Сто дней после детства

Иногда бывает, что смотришь смешную комедию, а авторы снимали не комедию. И нет отзыва ужаснее. Если бы фильм состоял из одного (и самого знаменитого) кадра с Татьяной Друбич с книжкой и грушей, ей-богу, он был бы лучше. Да, такая любовь у каждого в юности была, и при воспоминании о ней сердце сжимается в любом возрасте. Вальс на рассвете в чистом поле был далеко не у всех, но тоже — эта сцена, преисполненная эротизма в самом чистом его смысле, почти шедевр. Лето, ивы, вода. Отчуждённость страдания, которое всегда только твоё и ничьё больше. Да, здесь — «да». Проблема в том, что это от силы треть хронометража. Я специально начал с достоинств, чтобы не выставить себя чёрствым Лунёвым. Я ждал от этого фильма, что он сделает мне больно, я хотел этого; я хотел вспомнить себя в четырнадцать, как страдал от своей первой любви. Вместо этого фильм «делает мне смешно». Добрые 2/3 решены в комедийном ключе. Это, наверное, имеет право на существование, но это действительно неожиданно. Комедийность проявляется в самых разных вещах. Это и жанровая условность (практически полное отсутствие надзора со стороны взрослых за детьми — это в пионерском-то лагере; столь же неправдоподобная реакция героини Меньшиковой на выдуманную болезнь — позвали бы врача, у них же есть врач?). Это и отдельные сцены, которые можно было бы счесть гэгами (сцена со снятием гипса стамеской — и очевидная травма, которая никак дальше не сыграет; танец одинаковых внешне девочки и мальчика, где девочка выше ростом — и зарифмованный дважды «увод» мальчика со сцены, где девочка грустно машет ему рукой вслед). Это отдельные реплики («Это полотно написал итальянский художник болгарского происхождения, живший в России» — и дальше не звучит имя. Что им мешало вставить имя, если это не_комедия? Ведь без имени это юмор, причём тонкий; ведь все мы привыкли к речи экскурсоводов; художник либо неизвестен, либо известен, он не мог сменить три (!) — не две — страны и потерять имя). Это, наконец, целые сюжетные линии — как комедийно всё развитие линии с ногой, от замысла через воплощение до разрешения. Почему? Потому что трикстерский ход в духе Петрова и Васечкина сочетается с предельной серьёзностью и искренностью Лопухина. Этот зазор и порождает несоответствие, то есть – смех. Поскольку до драматического прочтения этой коллизии (персонаж совершает глупый поступок и не понимает его глупости) фильм тоже не допрыгивает, но и слава богу, потому что это был бы уже Гамлет. Сюжет с ногой остаётся в общем сюжете именно на уровне комедии. Некоторые рецензенты говорят, что это сказка, что это условность не комедийного, а чуть ли не метафизического характера. Чистота юности, Лермонтов, идеал. Чистота души. Думаю, рецензенты льстят, и прежде всего сценарию, а не постановке. Предельно фальшивая сцена с медсестрой (поднять с койки человека с солнечным ударом из-за пустяка); нечеловечески серьёзный Шакуров (он вообще-то с детьми пубертатного периода работает), «педагогический эксперимент» руководства лагеря вообще без комментариев. До чего лучше, до чего осмысленнее решена сцена серьёзного мужского разговора о трудности первой любви в фильме «В моей смерти прошу винить Клаву К.»! Как много за те несколько минут персонаж Костецкого говорит сыну. Здесь вроде бы персонаж Шакурова тоже должен был сказать что-то важное и оправдать существование себя в сценарии, и вроде бы попытка сделана — но понял ли что-то Лопухин? То ли ему сказали? Не уверен. Ведь что важно — все эти комедийные элементы не планировались! Как не планировалось комедийное решение манеры речи персонажей, говорящих подчёркнуто литературно (в «подлость» в устах четырнадцатилетнего ещё мог бы поверить, в «сподличал» — уже нет). И, что ещё важнее, с весьма специфической интонацией главного героя «Курьера» (уже упоминали), но у него-то это маска, внутренняя защита! Здесь, в сцене «детского партсобрания» это ещё было ничего — но дальше-то, дальше-то всё не просто серьёзно, дальше вопрос «жизни и смерти». А речь (почти у всех детей) по-курьеровски картонная. Базин, вот твой вишнёвый компот. Что это? Плохая игра? Замысел? Больше похоже на первое. В общем, жаль. Лучше бы просто полтора часа любоваться на действительно какую-то небесную красоту Татьяны Друбич под музыку Шварца. Каждый вспомнил бы и свою Лену, и своё лето.

Бывает художник 'ищет', поворачивают свою модель, 'одевает- раздевает', ставит освещение. Поиски! Да. Иногда 'прекрасная мука' слушать, и покупать как 'любимый музыкант' из года в год, в многих альбомах ищет 'ту самую мелодию'. И вроде нажимает верные клавиши, и звуки правильные! Но только они не в той последовательности. Да есть звуки, а есть ритм. Кажется что если у тебя в руках есть 'прекрасные бусины' - сокровища, 'ноты и гармонии', то ты в любом случае как то из них соберешь прекрасное 'ожерелье'. Кажется, из ярких персонажей, из их историй даже можно собрать годный кинофильм. В творчестве Сергея Соловьёва наличествуют сборки преемственности сюжетов, нити аллюзий и бусы цитат. 'В 100 днях' все как раз удалось все получилось соединить вместе. И столы, и дожди Тарковского пригодились! Классика совершенно инновационного нового подрастающего жанра. Вот только это 'хорошо', это самый первый его набросок по избранной на всю жизнь теме. Рисунок 'на коленках', на салфетках! В '100 днях - Ах - после детства'! Наконец то, на советских экранах, после сказок 'тёти Вали' появилось кино и для подростков. Можно и 'с ними ' разговаривать! Это оценили 'серьезные старики'. Увиденный и понятый страной, режиссер получил Госпремию СССР и премию Ленинского комсомола, и призы фестивалей во Фрунзе, Авеллино и Западном Берлине и еще заслуженного деятеля искусств РСФСР, Как ни старался потом мастер масштабировать этот первичный набросок сделать из него 'Полотно - триптих - пентаптих', ничего уже подобного не получилось. Но тем не менее этот долголетний кропотливый труд- 'разбор - с отливом' все равно был прекрасен. Долгая работа с одиночной бусиной, 'на режиссерском оплечье'. Видимо здесь секрет несовершеннолетия - возраста пионерской героини. Купался и купился на личико маленькой Моны Лизы, поскупился отдавать. Присвоил навеки. Любовь и развязность. Откровенность, и парчово-тканная пошлость. Вот среди детского танц пола, белый танец! Вдруг какой-то развязный саксофон на детской площадке, действительно диву даешься. Французская тема, чувственного сладострастия. Я был уверен что их галицийская культура породила одну-единственную подобную фривольную мелодию из фильма Эммануэль. Но Соловьёв нашёл ещё подобный муз-текст, где тоже 'это самое дыхание', двоих. Это великий подвиг открывать для мира 'женщину'. Задавать идеал, тон причёски, идеи макияжа и загара. Раньше этим занимались 'древние скульпторы'. Создавали и ставили, на площади для осмотра. Роден пал в депрессию, когда его обвинили в том что он не ваяет, а просто делает отпечатки с живых людей. Роден больше никогда не делал статуи 'один в один'. Автор и муза, автор и ученица. Это не просто война либвей, но и война талантов. Убить дракона, или воспеть дракона! Идеалы всегда тяготеют во что то воплощаться. Героини становиться заслуженными артистками. Да многие ищут свой идеал среди людей, это профессиональные влюбленные, художники, потом фотографы, и уже потом режиссёры.

Слышал много хвалебных отзывов о фильме и много лет хотел ознакомиться лично, как бывший вожатый и человек, которому тоже когда-то было 14, но собрался посмотреть только в зрелом возрасте. Впечатления противоречивые, но общий вывод такой: фильм хороший, идея в основе - отвратительна. В первую очередь сюжет. Он - красивый, изящный, лиричный, пронзительный и ладный настолько, что даже неспешный ритм сцен фильма ничуть не делает развитие событий провисающим или скучным. В общем, сценарий отличный. Очень органично собраны локации, актёры, виды фильма. Все прямо подходят друг другу. Актерская игра, антураж и реплики героев несколько наиграны, как будто мы смотрим спектакль, а не фильм, и это даже поначалу бесит, но быстро привыкаешь и начинает нравиться. Похожее можно сказать и про множество условностей, противоречащих тому, как выглядит реальная жизнь в детском лагере - про очень многое можно сказать 'так не бывает', но для художественного произведения все отступления и искажения здесь абсолютно оправданы. Всё похвалил, так в чем же проблема и почему отрицательный отзыв? Фильм навязывает, впечатывает в психику и цементирует там деструктивный образ неудачника. Ложно выдавая его за образ возвышенного лирического героя. 'Воспитывает чувства', так сказать. Ах, Митя, Митя, ты реально, сидя на брёвнышке рядом с Соней, чувствуешь себя подранком, Байроном, рыцарем печального образа, глубину и возвышенность души которого обязательно оценит не сейчас, так в будущем юная девушка, прекрасная душой и телом? Нет, Митя, ты лох. Лох и неудачник. В 14, 24, 34, и так далее, в любом твоем возрасте женщины будут презирать таких как ты. Впрочем, идя дальше этой же тропой, которую тебе так любезно проторили авторы фильма, до 24 ты не доживешь. Хотя, может быть, тебя и подберет какая-нибудь неприхотливая искательница 'простого женского счастья', выжмет досуха, а потом выкинет на помойку. И закончишь ты свои дни в бутылке, *роскомнадзоре*, или дурке, если повезет. И самое обидное, что при твоих данных ты мог бы быть совсем другим и жить совсем другой жизнью, если бы сценаристы с режиссером не запихали тебя в омеги. А самое страшное, что они уверенно и без малейшего сомнения представляют такой образ не только нормальным, но даже достойным. Воспитатели чувств, mein Gott. Не знаю, может быть, в том, другом мире, откуда родом и фильм, и актеры, и даже мы - бодрящиеся и молодящиеся миллениалы, всё было по-другому, хотя я очень сильно в этом сомневаюсь. Но сегодня, в том мире, где мы живем, ты, дорогой мой король френдзоны, обречен. И я совершенно точно знаю, что скажу своим сыновьям, когда им будет по 13-14 лет - не будьте такими, как Митя, будьте такими, как Глеб. Хотя бы.