Октябрь

После просмотра картины «Октябрь» мгновенно формируется ощущение – смотрел кинохронику! Ан нет. Фильм самый что ни на есть художественный, хотя и стилизован под документальный. Одним из главных достижений Эйзенштейна в этой работе мне видится как раз именно блистательное одокументаливание художественной картины, ведь неспроста многие люди не знакомые с «Октябрём», видя кадры фильма, полагают, что смотрят кинохронику. Это говорит о многом! Масштабность действия, «говорящие» (именно так, хотя фильм и немой) видеоряды, стратегически важные крупные планы, великолепная 12-я симфония Шостаковича (естественно, в позднейшей версии озвучения) – всё это завораживает и в течение всего фильма даёт ощущение личного участия в великом событии. Безусловно, в фильме есть фактические неточности (хотя понятно, что это сознательные неточности), как например, матрос, залезающий на запертые ворота Зимнего и открывающий их для осаждающих (на самом деле они были открыты), неточности, превращающиеся в символы. Фильм, снятый 83 года назад, вне всякого сомнения, является арт-хаусом, уже только потому, что зрителю ежеминутно приходится разгадывать режиссёрские «загадки», постоянно работать головой. Талант Эйзенштейна, на мой скромный взгляд, раскрывается в «Октябре» в ничуть не меньшей степени, чем во всемирно известном «Броненосце «Потёмкине». Эйзенштейн более чем достойно завершил революционную киноэпопею-трилогию («Стачка, «Броненосец «Потёмкин», «Октябрь»), ярко передав нерв того грозного времени. Завершая рецензию хотелось бы оговориться – посмотреть фильм с бутылкой пива не получится совершенно точно, к просмотру придётся отнестись со всей серьёзностью либо вовсе оставить эту затею. 10 из 10

После 'Броненосца' Эйзенштейн мог совершенно спокойно реализовывать свои самые смелые эксперименты, в один из которых превратился фильм про Октябрьскую революцию. Тут большинство творцов того времени постарались бы сделать все как можно более понятнее и односложнее, дабы никто не мог ничего превратно толковать. Но бурная натура Эйзенштейна жаждала большего. И дело тут совсем не в гениальном монтаже, который превозносится едва-ли не всеми комментаторами этого фильма. Нет, он 'победил' ситуацию значительно раньше - еще на стадии формирования концептуальной идеи фильма. Революция была ведь не только политической, она была и культурной. Весь этот авангард, который повалил в массы было не что иное, как форма интеллектуального бунта, идеологического противостояния. Тут Эйзенштейн со своими передовыми идеями оказался очень востребован. Только вдумайтесь, первоначальную версию сценария он представил в виде подобия лирической поэмы в стихах, пронумерованных от 1 до 479. Это было настолько нестандартным, насколько и прагматичным. Фильм распадается на множество фрагментов, мозаику монтажных склеек, которые формируют мощную и экспрессивную галерею образов. Все смешивается. Ленин выдающий свою речь на Финляндском вокзале; штурмующие Зимний; распадающийся памятник Александру Третьему; конь, зацепившийся за разведенный мост; контуры Наполеона в тени Корнилова; священники и бедняки; матросы из Кронштадта и еще много-много всего самого разного. 'Октябрь' снят как мистерия. 'Октябрь' сочетает в себе кадры, выглядящие как документальная хроника. 'Октябрь' кажется авангардистским колоссом. Возможно - это первый советский фильм, который прямо можно отнести к такой широкой и модной нынче категории, как 'арт-хаус'. 'Октябрь' - это фильм о времени и территории, фильм о городе Петра и нашей истории (а как уж относиться к событиям прошедшего - дело каждого и сугубо личное). 'Октябрь' - это более-менее реальные контуры прошедших событий, которые в разы корректнее, нежели простенькие пропагандистские ленты о Ленине. И, наконец, раз уж речь зашла о пропаганде, то это фильм в котором пропагандируется лишь оригинальность и новаторский стиль, а также исторические факты. 7 из 10

'Октябрь' - это завершающая часть трилогии о революции, причём если объектом первых двух фильмов была революция 1905 года, то этот фильм повествует о двух революциях 1917 года. В отличие от 'Стачки' и 'Броненосца 'Потёмкина'', 'Октябрь' гораздо более идеологически направленный. Эйзенштейн чересчур увлёкся восхвалением революции, однако идеологическую недостаточность он с лихвой компенсирует монтажом, тем, в чём он специализируется лучше всех. Начинается фильм с разгрома памятников царю, сидящих на кресле на постаменте. Сначала сваливается одежда, пока голова неуклюже качается, затем части тела - руки, а затем падает с постамента сам памятник в кресле. (Позже в этом же фильме Эйзенштейн применил обратную съёмку: памятник 'собирается' в таком же порядке, как и рушился - это происходит во время подхода к столице войск генерала Корнилова) Фильм, конечно, значительно проигрывает 'Броненосцу 'Потёмкину'', признанными кинокритиками одним из лучших. По монтажу и технике исполнения 'Октябрь' превосходит 'Стачку', которая была дебютом Эйзенштейна (не считать же дебютом пятиминутный ролик!), однако 'Стачка' гораздо лучше 'Октября', поскольку в ней нет настолько сильной идеологизации. В общем, этот фильм отличается от прочих агитационных фильмов того времени лишь монтажом, благодаря которому картина считается одной из лучших. Однако Эйзенштейн увлёкся и на смену ярким, запоминающимся персонажам пришла серая масса. 10 из 10

«Октябрь» Сергея Эйзенштейна является таким фильмом, не видеть который было просто невозможно для людей моего поколения. Потому что кадры и сцены из картины Сергея Михайловича часто использовали и используют в качестве документальной хроники тех событий. Такая вот некая псевдодокументалистика. Что, однако, не умаляет заслуг гениального режиссёра-постановщика. Но, как по мне, Эйзенштейн слишком увлёкся демонстрацией божков и статуй Зимнего дворца. Я понимаю, что оно метафорично выражало стенания Керенского. Но всё же… Также не по вкусу оказалось и долгое ожидание перед часом икс. Словом, это всё выглядело какой-то уловкой с целью растягивания хронометража. А как вообще работает фильм на зрителя? Панорама действий, по-моему, непревзойдённая. В этом Эйзенштейн работал на века вперёд. Потрясающе выглядит что расстрел июльской демонстрации, что сам штурм Зимнего. И, признаться честно, ради этого я это и смотрел. Падающий убитый конь с разведённого моста, сигнальный залп «Авроры». И тот момент, когда все ринулись к воротам – это просто как исторический монумент!.. А так ли оно всё было на самом деле? Если уж фильм претендует на историческую достоверность… Джон Рид в своей книге «Десять дней, которые потрясли мир» описывал, что в тот самый момент была такая темнота, что не только бежать, но даже на ощупь идти было затруднительно. А кроме того были наложены брёвна, что явно не добавляло «очков» к продвижению в темноте. Далее. Из других источников можно почерпнуть, что большевики могли брать власть уже в середине сентября 1917 года. Но Троцкий просто решил приурочить мероприятие ко дню своего рождения. Так и случилось… Да! Троцкий… Где он здесь? Вроде и промелькнул, а вроде и нет. Это личность, что невозможно переоценить! А вот Эйзенштейн его недооценил. Троцкий руководил всем театром действий. Можно сказать, генерал революции! Также можно было хоть немного больше внимания уделить выступлению Корнилова на Петроград. Пусть даже не самому Корнилову, но тема того, что именно его наступление вынудило Керенского выпустить большевиков из тюрем и вооружить их, в результате чего и стало возможным именно вооружённое восстание 25 октября!.. Здесь это как-то смазано. … Но это по большей части мои придирки. Фильм заслуживает того, чтобы считаться достойным. Но, я считаю, что он не повторил прорыва «Броненосца «Потёмкин». А ещё!.. Впервые был показан Ленин!!! И первый, кто изобразил вождя, стал Василий Никандров. Он не понравился Маяковскому. Но я бы прицепился больше к прославленной речи Ильича на с трибуны Второго съезда Советов. Она звучала не так. Здесь её сократили до фразы, превратив в экспозицию. Заслуживает ли фильм внимания? Скорее – да. Но больше не в качестве исторического учебника, а как веха зари кинематографа. 7 из 10

Посмотрела в честь столетия революции не поделки от пропагандистских каналов типа сериала 'Троцкий', а фильмы Сергея Эйзенштейна 'Броненосец 'Потёмкин' и 'Октябрь'. Не думала, что немые картины девяностолетней давности могут быть так увлекательны. Оставим за скобками откровенную идеологическую составляющую, главное здесь - новаторский подход к режиссуре и монтажу, такой, что фильмы можно использовать как учебник по киноискусству. Остановлюсь подробнее на 'Октябре', где наиболее ярко реализован метод так называемого 'интеллектуального кино'. Здесь нет главных героев и выраженного сюжета, но с помощью изобретательного монтажа, где в одной сцене склеиваются, например, арфа и балалайка, вырисовывается конфликт старого мира и нового. Кроме того, по мнению некоторых критиков, для воздействия на сферу чувств Эйзенштейн привнёс в драматургию фильма некоторые эротические ассоциации. Помимо очевидной символики вздымающихся орудий есть менее явные. Так, например женский батальон смерти, обороняющий Зимний дворец, в ожидании наступления революционеров раздевается в царских покоях до нижнего белья. Если принять в расчёт не располагающие к таким поступкам время года и отсутствие центрального отопления, посыл автора более-менее ясен. Но самое главное, Эйзенштейну удалось создать яркий миф вокруг совсем не красивых и крайне спорных событий октября 1917-го. Зрелищные постановочные кадры взятия Зимнего дворца были восприняты зрителем как документальные, как хроника исторических событий. Особенно удался эпический кадр с солдатом, сидящим на воротах Зимнего на фоне силуэта Александровской колонны.

«- Все знали, что что - то должно случится, но не знали что именно.» ( с ) После триумфального шествия по мировым экрана «большевистского» шедевра «Броненосец Потёмкин», коммунистическая партия заказала его творцу – Сергею Михайловичу Эйзенштейну ещё одну картину. Которую молодой мастер должен был снять в том же пропагандистско- пафосном, прославляющим коммунистическую идеологию ключе. Будущий доктор искусств, не долго думая принялся за работу. Уже зарекомендовав себя новатором от кинематографа, своей новой работой Эйзенштейн намеревался окончательно поразить зрителей, открытым ранее им же «монтажом аттракционов». Который в новой картине должен был затмить прочие эксперименты на данном поприще. Ещё планировался более проработанный, по сравнению с его дебютной лентой «бессюжетный» сюжет. Опять картина должна была выдвигать вместо героя – рабочие и солдатские массы, опять сумбурное повествование и более чем вольное обхождение с историческим материалом. Не смотря на то, что на этот раз ему в помощь, партия снарядила видного революционера Владимира Подвойского и саму Надежду Крупскую – фильма созданного строго на основе подлинных событий, опять не вышло. К слову, не вышло опять намеренно – как и при работе над предыдущими картинами – в некотором роде, вместе с этой лентой составляющими определённой направленности триптих. Сергей Эйзенштейн с благословения советской власти создавал мифологию русского коммунизма, его «наработки» на данном поприще в последствии были широко развиты советскими кинематографистами. Яркий пример тому – образ Ленина созданный им, максимально приближённый к портретному сходству с самим Ильичом. В будущем такой подход станет главным для советского кино: снимать в ролях партийных руководителей не артистов, а условно говоря их «портреты». Эйзенштейн же, и вовсе снимал в главных ролях – чисто случайных, не имеющих к искусству ровно ни какого отношения людей, ориентируясь лишь на их внешнее сходство с их прототипами. Так Ленина в «Октябре» сыграл обычный заводской рабочий Василий Никандров, главу временного правительства Керенского – похожий на него студент Владимир Попов, а в последствии опального революционного вождя Троцкого – какой то зубной врач. Но оставаясь верным изначальной задумке, Эйзенштейн оставил сюжет картины без конкретных героев – вожди выделяются из общий народной массы только своим статусом, а так же значением для истории Революции. Сценарий фильма не содержит даже внятного, способного в дальнейшем быть пересказанным сюжета. Опираясь частично на книгу американского журналиста Джона Рида «10 Дней Которые Потрясли Мир», Сергей Эйзенштейн в содружестве с Григорием Александровым написал хронологическое освещение событий 1917 – го, действительно потрясших не только наше отечество, но и весь мир. Только делается это с уклоном в героизацию партийной работы, увеличению роли советов в Февральской и последовавшей за ней Октябрьской Революциях, и как уже было сказано – без определённого сюжета. Смотря «Октябрь» сегодня, будет невероятно трудно понять где заканчивается подлинная кинохроника, а где начинается киноискусство. Разумеется эпизоды с игрой монтажа ( все эти аллегорические параллели людей с интерьерами Зимнего дворца, «шагающие» винтовки – косы, воткнутые в снег штык - ножи и пр. ), или сценки разыгранные артистами выделяются. Но вот масштабные эпизоды, с массовками изображающими уличные толпы вышедшие на демонстрацию – совсем другое дело. Доподлинно известно, что Эйзенштейн располагал большими массовками, ему позволено было использовать военнослужащих Красной Армии. Но где постановочные, а где архивные кадры? Или же, Эйзенштейн вовсе не прибегал к старой хронике? Трудно сказать. Однако, сама его картина, уже спустя какое то время, воспринималась зрителями как хроника. Даже те кто не видел «Октября», уверен – видели легендарную сцену из картины, в которой воинственная матросня штурмует Зимний: стреляют из винтовок, швыряют гранаты и карабкаются на решётчатые ворота. Сейчас она воспринимается как «документальная», однако без труда можно заметить «подлог» - отборные куски действия, профессиональный монтаж и искусственное освещение, не говоря уже про ракурсы кинокамеры! Не смотря на то, что в реальности такого яростного сражения при взятии Зимнего дворца не было, классический чёрно – белый, немой фильм Эйзенштейна, долгое время воспринимался советскими зрителями как доподлинно исторический. Этому способствовала как идеология прежнего государства, так и желание народа видеть свершившуюся большевистскую революцию в подобном героическо – пафосном, исключительно благородном свете. Возможно жившие тогда крестьяне и рабочие были в праве желать перемен, но всё же не таких, какие устроили пришедшие к власти, в результате государственной смуты «агитаторы с красными бантами». Больше всего в фильме коробит именно его идеология, благодаря которой его и приняла тогда с восторгом правящая власть. Новшества и экспериментальные находки режиссёра, в большей степени были отмечены критиками на западе, где лента Эйзенштейна – на тот момент сделавшего себе авторитет постановкой «Броненосца Потёмкина», имела довольно приличный успех в прокате. В последствии вообще была признана одним из шедевров не только русского – советского, но и мирового кино! Снимали «Октябрь» уже работавшие с Эйзенштейном операторы – Владимир Попов и Эдуард Тиссэ. Выдали великолепную съёмку и на этот раз, только о качестве их труда можно судить весьма поверхностно, поскольку длинных планов в картине не много, основной акцент сделан режиссёром фильма на изобретательный монтаж. Впрочем пара – тройка запоминающихся, длинных сцен всё же есть. Например в сцене «июльских дней», когда обыватели – буржуи забивают до смерти молодого большевика, а после бунта рабочих власти подымают мосты, отрезав бедные – рабочие кварталы, от «буржуазного» центра города. Запоминается погибшая лошадь, весящая на возведённом мосту, тонущая в воде «Правда» и шествие арестованных «предателей» - читай недовольных политикой временного правительства рабочих и солдат. Хорошо показана взаимосвязь увеличения производства снарядов, по отношению к голодающим жителям города, которым урезают ради этого пайки. Или разрушение императорского трона, и его вероятная реставрация в случае победы надвигающегося на Петроград генерала Корнилова. Запоминаются: мудрый и уважаемый народом большевистский лидер Ленин ( его выступление на броневике, а позже перед делегатами в Зимнем – просто хрестоматия! ), воображающий себя Наполеоном – рохля и трус Керенский, «поющий» о мире «меньшевик» Троцкий, рьяный революционер Подвойский и др. Словом - чисто технически к «Октябрю» нет и быть не может, тем более в связи с прошедшим временем со дня его выхода – каких либо претензий. Но они возникают к его идеологической стороне. Эйзенштейн очень карикатурно изображает Церковь, демонстрируя помимо христианской религии, богов других вероисповеданий – мол разве за «Это» проливали кровь всё это время? Хотя стилистически фильму данная пропаганда безбожия не только не мешает, а исходя из первоначальных причин его создания и вовсе – идёт фильму в зачёт, всё таки большой мастер, каким вне всякого сомнения был Сергей Михайлович – мог бы без этого обойтись.

Историческая драма Сергея Эйзенштейна и Григория Александрова 'Октябрь' 1927 года пестрит духом революции. Сценаристом выступил Заслуженный деятель искусств РСФСР Сергей Михайлович совместно с Г. Александровым и Джоном Ридом. Была проделана колоссальная работа. В качестве массовки создателям разрешили использовать воинские части. Кинокартина снималась на местах событий революции. Первые кадры показались мне чересчур стремительными, в связи с чем, многое казалось невразумительным. Повествование в киноленте, с протяженностью час и пятьдесят пять минут идет о Великой Октябрьской социалистической революции, которая произошла в октябре 1917 года. 25-26 октября Временное правительство пало под натиском большевиков. Их лидером выступил создатель первого в мировой истории социалистического государства Владимир Ульянов, поддерживаемый Л.Д. Троцким и революционером Я.М. Свердловым. В Петрограде начинаются массовые беспорядки. Жители голодают. Большевики изгоняют меньшевиков и эсеров. Они силой берут главный императорский дворец России. На протяжении всего фильма, видно, что режиссеры всей душой болеют за простой люд, как презирают несправедливость. Ярким примером является сцена, где из пулемета расстреливают людей и одну лошадь. Затем разводят мосты, а тела погибших и лошадей исчезают в пучине воды. Данными душераздирающими кадрами, создатели обращаются к нам, говоря, что историю забывать нельзя, что нужно до последнего бороться за свободу и справедливость. Актеры сыграли свои роли очень убедительно, особенно Василий Никандров, исполнивший роль первого председателя Совета Народных Комиссаров. Своей жестикуляцией, мимикой, он максимально соответствовал образу В.И. Ленина. Операторская работа, безусловно, хороша, но, в некоторых сценах оставляла желать лучшего. В сцене, где парень пытается спасти знамя, его избивают мужчины и женщины из 'высшего общества', съемка слишком стремительна. Камера не успевает захватить лица, движение рук героев, отпадают важные детали. А вот костюмеры выполнили свою работу весьма добросовестно. Плоды их работы полностью соответствуют духу былой эпохи. Очень впечатлили меня исторические факты и места, так четко отображенные в картине. Особенно удивили апартаменты Александры Федоровны и личная библиотека Николая II. Я узнал, что в Зимнем дворце 1100 комнат. А вот музыка разочаровала. На мой взгляд, она абсолютно не идет в гармонию со структурой истории и режет слух. Как писал сам режиссер Сергей Эйзенштейн, его немая черно-белая картина - это попытка донести концепцию новой режиссуры: кино без типажа (без главных героев) и без выраженного драматического сюжета. Думаю, после просмотра фильма, ни у кого не останется сомнений, что его цель была полностью достигнута.

Завершающий фильм 'революционной' кинотрилогии Сергея Эйзенштейна. Если в предыдущих фильмах были показаны локальные восстания, или как говорил Ленин 'репетиции Октября', то в этом фильме уже настоящая Октябрьская революции (и фильм даже подан как 'реалистичный' и чуть ли не документальный) и к тому же эта часть более политизирована (в предыдущих фильмах были показаны только массы, в этом же уже и Ленин, и меньшевики, и Керенский, и Троцкий, которого попросили 'вырезать' из финальной версии). В фильме видны все режиссерские приёмы Эйзенштейна: 'монтаж аттракционов', который наиболее проявляется в сцене разгона июльского восстания (один общий длинный план и несколько общих коротких образуют общую композицию, для наибольшего воздействия на зрителя); ассоциативный монтаж (Керенский и Корнилов при помощи монтажа сравниваются с Наполеоном; выступление меньшевиков на съезде с игрой на арфе и балалайке, что говорит об 'убаюкивании' их речей); отсутствие главного героя (вопреки мнению о том, что Ленин главный герой); ради документальности режиссёр отошёл от другого своего приёма - деления на главы, здесь их роль играют исторические события; заметную роль играет символизм, например, в начале фильма падает скульптура Александра III, означающая самодержавие, как знак того, что на смену царскому режиму пришёл новый демократический, в середине реверс - скульптура восстанавливается, как символ того, что Керенский тот же самый царь и диктатор (интертитры даже окрестили его Александром IV); мифологизация исторических событий (начнём хотя бы с того, что матросы, штурмовавшие Зимний Дворец напились и штурмовали его повторно то ли 2, то ли 3 раза, в фильме же есть храбрый матрос, который резко обрывает подобную трапезу; во-вторых, фильм изобилует скульптурами, интерьерами эпохи барокко и классицизма, которых большое количество в Петербурге. Сам Эйзенштейн говорил, что это служит фоном к настоящим историческим реалиям, кто-то увидит в них символизм, я же увидел, что этим приёмом режиссёр подчеркивает историческую и культурную значимость Октябрьской революции), ну и музыку Сергея Прокофьева, которая усиливает эффект от и без того сильного монтажа Эйнштейна. Итак, довольно неплохое кино про революцию, по крайней мере лучше подобных, которые, буквально, стояли на конвейерном производстве, но не самое лучшее изложение кинематографических приёмов Эйзенштейна. Историкам кино советую. 10 из 10