Вечная дочь

Режиссёр Джули решает провести рождественский уик-энд вместе с престарелой мамой Розалинд и псом Луи в каком-нибудь тихом месте, дабы заодно поработать над сценарием своего нового фильма. Они приезжают в старый отель, расположенный где-то в уэльской глуши, но это место для них вовсе не чужое – когда-то особняк был их фамильным гнездом, с которым у Розалинд связано много воспоминаний. Всё бы ничего, но героям приходится столкнуться с тайнами прошлого. Перед нами интригующий и медитативный рассказ о тайнах и обидах прошлого. Постановщица Джоанна Хогг с самого детства крепко дружит с Тильдой Суинтон и периодически снимает её в своих картинах, начиная с самой первой короткометражки 1986 года «Caprice». Сама Джоанна очень любит работать в жанре 'автофикшн' – смеси реальной автобиографии и художественной прозы, когда вполне реальные события искусно переплетаются с авторским вымыслом. 'Вечная дочь' стала эталонным примером работы Хогг в этом направлении: она рассказывала, что вынашивала идею картины об отношениях матери и дочери, путешествующих вместе, почти 15 лет. И вот это случилось. Тревога и скорбь, царившие в душе Хогг, помножились на сложные съёмочные условия (работа над фильмом шла в разгар локдауна в полной секретности) и в результате обрели идеальную художественную форму, пробирающуюся куда-то под кожу и заставляя зябнуть от неудобства. Скажу сразу, что фильм очень монотонный и тягучий, он полностью построен на игре Тильды Суинтон: она играет здесь 2 роли. Её очень много и она очень разная - мы видим мать и дочь с одинаковыми лицами, но на этом их сходство, в общем-то, и заканчивается. Одна из них спокойна, уверена в себе и своенравна, а другая - тревожна, порывиста и ранима. В этой тревоге таятся все надежды и сожаления относительно того, что уже случилось или чему увы, случиться уже никогда не суждено. Нахлынувшие воспоминания Розалинд напоминают сквозняк. Сценарий Джули никак не складывается в единое целое: всегда чего-то не хватает, потому что Джули по-настоящему не знает собственную мать. Все диалоги дробятся на обособленные монологи, в которых режиссёр маскирует горькие мысли о смертности и тяжёлом чувстве обиды и вины. Единение оборачивается слиянием, а прощание — исповедью, которую тут же поглощает воронка времени, которого так не хватает. Весь сюжетный ход я разгадал на 10 минуте фильма. Сюжет здесь не то чтобы не движется, скорее дрожит и переливается в воздухе, как непостижимый мираж — или как зеркальное отражение слова LOVE, которое в одном из кадров перекрывает тонкую фигуру героини. Сюжет этот, как становится понятно ближе к концу, кстати, вполне традиционный — в духе Чарльза Диккенса. Красивая история самокопания и давних обид обрамлена нужной и обволакивающей готичностью: с одной стороны, нам показан жутковатый отель, где постоянно слышен лишь вой ветра, пустые коридоры оглушают тишиной и потому редкие шаги хостес отдаются громким эхом, а скрипы и грохот заставляют просыпаться в страхе посреди ночи. А с другой стороны, это та самая разновидность 'комфортного' страха, который давал нам в детстве (и не только) приятное чувство безопасности, он всегда окрылял и воодушевлял на откровенные разговоры, даже о призраках. От этих призраков прошлого никуда не деться, от них не спасут никакие заклинания и обереги, и единственный способ избавиться от их присутствия – доверительная беседа, честность по отношению к себе и обязательное изживание скорби и безудержное чувство вины о потерянном времени... Но всегда есть личный предел и вот переступая и озвучивая его, становиться вроде бы легче, туман рассеивается и проглядывается солнце. 7 из 10 Кнышов Андрей

Во-первых, я уже почти уверен, что эта женщина прибыла к нам с другой планеты, а во-вторых - в этот раз, похоже, не одна, а в компании своей матери, которую тут играет тоже она. В какой-то момент даже промелькнула мысль о том, заплатили ли ей два гонорара? Издевательски некомфортный победитель венецианского кинофестиваля пытается вытолкнуть нас из своего пространства, скрипя, шурша и воя из всех щелей мира без любви, оставляя без ответа на главный вопрос: «а был ли мальчик?» В поединке Тильды с самой собой победителей быть не может, поэтому наблюдать нужно за каждой из них, ведь одна лишь отражение едва сдерживаемой боли другой… Отчаянная попытка британского режиссёра заместить необходимый ей самой курс психотерапии созданием фильма о неспособности к любви, без которой жить не столько сложно, сколько абсолютно бессмысленно.