медленный, медитативный ритм призваны выразить парадоксальность мышления Платонова, его косноязычие, стремление к вселенским обобщениям. В сравнении с голливудским фильмом Кончаловского «Любовники Марии», приносящей в жертву увлекательности и эпатажу платоновское мировосприятие, лента Сокурова идет значительно дальше, ища кинематографический эквивалент литературного стиля этого писателя и справляется с задачей блестяще. Конечно, история любви, рассказанная в фильме, способна поразить зрителя почти антониониевской скованностью, сдержанностью, переходящей в замкнутость и анемию, но она сознательно отодвинута на второй план задачами формального характера. В первый раз сотрудничая с Ю. Арабовым, впоследствии своим постоянным сценаристом на протяжении многих лет, Сокуров обрел коллегу и альтер-эго, близкого ему мировоззренчески и по художественным предпочтениям. Сокуров как художник абсолютно самодостаточен, почти не испытал чьего-либо режиссерского влияния, его популярное сравнение с Тарковским неуместно и необоснованно: если у автора «Иванова детства» характеры персонажей раскрываются посредством в равной мере и диалогов, и изобразительного ряда, то автор «Одинокого голоса человека» предпочитает скорее брессоновский тип работы, вписывая исполнителей к ландшафт, рассматривая их скорее как моделей, чем как актеров. В целом, картина Сокурова главной своей целью ставит выработку уникального киноязыка с нуля, не имеющего ориентиров в истории кино, тем не менее, именно такой подход позволяет найти кинематографический аналог столь же неповторимого платоновского стиля, неотъемлемого от мировоззрения писателя. Экранизируя Платонова, Сокуров постигал свой собственный внутренний мир, учился говорить на своем особом языке, так интертекстуальный диалог обернулся самопознанием одного из его участников.

Это дипломная работа! Фильм очень хороший, хотя и нет – ещё им недовольство есть. Мне не понравилась главная героиня (cлишком играет), но оказывается – она не актёр, как и исполнитель роли Никиты. Они – настоящие люди, друзья. Тогда – это хороший фильм и всё – дельно. Ещё не понравились картины бойни. Мне кажется – совсем не по-платоновски они сделаны и вставлены. Платонов всё же – кристально чистый воздух. Но всё же Сокурову удалось. И малословнте, и нищета – подлинные. И этот страх прикосновения, ослабевшее сердце, бормочущее, иногда неразборчивое говорение. Сонливость, медлительность, и неотвратимость происходящего (кружение работающих). И важное ощущение: хочется взять Платонова и вспомнить, вдохнуть его ещё чуть-чуть.

Это останется, останется. Эта аура из каких-то потусторонних и в то же время простых элементов. Страшная тяжесть быта и ни на чем не основанная надежда. Жизнь, как где-то у Стругацких сказано, сводится к трем компонентам, это еда, любовь и гордость. Что бы не происходило. Люба, девушка из полудворянской или из хорошей мещанской семьи, остается совсем одна. Ее отец и мать погибли в вихре революции, брат ушел с красноармейцами, соблазнившись тем, «что там каждый день кашу дают». Никита, вернувшийся с гражданской войны, обретает в Любе созвучную душу и женится на ней. В ЗАГСе им говорят, что «сдачи нет, вот если кто-нибудь умрет, приходите, распишем…» И опять эти промельки света среди суровых реалий эпохи. Поначалу глубина ее чувства непонятна ему, и свое бессилие он воспринимает как приговор, оставляющий ему только один путь – одиночество. Он уходит куда глаза глядят, а она бродит по берегу многозначительной полноводной реки (самостоятельный образ), думая, что он утопился… Какой там Шекспир. В человеческих условиях полюбить легко. А может быть, в нечеловеческих ничего и не остается, кроме любви? Замечательно, что никакой политической оценки - кто прав, кто виноват, здесь не дается Эта мелодия забирает выше. А природа, порывы ветра, лунное сияние, беседующая листва и тяжелые волны существует как бы сами по себе. Создают какую то загадочную инопланетность, тайну. Это настоящий Платонов. 10 из 10

Картина, ни много ни мало, переводит мироощущение Платонова на язык кино – она поэтична, местами психоделична, она затягивает как трясина – все это свойственно и прозе Платонова. Болезные, голодные, умирающие – бедные люди, пытающиеся продолжать жизнь после страшной Гражданской войны – своеобразная поэзия русского забытья. Зритель постепенно втягивается в это настроение с помощью блеклых цветовых гамм, музыки и общей медитативности. Потерянность Никиты Фирсова передает Андрей Градов, который выглядит в кадре точно, как написано у Платонова: «Это был человек лет двадцати пяти от роду, со скромным, как бы постоянно опечаленным лицом – это выражение его лица происходило, может быть, не от грусти, а от сдержанной доброты характера либо от обычной сосредоточенности молодости». «Одинокий голос человека» - это экранизация повести «Река-потудань» нетипичного для Платонова произведения, (почти исключающего чернуху и хтонь) - тонкого и светло-лирического. Нет никаких сомнений, что Сокуров выбрал наиболее подходящего для себя автора – они похожи. Достоевский, за которого он возьмется позднее, бесцеремонно вонзает вилку в рану читателя и прокручивает, а Платонов в этой повести на удивление трепетно-заботлив. Он осторожно относится к каждой детали, к каждому слову. Платонов тонок и этичен, даже немного робок – точно такой же и Сокуров. Монтаж фильма крайне необычен, он вызвал критику Тарковского, который в целом очень хвалил фильм: впрочем, Сокуров отказался выслушивать эти упреки – мэтр был слишком фамильярен. Возникает ощущение, что это тональный монтаж, в основу которого Сокуров кладет музыку (Пендерецкого, Нуссио, Бурдова), которая скрепляет игровые сцены и фотографии. И насколько бы эти фотографии не были проникновенны, порой кажется, что они заполняют недоснятые пробелы. Все нарочито тихо, неразборчиво, безэмоционально. Это излюбленная манера Сокурова, которая прослеживается и в названиях (например, «Тихие страницы», «Одинокий голос…»). Он как будто нацелен на уничтожение любых стереотипов: у Сокурова темно (где надо бы посветлее), светло (где надо бы потемнее), тихо (где надо бы погромче) и т.д. Не думаю, что это какой-то протест, скорее осознанное движение в противоположную сторону от вылизанной кинематографичности, либо просто отсутствие у студента ВГИКА подходящей техники. Известно, что звук в фильме плохого качества. Была и реставрация, однако она не доступна и не думаю, что она бы принципиально общий посыл. Сокуров агрессивно воспринимает сравнение своих фильмов с Тарковским, однако посвящает ему свой фильм (с благодарностью за участие в судьбе картины); мало того – пасторальные виды, эстетика деревянного дома напоминают «Зеркало», а архитектурные ансамбли «Ностальгию». У Тарковского он наследует любовь к стихиям и природным явлениям. В одном из интервью, Сокуров рассказывает, что во времена «Одинокого голоса человека», он находился «в тяжелейшем положении – как студент и как человек!» То, что в итоге ему удалось создать произведение искусства, подтверждает формулу Тарковского, гласящую о том, что «Художник всегда испытывает давление и у него никогда не бывает идеальных условий для работы. А если бы были – то работа бы не состоялась. Он должен испытывать давление…» Вполне ясно, почему этот фильм вызывает ярость и почему он подлежал уничтожению. Разбитая, жертвенная и опустошенная Россия в контрапункт полным героического пафоса фильмам о гражданской войне не могла приглянуться руководству ВГИКА. А для простых зрителей в фильме слишком много иррационального. Для тех, кто не умеет наслаждаться неторопливой пустотностью, он может показаться и нестерпимо скучным. Затягивающий словно вязкие болота, складный разве что для эмпатов: сотканный из ощущений – «Одинокий голос человека».