Письма мертвого человека

Об этой картине я узнал в тот момент, когда смотрел на одном видеохостинге обзор одного блогера на творчество моей любимой группы 'Гражданская Оборона'. В этом видео обозреватель и упомянул данное кино. Итак, постапокалиптический фильм, или как он ещё назван, фильм-предупреждение 'Письма мёртвого человека'. Дебют режиссёра Константина Лопушанского. К сценарию тоже причастен он совместно с Борисом Стругацким и Вячеславом Рыбаковым. В то время как Аркадий Стругацкий выступил после всего с положительной критикой данной ленты. Действие происходит на изнанке мира. Как если бы холодная война переросла бы в ядерную. В бункерах и катакомбах прячутся последние выжившие. С разной степенью уцелевшести. Идёт рутина распределения. В этих условиях, когда человечество поставлено на грань, ведутся жаркие споры на тему: кому быть, а кому не быть. Всё очень жутко и поистине потрясающе страшно. Профессор Ларсен ищет своего сына. Больная от катаклизма жена говорит, что видела сына во сне, и он сгорел. Но профессор не хочет верить в это. Он пишет письма своему сыну. Письма, которые явятся будущему поколению не иначе как новой Библией!.. Занимательно, что действия и события развиваются медленно и неторопливо, но при этом фильм умудряется завладевать каждой секундой зрителя!.. Время... Интересно здесь показано измерение времени. Почитай, новое исчисление - 1 сумерок. Подобно как Господу Богу, Творцу Всего Сущего, понадобилось исчислять время, так и здесь: новая правда, новая вера, новая жизнь из пепла ядерных останков. Но это, наверняка, потом. А пока... Поиски центрального бункера. Поиски лучшей жизни. Поиски жизни, в конце концов... Настоящий кошмар, который воплотился на яву для жителей погибающих от сильных мира сего планеты. Причём, являясь камерным, фильм не ограничивается застенцами. Показана мёртвая Земля снаружи. Ядерная зима. Солнце взойдёт не скоро... ... Однако, как ни странно, тягучая атмосфера обречённости передана на отлично, создатели, считаю, перемудрили с артхаусностью. Библейские отсылки - это на пять с плюсом. Как и реалистичность картинки... Однако не всё я воспринял без оглядки... Кое-какие темы представлены в виде только одних метафор и аллюзий. Буквально чуть-чуть добавить бы простого быта (его можно было вкрапить без потери динамики) и кое-каких развёрток - это, возможно, сделало бы 'Письма мёртвого человека' более освещённым фильмом... (А может я ищу иголку в стоге сена)... Но... имеем что имеем. Лично я обожаю наш кинематограф советского периода!!! Но тут как-то всё получилось идеально не по-советскому!.. Не в последнюю очередь из-за Ролана Быкова и детей! Это - находка!.. Но... я бы не хотел возвращаться в этот фильм. Я признаю его важность и значимость. А также кинематографический язык. Но даже второй раз мне бы было смотреть его в тягость. P.s.: Да, кстати... Я увидел в фильме хэппи-энд. Как в песне 'Гражданской Обороны' 'Он увидел солнце'... 9 из 10

Как воспринимает этот фильм нынешнее поколение, можно лишь гадать. Мы его смотрели весной 1986-го. В тот год, когда школьники ещё заучивали наизусть поражающие факторы ядерного оружия и надевали по секундомеру противогазы. А атомной войны так и не произошло; но зато вместо неё рванул Чернобыль. Естественно, в те дни 'Письма мёртвого человека оставили' врезали по мозгам зрителям самым чудовищным образом. Если вы ищите каскада спецэффектов а ля 'Терминатор' с гигантской работой каскадёров и пиротехникой - не ждите их здесь... 'Письма' сделаны принципиально в другой манере - очень много работы с мимикой людей. Очень много передаётся через редкие скупые слова, через полунамёки взгляда. Фильм снят в манере, где есть что-то от старины Альфреда Хичкока: не надо показывать кучу окровавленных трупов, лучше покажи крупным планом остекленевшее от ужаса лицо героя, рассматривающего эту кучу. Вкупе с чёрно-белой (точнее, с мёртвой чёрно-серой) картинкой на экране всё это создаёт самое жуткое настроение. И поэтому полная пришибленность обезумевших персонажей воспринимается как нечто само собой разумеющееся. И те единицы, кто в этом кошмаре ухитрился сохранить голову на плечах, а уж нем более - человечность... эти люди вызывают сильнейшее сопереживание. Вы готовы смотреть подобное кино?

Снятые в СССР 1986-го года «Письма мёртвого человека» завораживают. Начать с монохромного нечёткого изображения – это и эмоциональное воздействие на зрителя, и моделирование реального освещения сцен в подвалах, бункерах и на поверхности после ядерного удара и пожаров. Постоянные фоновые шумы, сопутствующие запустению: ветер в развалинах, шорохи пепелища и треск проседающих завалов, подвальные капель и эхо. Масштабные сюрреалистические декорации – к примеру, руины библиотеки. Подача сюжетной информации посредством внутренних монологов интеллигентного, гениального, но слегка тронувшегося человека. Очень низкий темп повествования, лишь чуть ускоряющийся к концу. Поначалу даже не понимаешь, что именно тебе показывают. До определённого (и чрезвычайно жёсткого) момента приходится собирать информацию о мире произведения из фрагментов, каждый из которых – лишь искажённое отражение реальности, поток сознания очередного психически травмированного персонажа. Ясно одно: нам демонстрируют крупный город, разрушенный ядерным оружием и радиоактивно заражённый. Разрозненные группы людей, скрывающиеся в подвалах, информированы о существовании некоего центрального убежища, в которое берут лишь здоровых и социально полезных граждан. Молодые женщины нужны, больные дети нет. Неизвестно, кто инициатор – правительство или новоявленные активисты, но исполнители отбора производят впечатление части действительно существующей и упорядоченной организации. В сравнении с современными произведениями постапокалипсиса всё происходящее кажется чересчур мягким и человечным. Нет ни голода, ни зверств, ни дележа оставшихся ценностей. Всё чинно, смирно, благородно и организованно. Анархия, но железно регулируемая моральными принципами каждого индивидуума. Люди идеализированно-советские, несмотря на иностранные имена и общую неопределённость места действия. Над сценарием поработал квартет знаковых авторов: Алексей Герман, Константин Лопушанский, Борис Стругацкий и Вячеслав Рыбаков. Предположу, что первый дал ощущение документального кино, второй (и это факт) был учеником Андрея Тарковского, третий связал всё воедино, а текст четвёртого стал душой сюжета. Как мне кажется, именно рассказ «Зима» Вячеслава Рыбакова, написанный в 1984-м году, послужил основой для этого фильма. В нём человек, переживший такую же техногенную катастрофу, до последнего поддерживает жизнь ребёнка, всё ещё любит жену, страдает от потери достижений культуры и, предположительно сойдя с ума, ведёт личный разговор с Богом. В фильме акценты расставлены иначе, и вместо безнадёги тотального уничтожения дана религиозная, действительно новозаветная притча, своего рода «привет из будущего». Тем не менее, хеппи-эндом это не выглядит даже без аварии на Чернобыльской АЭС того же 1986-го года. Лично для меня непонятыми остались два момента. Во-первых, обнажённая женская натура во времена, когда потягушки у окна из «Зимней вишни» были эротической сценой. Могу предположить здесь стёб над некими модными тогда веяниями общественной жизни. Остаётся лишь выразить уважение решившейся на это в достаточно зрелом возрасте актрисе. Во-вторых, абсолютная пассивность молодого и сильного мужчины, сподобившегося только на монолог об 'антизаповедях' гипотетической подземной цивилизации. Что у Рыбакова, что у Стругацких мужики тащат на себе всё и вся, как паровозы, пока не сдохнут. Здесь я до последнего ждал хотя бы агрессивную и разрушительную для окружающих «мужскую истерику» от затаившегося персонажа, а увидел «пшик» и жалко перекошенную физиономию. Отказ от действия дееспособных граждан? В этом следует понимать предназначение персонажа и ужас ситуации? Картина поднимает множество тем и задаёт вопросы, отвечать на которые зрителю придётся самостоятельно. Это истинно артхаусное произведение, плод совместного труда двух фантастов и двух фестивальных режиссёров. Его кажущаяся неестественной в изображённой ситуации гуманистичность лишь позволяет ударить больнее, чтобы попытаться разбудить успокоенное сознание и очерствевшее сердце. Отдохнуть во время просмотра не получится ни у кого.

Мрачная эстетика Лопушанского 80-х явление прекрасное и незабываемое. Она созвучна времени, но и делает его стиль очень личным и узнаваемым. Мир после ядерного взрыва тема не новая, но в тот год попала в самое сердце напряженного коллективного разума. Главная заслуга фильма - это настоящее, без прикрас, изображение постапокалиптичного мира, где нет ничего нормального, нет ненужной романтизации, как часто бывает в мейнстримовых западных фильмах на эту тему. Это оголенный ужас и боль, это звенящий, пронзающий твоё зараженное сердце крик наполовину сгоревших детей. Вообще сцена, где герой Ролана Быкова ищет своего сына в детском отделении больницы - может претендовать на одну из самых мощных в кино. Молодой режиссер бескомпромиссен, он не щадит зрителя и в этом его сила. На протяжении всей картины режиссер не оставляет места для надежды. И вся визуализация фильма направлена на это: локации, реквизит, костюмы, фактура актеров. Авторы фильма погружают тебя в физический ад, в мир, где кроме сепии не осталось других красок. Выбранная цветовая гамма соответствует ощущению постепенного затухания человечества, захлебывающегося в радиоактивной желчи собственных кошмаров. 'Ненавидь ближнего своего, ненавидь дальнего, ненавидь самого себя' - говорит один из героев, создавая новые заповеди. Каждый из них пытается защитить сходящее с ума сознание по-своему: ищет позитивную теорию и уходит в отрицание, создает гуманистический манифест человечеству, уходит на долгие годы в бункер.

На фоне какой-то войны с ядерным угаром человеки прячутся в земле и под ней. Рядом взлетают военные ракеты, ездит военная техника, ходят военные в химзащите. И мы смотрим на пожелтевшую картинку людей, которые в трудных условиях толкают нам свою философию жизни. К сожалению, качество записи и звука тут оставляет желать лучшего (картине явно нужна реставрация). Аналогично реставрировать хочется и сам сюжет, но это уже невозможно по понятным причинам. Я же понимаю, что фильм снят в перестроечное время. В перестройку многое перестраивалось. Отечественная киношка в том числе. Она духовно стала не такой чистой. Много чего-то западного в ней появилось. Опять же всё больше обнажёнки. И у нас тут одна мадам для чего-то обнажается. Да и сама философия жизни в 80-ые поменялась. В этом фильме, если честно, какая-то непонятная болезненная философия есть, в которую вникать нет желания. Хотя и понятно, что во время ядерной войны или чего-то такого, как в фильме, у людей меняется мышление и философия. Какие-то переломы общие ломают и нас.

Тягостные мысли одолевают при просмотре «Писем мертвого человека», притом не важно, смотрите вы его в первый раз или повторно. Лично для меня не так был важен профетический аспект фильма, за что он и получил Госпремию СССР, сколько единство атмосферы, антуража и интонации, которое тем более удивительно, что достигнуто скромным бюджетом и минимальными техническими средствами. В отличие от несколько эпигонского по отношению к «Сталкеру» «Соло», «Письма мертвого человека» - уже уникальная по неповторимой стилистике лента, эстетические характеристики которой моментально узнаваемы. Дебютная полнометражная картина Лопушанского – это не просто очередная вариация на тему ядерного постапокалипсиса, это размышление о судьбе гуманизма в ситуации гибели цивилизации и человечества, попытка защитить христианское человеколюбие (симметрия между героями Ролана Быкова и Вацлава Дворжецкого вполне очевидна) и неприспособленную к жестокости мира интеллигентность подлинных ученых и воинов духа. Выбор Ролана Быкова, к тому моменту только что прогремевшему с «Чучелом», не случаен, а его герой так же откровенно зарифмован с образом академика Сахарова тоже не просто так. Фильм вышел на заре «перестройки», когда гуманистические идеалы «шестидесятничества», оплевываемые сегодня самоназванными «патриотами» и советолюбами, еще только набирали голос: какое-то нутряное стремление к истине, к последней правде, которая способна свалить горы идеологической лжи, звучит и в фильме Лопушанского – этого удивительного кинохудожника, оставшегося верным шестидесятническому гуманизму даже в эпоху его девальвации и циничного осмеяния. Режиссер «Писем…» показывает своим фильмом, его концепцией и исполнением тесную связь между гуманизмом и христианством (не зря лента завершается закадровым монологом, написанным в манере текстов Священного Писания). Лопушанский понимает (и последний на данный момент его фильм это подтверждает), что подлинная гуманность, истинное человеколюбие сокрыто не в светском ренессансном титанизме, уже отгремевшем и забытом, а именно в евангельском благовестии, в проповеди любви к человеку, которой учил Христос. Как бы мрачны не были «Письма мертвого человека», как бы порой не тошнило от вирированного изображения, будто запечатлевшего радиацию на пленке, как бы не ужасал постядерный антураж катакомбной жизни последних людей, герой Быкова Ларсен продирается через толщу тотального отчаяния к тому, чтобы отдать себя людям – детям, как Христос, живший не для Себя. Он дает им уроки доброты и человечности даже тогда, когда всему этому никто уже не верит (убедительны и страшны портреты других взрослых героев – кто-то сходит с ума, кто-то кончает с собой, кто-то захлебывается в ненависти к человечеству, кто-то проповедует новую мораль, но никто кроме Ларсена и пастора не верит в гуманизм). Как бы тягостен не был этот фильм, он дает надежду в финальной сцене детского выхода на безлюдную поверхность: дети идут, как в вальсе Смерти из «Седьмой печати» (почти прямая цитата), но их путь – от отчаяния к надежде, ибо они научены последним гуманистом земли, научены Разумному, Доброму, Вечному. И на фоне этого человеколюбивого, совершенно не ложного и не раздутого пафоса, так ли уж важны остальные достоинства «Писем…», даже его предсказание Чернобыля?! Даже если бы их не было, а была бы лишь линия Ларсена и детей, все равно бы фильм остался в истории как мужественный жест в защиту идеалов цивилизации, даже когда самой цивилизации уже нет. Когда вышел полнометражный дебют Лопушанского, СССР оставалось жить пять лет, и это не случайное совпадение: крах социализма – событие столь же колоссальное для конца ХХ века, как мировые войны для его первой половины. Именно эта гибель целой империи, а не только страны, вызвала к жизни апокалиптический кинематограф Константина Лопушанского, ведь его эстетика может быть прочитана не только буквально как постядерная, но и метафорически, как художественное запечатление гибели социализма, целого мира, разделявшего общечеловеческое и классовое, идеологически вычеркнувшего из жизни миллионов людей простой и понятный гуманизм, ведшего агрессивную войну против христианства. И вот этот попранный гуманизм, реанимированный в эпоху «оттепели» оппозиционным к власти и идеологии шестидесятничетвом, воскресает и оказывается живее всех людоедских законов классовой морали. Лопушанский пестует и лелеет его и в «Соло», и в «Письмах мертвого человека» в атмосфере тотальной деградации и девальвации, верит в гуманность и интеллигентность как основу духовности, надеется, что они выживут даже несмотря на коллапс всего и вся. И мы верим и надеемся вместе с ним.

Режиссерский дебют Константина Лопушанского представляет собой постапокалиптическую притчу на злободневную тему того времени. Во время выхода фильма шла холодная война, люди по всему свету, как-никак стали задумываться о возможности гибели человечества и ядерной зимы, так еще и масло в огонь подлила Чернобыльская авария, случившийся примерно в то же время. Фильм, по сути своей, ничто иное как пьеса в декорациях выжженного ядерной войной мира. В картине в основном показан быт людей и детей выживающих в катакомбах и пытающихся как то смирится и наладить жизнь… Но разве это можно назвать жизнью? Сразу скажу, что являюсь большим поклонником постапокалиптического кино и когда я узнал, что в СССР существует фильм с одним из любимых мне под жанром кроме «Сталкера» Тарковского, то немедленно сел за просмотр. И в целом остался доволен лентой. Раз уж вспомнили про Тарковского, то стоит упомянуть очевидные параллели фильма именитого режиссера и новобранца Лопушанского. В обоих лентах представлен не стандартный взгляд на мрачное будущее, философский подтекст, интересные режиссерские и операторские приемы, размышления о жизни и смерти и о том, что привело ко всему этому и как этого можно было избежать. И если картина Тарковского в основном состоит из завуалированного символизма и очевидных аллюзий, то картина Лопушанского больше говорит о человеке, о моральном выборе, об ошибках совершенных в прошлом и о том, что рано или поздно за них придется расплачиваться, даже если цивилизация уже рухнула. Главным действующим лицом является ученый по имени Ларсен, именно он пытается найти причину произошедшего снаружи, и именно от него исходит та самая духовная составляющая истории, из-за чего мне так понравился фильм. Так почему же Письма МЕРТВОГО человека? А все дело в том, что как в той истории с паровозом, Ларсен, да и не только он, являются самоубийцами. Когда то, совершив большую ошибку в прошлом, им остается либо смириться либо расплачиваться за эти ошибки, но вот только мира больше нет, а следовательно по философии самого Ларсена его тоже нет. Скажу что фильм является очень мрачным, на протяжении всех полутора часов веяло безысходностью, именно такого я ждал от того же «Сталкера» и жду от всех фильмов подобного жанра, заслуга в этом не только истории и в виденье режиссера, но и в технической составляющей. Идеально подобрана цветовая гамма, разделения цвета между прошлым и будущим передана отлично. В общем, все, что касается атмосферы ленты, сделано на высшем уровне, особенно если учесть не большой размах в бюджете. К актерской игре тоже нет никаких претензий. Перед нами показаны, на мой взгляд, живые люди, чьи проблемы предельно ясны. Естественно хочется выделить Ролана Быкова в роли Ларсона. Человек всю жизнь врет, но перед смертью говорит правду! Эти, и еще многие другие цитаты из кинокартины, как-никак передают всю глубину истории и главным образом влияют на восприятие атмосферы и мира фильма. Делая вывод, скажу что в отличии от собрата в лице Тарковского, Лаупшанский более понятен в изложении своих мыслей и на зрителя оказывает больший эффект своей эстетикой. Я считаю подобное кино на все времена, так как его актуальность еще не скоро пропадет.

'Письма мертвого человека' - это не тот фильм, который можно посмотреть тогда, когда для кинематографа находится лишнее время. Это нисколько не расслабляющий фильм, который просто предстаёт пред зрителем в образе такового калейдоскопа картин и образов, что соединившись воедино являют динамичную, завораживающую историю. Это не то кино. Сие первое полнометражное творение режиссёра Константина Лопушанского - это также завораживающее зрелище, но которое обладает своим, особым очарованием, тем, что способно обворожить, запомниться, а более всего - напугать. Крайне тяжелый для осознания и принятия фильм, который, несмотря на свою жизнеутверждающую концовку, остаётся в глубине души столь горестным комом осознания людской не идеальности, что порождает в голове искренне злокачественную опухоль сплошной депрессии, которую сам явственно источает. Картина 'Письма мертвого человека' ни в коем случае не лишена огрехов. Невнятное объяснение случившегося, эфемерные образы, которые зачастую не способны дать понять зрителю, что полностью основывают свой характер на метафоричном поприще, почему касательно модели поведения могут возникнуть вопросы даже у заядлого любителя кино. Скудная цветовая гамма - всё это способно оттолкнуть зрителя. Но самое интересное, что то, что я перечислил, можно предъявить и как плюсы картины. То бишь те же самые факторы сего кино являются и его сильной стороной, бесспорной составляющей его стилистики, которая столь рьяно передаёт атмосферу упадка, атмосферу не только Апокалипсиса физического мира, но и полнейшего омертвения людской души, разума, уверенности в себе и роде человеческом, что не проникнуться этим безукоризненно гнетущим антуражем невозможно. Во времена, когда фильм был только представлен публике, он был неимоверно актуальным явлением на площадках событий тех дней, где только-только радионуклиды в воздушное пространство планеты Земля 'выбросил' четвертый энергоблок Чернобыльской АЭС, а понятие Джорджа Оруэлла 'Холодная война' всё ещё заставляло вздрагивать людское тело. Тема ядерных взрывов, общей погибели, невозможности вернуть всё на круги своя была пусть и не полностью осознана человеческим родом, но пугала, притом пугала неимоверно. И именно в тот момент Лопушанский явил миру данный фильм: триптих истории человека, потерявшего в первых двух актах самое дорогое, а после приобретший всё, чего только мог мечтать, потому и не было более смысла продолжать чего-то желать, хотеть... Но был ли в общем смысл в данном фильме? Да! Однозначно да. 'Письма мертвого человека' - кино с пусть и скучными, но бескрайне философскими образами, которые мастерски отыгрывают Ролан Быков (профессор Ларсен), Вацлав Дворжецкий (Пастор) и многие другие. Они в своём тандеме, в общем взаимодействии на осколках мертвой истории повторяют её вновь, будто говоря зрителю о том, что ничего не кончено. Но вместе с тем авторам удаётся и сохранить загадачность продолжения, не давая однозначного ответа на вопрос о том, сумеет ли всё прийти в ту самую счастливую норму, которую в некий момент мы начали считать обыденностью. Это - крайне трудный для восприятия фильм, ибо в своей скудной гамме он показывает разрушенные кварталы городов, где на улице в грязи лежат десятки, сотни тел женщин, мужчин, детей; где по этому разлагающемуся смраду ездят огромные машины военных спецслужб, которые тщетно пытаются сохранить цивилизованный порядок там, где сама цивилизация уже мертва. Беспринципно страшный фильм, который пугает своим реализмонм Он не гиперболизирует общие слухи - нет. Он даёт зрителю представление о новом для того времени понятии: 'Ядерная зима'. Сейчас, конечно, понятно, что она бы была иной, но от этого фильм не теряет своей сущности ужаса, выстроенного на основе реальных событий возможного рукотворного Армагедона. То, что предшествует в фильме всему происходящему, то, как ведут себя люди после случившегося, то, что остается после нас и что являет собой так и не разгаданную загадку нашей дальнейшей судьбы... Это всё обволакивает коконом отчаяния, бременем злости на самого себя и человечество в целом просто за то, что мы способны допустить подобное. Фильм-призыв, антивоенная картина, которая страшнее многих документальных кинолент своей жестокостью к зрителю, своей монструозной фантазией, которая всё-таки не 'заходит' за рамки реальности. Прекрасно и ужасно одновременно. Кино, которое очень сложно смотреть, но которое необходимо увидеть. P.S. Спасибо за внимание.