Путевка в жизнь

Совершенно случайно наткнулась на этот фильм. Очень заинтересовал тем, что это первый советский звуковой фильм. 1931 год. Сколько лет уже прошло, а это кино до сих пор смотрят и, несмотря на его давность, оно не теряет актуальности. Всё-таки изобретение кинематографа - одно из великих, ибо благодаря кино мы можем запечатлеть какое-либо время и через много-много лет другие поколения могут увидеть это. Это кино о том, что люди могут меняться. Да, не все, но большинство могут. Что труд, действительно, облагораживает человека. Дети в этой картине беспризорники, воры и хулиганы. Главный герой меняет их благодаря своему дружескому подходу, старается, чтобы у детей просыпалась совесть за сделанные плохие дела, чтобы они начинали понимать, что делать можно, а что нельзя. И, несмотря ни на что, он верит в них. Верит, что они могут исправиться и стать честными и добропорядочными людьми. В этом фильме нет ни спецэффектов ни цветов, ни высокого качества картинки, к которым мы все привыкли. Иногда приходится вслушиваться в то, что говорят, потому что не всё понятно. Но есть в этом кино что-то такое, что берёт за душу, за живое, что не даёт заскучать, перемотать или выключить фильм на середине. В нём есть что-то чистое и светлое. Видно, что в этот фильм вложили душу. Фильм, который вечен. Думаю, его должен посмотреть каждый. 10 из 10 Приятного просмотра!

Иконопись открытых лиц. Открытых нашему взгляду до предельно возможной боли сочувствия, сострадания, несогласия с несправедливостью мироздания… до предельно же возможной радости материнской любви, отцовской гордости, уверенности в человеческом благородстве и силе свободного духа… Бьющий с экрана экстаз размаха труда сотворения нового мира и раскрытия всей сияющей высоты, спасенного из плена темного прошлого, юного человека будущего… Фильм-фреска, фильм-плакат, фильм, бьющий наотмашь остротой деталей вечных сюжетов и, одновременно, открывающий новые горизонты возможного в никогда прежде не виданном размахе задач, которые поставила себя, загоревшаяся безумной мечтой о достижимости всеобщего земного счастья, моя страна… Невозможная в своей всепобеждающей вере в возможности человека улыбка товарища Сергеева (Николая Баталова). Невозможная… но вот она — есть. Вот этот смех, эта открытость, эта уверенность в своих и наших силах, для которых нет никаких преград. Вера в человека. Вера в Человека. Вера до самопожертвования. Которым — вот чудо евангелия 20 века — и рождается тот человек, который достоин и этой веры, и этой жертвы. *** Да, человек слаб. Да, человек смертен. Да, случайность правит нашей обыденностью… вплоть до болезни, вплоть до помутнения рассудка, вплоть до смерти. Вот начинается самый счастливый день в семье — день рождения выросшего сына. Влюбленные лучащиеся глаза матери не могут насмотреться на своё чудо. Отец возносится над нелегкой обыденностью счастьем гордости. Сын купается в гармонии мира… Одно нелепое столкновение, несколько сантиметров неудачного падения и ничего этого нет. И ничего не поправишь. Это невозможно принять. В это невозможно поверить. Это не может быть. Навсегда ненужный стакан воды в окаменевших руках сына. Остановившийся взгляд отца. Деловитые, убийственно медленные движения медицинской бригады — «Мы мертвых не лечим»… …Мир рухнул. Мира больше нет. Лохмотья души отца не могут принять, что мир вокруг продолжает быть. Глаза отказываются видеть, что все не рухнуло вместе с его жизнью. Мир предал его — он отомстит ему медленной смертью своего Я в фантазмах алкогольного пойла. Мир предал — но и сын его предал — как он может выглядеть таким же каким был. Как он может спать, как он может слушать своё радио — когда мир рухнул! А потом сын пропал. И наступила трезвость. Трезвость горя еще большей потери. Потери от действий своих рук… Это короткий эпизод фильма — вводная часть истории, которая приближает историю сирот к тем семьям, которые спят в своем самодовольстве комфорта, построенном на песке эгоистичного самообмана в прочности «мы же правильные, не то что они»… Эпизод — чтобы разбудить. Эпизод-плакат — не допускающий даже тени мысли о пошлости и банальности — потому что не бывает такого уровня искренность пошлой и банальной… А «гулящая» девочка с сифилом… А упившийся Васька-Буза, убивающий свою собаку и пошедший крушить всё вокруг, ведь «уже всё равно»… А Фомка-Жиган, властелин изнанки мира, ради доказательства своей власти строящий бордель в лесу… А Мустафа-Ферт — бьющая через край уверенность в своей фартовости, означающая хождение по самому краю. Максимализм самоуверенности до самоотречения. Радость жизни несущейся вперед убежденности в своей счастливой судьбе, которую ты сам же еще и еще подталкиваешь… Все эти истории и лица бьют в зрителя самой сильной правдой — правдой искренней веры художника — умеющего свою искренность не предать компромиссами и косорукостью… *** Фильм-призыв. Фильм-проповедь. Фильм — гимн христианству, запретившему так себя называть. Превознесение новых святых, новых монахов — творящих посюсторонний рай, борющихся с посюстсторонними чертями, спасающих вокруг себя малых сих… Фильм 1931 года — мастерская игра светом и тенью, игра эмоций и ожиданий, игра страха и надежды, игра жизнью и смертью? — Нет! Это были не игры. Фильм — как и эпоха, его родившая — они оттуда, где играться в игры перестало быть интересным, где игры в царя горы и игры в бисер выпали из списка сколь-нибудь стоящих занятий человека — а вместо них разворачивалась самая серьезная что ни на есть Работа — работа оплачиваемая всей жизнью — работа над реальностью, чтобы её взнуздать и поставить на службу — чтобы она сейчас и навсегда перестала быть игрой случая, а стала гарантией непрерывно возрастающего счастья бытия человеком… …Получилось ли это у наших дедов-прадедов? — Нет. Но ведь еще не вечер. Парижская коммуна продержалась 72 дня. Советская власть — 73 года… …Никакой порыв человеческого духа не бывает напрасным, пока живы те, кто помнит о нем и продолжает хоть в каком-то виде его. P.S. Прототипом коммуны из «Путевки в жизнь» была Болшевская трудовая коммуна. Коммуна и перенесенный ранее из Петрограда Орудийный завод фактически положили начала городу, который мы сейчас все знаем как Королёв — крупнейший в России наукоград, космическая столица России…

Странное стечение обстоятельств привели меня к этому фильму, сразу скажу, что предпочитаю фильмы 70-х/90-х годов и желательно в цвете, то что смотрел в ч/б и запомнилось можно перечислить по пальцам. Теперь к делу - труд сделает из обезьяны человека, а идеи Феликса Дзержинского из беспризорника - гражданина. Стоит отметить, что заворожило начало - Михаил Жаров читает текст, так сейчас этого ни кто не делает, пробирает до глубины души, озвучка такая, что приходится вслушиваться в каждое слово, но это абсолютно не мешает просмотру. Очень обрадовала игра 'Мустафы', остальные актеры не отыгрывают на современные 10 с плюсом. Тема любви мужчины и женщины в фильме до конца не раскрыта, но показано то, какой женщина быть не должна, да и мужчина тоже. Лента радует порой неожиданными крылатыми фразами и музыкальным сопровождением. После просмотра также можно просмотреть истории о том, кто же был такой 'железный Феликс' и почему ему посвятили такой хороший и идейный фильм. Кому фильм смотреть не рекомендуется - привыкшим к спецэффектам, ругающим советскую власть вдоль и поперек (эпизод с церковью может дорого стоит для вашей психики). Без ограничений по возрасту, хотя сейчас пройдясь по ключевым моментам ему бы поставили рейтинг +16. Теплого 'лампового' просмотра. Смешения Шекспира и жаргона, радости и грусти, надежды и ожидания будет обеспечено в этой ленте 1931 года. Прикоснитесь к прекрасному - оно не увядает.