'Белый шум': Don't you know that you're toxic
You're toxic, I'm slipping under With a taste of poison paradise I'm addicted to you Don't you know that you're toxic? (с) *** Драмеди абсурда Netflix “Белый шум” (White Noise) рассказывает историю семьи Глэдни, которая оказывается свидетелем экологической катастрофы и поднимает тему токсичной (в прямом и переносном смыслах) среды вокруг человека. В этом фильме все постоянно говорят. Коллеги на работе Джека Глэдни, его дети дома обмениваются информацией, новостные передачи исторгают порции сообщений. Фильм начинается с фразы: “Включите этот фильм”, и в кадре появляется профессор, который рассказывает о том, что аварии на экране не стоит воспринимать как катастрофу. Удивительно, но катастрофы и аварии у Ноа Баумбаха предлагают расценивать с положительной точки зрения. Эта информация пронизывается россыпью полуполезных фактов, эдаких реплик для смолл-токов, чтобы побороть неловкость в компании: есть ли у овец ресницы, что верблюд запасает в горбу, в Чили добывают медь и уголь, а в Боливии - олово, а в Калифорнии изобрели концепцию стиля жизни. Возникает ощущение, что в голове шумит, её сдавливает от постоянного звука чужих голосов. То есть с этой точки зрения Ноа Баумбаху удалось погрузить зрителя в свою историю. Ему удалось внушить чувство тревоги и раздражения от постоянно и ото всюду звучащих голосов. Здесь так много говорят, что реплики перемешиваются, и их трудно разделить на разные высказывания и отследить, кому именно они принадлежат. Примером такого нелепого слияния информаций является сцена лекции об Элвисе Прэсли, куда пришёл главный герой фильма и подключился к лектору со своей информацией об Адольфе Гитлере. Режиссёр Ноа Баумбах рисует катастрофу на фоне катастрофы. Он противопоставляет масштабную экологическую катастрофу микровселенной со своей экологической обстановкой – семье. Что такое маленький человек против природы, которая взбунтовалась: воспользовалась аварией и стала токсиком в адрес человека... Все факты перемешиваются, включая и те, что важны для лекций. Информация поступает ото всюду, человек поглощает факты и новости тоннами, поэтому, когда поступает реальная угроза, он просто хочет, чтобы жена приготовила ему ужин и в конце получить десерт. Есть в этом какая-то преувеличенная интерпретация беззащитности человека перед глобальными проблемами. Кто есть человек перед лицом пострадавшей природы? У меня нет ответа на этот вопрос, но думаю, что фильм “Белый шум” старается на эту тему порассуждать. Мы обретаем покой, когда видим, что другие делают то же самое, что и мы, будь то просмотр автокатастрофы в кино, посещение концерта Элвиса или покупка ненужных нам вещей в продуктовом магазине A&P. У фильма есть структура - он разделён на три части. Каждая из них строго посвящена той теме, которая заявлена в заголовке. Но это не помогает воспринимать фильм легко. Умело созданная атмосфера неуюта и тревоги играет не на пользу всему фильму - этот массив информации давит и шумит в голове, сбивает логику. И даже раздражает. Если первая половина фильма ещё более-менее нормальная, то вторая половина сделана без выдумки, какая-то странная ради странности. Главный плюс 'Белого шума' - это ведущий актёр. Адам Драйвер сбивает с ног своей энергетикой, его игра очень выразительная, ему веришь, что он правда старается спрятаться от происходящего, старается не видеть очевидного. Одновременно забавный и неуклюжий академик, вынужденный сохранять жизнь своей семье, вызывает симпатию. Драйвер добавил забавный штрих к портрету своего героя – он носит мантию, и постоянно поправляет очки на переносице, медленно просовывая руку через горловину мантии. Это выглядит одновременно нелепо и устрашающе. Словно кто-то второй живёт под тканью его профессорской униформы. *** В основе сценария лежит одноимённый роман Дона ДеЛилло (Don DeLillo) 1985 года. Но книгу я не читала, поэтому восприняла фильм исключительно как самостоятельное произведение.
Попурри в кубе
Белый шум описывает историю семьи Глэдни, на долю которой, кроме внутренних назревающих проблем, выпали и внешние в виде экологической катастрофы, ставшей следствием аварии на железной дороге. Фильм поставлен по одноименной книге Дона Делило, ярком примере постмодернистского романа. И складывается впечатление, что основные проблемы фильма кроются именно в попытке переложить постмодернистский роман на язык кино. В самом деле, когда мы говорим о постмодерне как стиле в целом, то вспоминаем про характерную черту стиля в виде большого количества отсылок к искусству и поп-культуре в рамках одной книги. А также некоторую смысловую многослойность, зачастую свойственную постмодернизму. И отсюда вся сложность экранизации - как переложить эту уйму смыслов и отсылок так, чтобы сохранить структуру и не превратиться в 'рагу'. Белый шум - это 'рагу', попурри разных тем, жанров и где-то режиссерских заимствований. Задумки для тем самые разнообразные - страх смерти, культ потребления, сатира на фарминдустрию и академические круги, вопросы религии и это неполный список. Но ни одна из этих тем не была полноценно развита, на каждую из них наберётся по одному запоминающемуся афоризму. Кроме путаницы из тем, легко заметить мешанину жанров - семейная драма сменяется хоррором, есть экшн, немного детектива и даже мюзикл. А наслоение жанров тянут за собой режиссёрские заимствования - детские персонажи с их чрезмерной развитостью сильно напоминают Уэса Андерсона, друга и соратника Ноа Баумбака (кстати он выбрал БШ лучшим фильмом 2022), в неоновом свете мотеля невольно находишь Рефна и тд. В итоге получается попурри в 3 измерениях, пастиш в кубе - и удержать всё это голове и не потеряться, ну крайне сложно. В середине фильма ты уже не очень понимаешь связь с началом, а ближе к концу и вовсе его забываешь. Правда, может в этом и была идея, ведь как говорится в фильме, белый шум - это смерть, т.е. огромное количество тем, жанров и информации и слов внутри фильма превращается в белый шум, в фон, из которого уже не вытащить смысла, мозг не способен всё это обработать - не это ли есть смерть... Впрочем, это выглядит немного надуманным. Забавно, что в попытке найти информацию любопытства ради - накладной ли у Адама Драйвера живот или нет - сталкиваешься с противоречивой информацией, так что и здесь общее понимание так и не сложилось) Но несмотря на невнятность общего посыла есть в этом фильме яркие моменты - например, финальная сцена танца в магазине или музыкальный номер про Гитлера от Адама Драйвера - пара тройка выдающихся скетчей наберётся, но погоды это, увы, не делает.
I almost asked you to put on legwarmers before we made love.
В классическом понимании коммуникативный акт представлен как линейный процесс, в котором есть источник информации, передатчик, канал передач, приемник и конечная цель. Условно коммуникатор передает переработанную информацию получателю выбранным языком, которую реципиент воспринимает и трактует своим образом. Информационный шум здесь создается самим длинным путем передачи послания от А к Б, содержащим множество контекстов. Баумбах в «Белом шуме» накладывает и без того сложную коммуникацию друг на друга, отчего ее становится так много, что вместо внятного послания образуется какофония звуков. Но еще режиссер отлично заигрывает с этим в постмодернистском ключе. Все в мире фильма вторично, поверхностно и фрагментарно, хотя и делает вид, что очень одухотворено. Профессор Джек Глэдни (Адам Драйвер) олицетворение китча, — он артистичен, носит длинный черный плащ и солнцезащитные очки в помещении, а его лекции больше похожи на театрализованное представление. Он является лучшим специалистом по Адольфу Гитлеру, но совсем не знает немецкого. И в целом не очень понятно, что изучают в этом заведении. Его дети так же впитывают правила окружающего мира: они гиперактивны, в курсе всего вокруг и так болтливы, что их взаимодействие больше похоже на жизнь в муравейнике. Но, если попытаться посмотреть вглубь себя, то можно отвлечься, потеряться и начать забывать. Что и случилось с женой Джека Бабеттой (Грета Гервиг), но об этом позже. При пересмотре можно прислушиваться к диалогам и найти много любопытного, забавного и где-то неглупого. Но сначала голову натурально сдавливает от постоянного звука чужих голосов. Коммуникация — это не только про говорение. Ноа постоянно подкидывает сюжетных и визуальных отсылок. Фильм делится на три части, бросая зрителя от драмы к фарсовой комедии, апокалиптическому хоррору и обратно. В лучшем постмодернистском ключе кино превращается в аттракцион, где мальчик будет кричать «again!» после автомобильной гонки. Кадры иронично и до верху наполнены предметами, что приписывают обществу потребления. Их можно рассматривать и хихикать, так же, как над газетными заголовками и надписями на стенах. Главный постер больше напоминает страницы книги «Где Уолли?», а в фильме есть сцена, где герой Драйвера натурально сидит в горе мусора. Также фильм полон отсылками к другим кинокартинам, — иногда напрямую, порой косвенно. Почувствовать себя на страницах модных журналов 80-х позволяет съемка на теплую и контрастную пленку Kodak и эксперименты с пленочными объективами. Оператор Кроули был вдохновлен целым рядом фильмов 70-80х г, в частности «Париж, Техас» с его неоновыми зелеными оттенками, подчеркивающими мелодичность действия и токсичность окружения. Порой всех отсылок так много, что можно потеряться в канве фильма. Но именно так Баумбаху и удается погрузить зрителя в свою историю. Бесконечные отсылки, постоянный поток голосов и визуальный шум вызывают чувства смежные с тревогой. Но так каждый из нас существует каждый день. В фильме тонкой нитью прослеживается одна важная тема — страха смерти. И ее можно понимать, как буквально, так и метафорично. На самом деле все, чем занимаются герои на протяжении всего фильма — это выстраивают барьер между реальным окружающим миром и собственными страхами, прячась за важностью походов в супермаркет. В пугающих ситуациях Джек отрицает панику, а Бабетта выбирает натуральное забытье. Но в конце режиссер дарит героям приятный счастливый конец. И я бы добавила к слогану, что услышать невозможно, пока не захочешь слушать.
Белый шум
1984 год, небольшой американский городок. Профессор Джек Глэдни, преподаватель в местном колледже и лучший специалист в стране по Адольфу Гитлеру, живёт с любимой женой Бабеттой и четырьмя детьми. Жизнь идёт своим чередом, старшие ребята живо интересуются всем происходящим в мире, увлечённый Элвисом коллега просит совета, как сделать лекции такими же увлекательными, а Джек замечает едва уловимые изменения в поведении жены. Привычному порядку приходит конец, когда в окрестностях происходит авария, в воздух поднимается облако ядовитого газа, и в городке объявляют срочную эвакуацию. Изданный в далеком 1985 году «Белый шум» культового писателя Дона ДеЛилло уже давно считается настоящей классикой и одновременно с этим одним из тех романов, экранизировать которые просто невозможно. Очередным доказательством тому и можно назвать данный фильм режиссера Ноа Баумбака. Сценарий данной ленты не получился слабым, но получился он крайне неровным и неоднозначным определенно. Фактически можно заявить, что перед нами две истории/два фильма в рамках одного произведения. На фоне творящегося на экране безумия в первой половине экранного времени, авторы картины исследуют страх и настроение американцев перед очевидным вторжением и уничтожением, источником которого по большей части являются они сами. Однако уже спустя почти час экранного времени история совершает диаметральный поворот и будто бы ставя крест на рассказанном ранее, начинает рассказывать уже другую историю. Охотно поднимая темы института семьи и размышлений о смерти. Всё это подается в контексте сюрреалистической черной комедии. Что подпитывается творящейся на экране эксцентрикой. Но напрочь разрушается нежеланием Баумбака «отфильтровать» произведение ДеЛилло, оставить позади отдельные сюжетные ветки и сделать историю более компактной. Фактически добившись того, что история смотрится откровенно перегруженной и неровной. Аналогичного рода впечатление производит режиссура самого Ноа Баумбака. Можно смело заявить, что первый час экранного времени является лучшим, что есть в данной ленте и режиссуре Баумбака. Баумбака сильно эволюционировал, немного абстрагировался от своего привычного амплуа и создал куда более масштабный фильм, чем он снимал раньше. Добиваясь этого масштаба не только объемом происходящих на экране событий, но и общим спектром эмоций, которые он мастерски накаляет параллельно возрастающему на экране уровню безумия и паранойи. Однако уже во второй половине Баумбак словно изо всех сил жмёт на тормоза и начинает демонстрировать на удивление стерильный, безжизненный и скучный фильм. В итоге и не удивительно, что начинаешь смотреть фильм на живом интересе, но досматриваешь уже для галочки. Актерская команда является единственным активом данной ленты, к которому просто невозможно придраться. Драйвер снов закрепился в позициях одного из самых талантливых актеров современного кинематографа и очень тонко изобразил робость, ранимость и нерешительность своего персонажа под влиянием экстремальных событий. Чертовски хороша и Гервиг, который достался наиболее неоднозначный и спорный образ и Гервиг нисколько сыграла, а прожила свою героиню на экране. 6 из 10 Белый шум – это очень неровный, спорный и неоднозначный фильм. Фактически создавая впечатление двух фильмов/двух историй в контексте одного кинематографического произведения. В первой половине ленты, демонстрируя прогресс Ноа Баумбака как режиссера, впечатляющая отличной режиссурой, интересной историей и её стремительным развития. Когда как во второй половине, словно резко нажимая на тормоза и демонстрируя уж очень скучный, пустой и стерильный фильм. Разве что актеры одинаково хорошо выкладываются на протяжении всего экранного времени и пожалуй ради них одних стоит посмотреть и самое главное – досмотреть фильм.
Скажи, кто твой дистрибьютор, и я скажу, кто ты
Очередной мега-выхлоп в пустоту от Netflix, к которому не знаешь с какой стороны подступиться. Вроде бы ещё не Дэвид Линч (к слову, против творчества которого не имею ничего против), но уже точно не привычный Ноа Баумбак, известный широкому кругу зрителей своими адекватными межличностными картинами («История о супружестве», «Пока мы молоды» и др.). Заявленная в аннотации комедийная драма по одноимённому сатирическому роману Дона Делилло 1985 года на деле оборачивается каким-то лютым гротеском, который начинает утомлять уже в первые пол часа экранного времени, при том, что полная продолжительность фильма составляет 136 минут. Сложно сказать, чья тут конкретно вина. Вероятно, таков сам первоисточник – вышеуказанная книга американского писателя-постмодерниста Делилло, – с которым, честно говоря, знакомиться теперь вообще нет никакого желания, ибо фильм отбил всю охоту. Возможно, избранная постановщиком раздражающая форма подачи, включая операторскую работу и монтаж, когда с огромной скоростью – пословно или пофразно – перед взглядом зрителя мелькают статичные картинки с лицами героев, участвующих в бесконечных беседах ни о чём. А может быть, и сама откровенно надуманная и нафантазированная воспалённым воображением автора сюрреалистическая история Джека Глэдни, профессора, изучающего Адольфа Гитлера в вымышленном «Колледже на холме», его жены Бабетты, страдающей фобией (страхом смерти), и их четверых детей-подростков, которые постоянно о чём-то спорят. Конечно, при желании в «Белом шуме» можно усмотреть что-то наподобие высмеивания общества потребления или обращения внимания аудитории на экологические проблемы современности, которые были в 1984 году (время действия фильма) и которые остаются таковыми, только в ещё большем масштабе, и поныне, да и сам по себе сюрреализм может быть весьма разным. Однако выудить данные послания из подобного нелогичного и непоследовательного повествования, мягко говоря, непросто, а предлагаемый Баумбаком театр абсурда попросту неинтересен. Не преминул Netflix дежурно укусить и религию; зачем здесь в финале была ересь про неверующих монашек, ответить затруднительно, также как и по многим другим странным эпизодам. Наверное потому, что у кого что болит, то о том и говорит – не иначе. Обобщая изложенное, не знаю, кому как, а лично я вынес из просмотра «Белого шума» только следующий вывод: при формировании будущего списка просмотров обращать внимание на студию/медиаплатформу/дистрибьютора (включая, тех серых кардиналов, которые платят и заказывают музыку, дёргают за ниточки и направляют свои продукты по определённому тренду в соответствии с давно заданными установками) стоить обращать в не меньшей степени, чем на фамилию режиссёра и участвующих в проекте актёров. Иначе есть большая вероятность зря потратить время и по итогу получить лишь разочарование.
АК
Альберт Краузе
Кинокритик
Позитивный отзыв
Семья- колыбель мировой дезинформации.(с)
Как много вопросов оставил трейлер, и как восхитительно и незаметно пролетели эти почти три часа. Удачливый профессор по дисциплине жизни Адольфа Шкильгрубера,(да-да всё верно),после рабочего дня едет домой к семье обетованной. И тут меня накрыла волна пасхальных ассоциаций, образов и отсылок. Представим что мы оказались в сферической Америке конца восьмидесятых, при этом эпоха доведена до пика Абсолюта. Это прям, восьмидесятые-восьмидесятые. И вот среди всего этого великолепия нас знакомят с главными героями. До мозга костей американская семья, где отец-интеллигент, имеет четверо детей, и жена у него верная, и вроде все у них хорошо. Это первая часть. В ней шикарно раскрывается быт, срез эпохи, с ее помешательством, массовой культурой, вопросами моды и верованиями, подачей восприятия жизни разными категориями возрастов. Проблемы отцов и детей также выписаны очень крепко. И за все это надо благодарить не только Адама Драйвера, но и сопутствующих персоналий. Драйвер шикарно сыграл университетского профессора 40+, прям чувствуется этот типаж. Ему веришь, ибо таких людей ты встречал. А дальше наступает самое интересное. Плавная идиллия семьи нарушается Стивен-Кинговским,(поймёте),поворотом в сторону массовой катастрофы. Тут наши восьмидесятые перетекают в стопроцентно стилистическую завязку на экологический триллер в духе Короля Ужасов. Здесь вам и безумие, и атмосфера, и те самые разнообразные тиражи одноэтажной Америки. Будто читаешь одну из глав Противостояния Кинга, только вместо Рэндэла Флэгга-массовая истерия, и теория заговора. И тут уже играют все, но Драйвер разумеется на коне. С этого самого 'Коня' сюжет стремительно перепрыгивает на плато фрагмента номер три, и начинаются проблемы. На мороз вылетает вся интрига по заговору, все таинство и мистицизм тоже улетучивается, да и напряжение развеяно весьма по хитрому,- через демонстрацию бытовых проблем. Через них же подаётся, как месть на блюде интрига супружеской жизни. То есть нас опять подводят к бытовой части. Ах да, к этому самому моменту в сюжете начинаются отголоски уже не С.Кинга, а внезапно Тэрри Гилльяма, (поймёте), и они кстати тоже весьма гармонируют, с поправкой на все перечисленное выше. Добавим огромный шквал визуальной красоты, интересных планов, и кадров, каждый из которых можно вставлять в учебник по культурным особенностям жизни американского городка в период восьмидесятые-восьмидесятых годов. Такие дела. Слишком много мыслей пронеслось пока я впитывал режиссерскую образность. Проблемы с распознаванием посыла не наступает до финального третьего сегмента. Эпизод где внедрили линию супружеской измены начисто перекрыл моё очарование первыми двумя частями. Тут уже дело вкуса, потому что,- Третья часть уместна, ибо гармонирует, и закрывает фильм в стиле абсурдной подачи. Финал имеет место быть, так как в нем все возвращается на круги своя, мы закономерно пришли к тому с чего начали,- К потреблению. Могу предположить что этот самый White noise,-,метафора на потребительский хаос, люди знают слишком много фактов, и ни применяют их, оттого и сумасшествие, и провалы в памяти, и параноидальный страх. И если солнечный день семейства интеллигенции начинается с набитого до отвала супермаркета, то последующий ужас подобный крестовому походу за правдой, где реальность как раз таки не уходит из под ног, а предстаёт во всем своём великолепии. А затем следует гармония, и начинается она ровно там где и стартовал сюжет,- С довольной семьи на пороге торгового центра.
Тягучая и меланхоличная сюрреалистическая психологическая драма
Тягучая и меланхоличная сюрреалистическая психологическая драма. Будто диалоги для Уэса Андерсона писал Вуди Аллен. Удачный подбор актёров. Адам Драйвер великолепно подходит для странных персонажей. Понравилась Грета Гервиг. История, как бы поделена на несколько частей. Мир иллюзий и придуманных смыслов, глобальная катастрофа, роль социума и роли для социума в ней, личная трагедия, как противовес всем остальным несчастьям, роль и важность семьи в борьбе с личными страданиями. Много разных концепций и идей. Тут и экология, и центральная тема страха перед смертью, влияния этого страха на поведение, умение принятия этого страха или личного понимания, важность веры в реальные и действительно важные вещи самому, а не по подсказке. Кстати, наряду с фрейдизмом теория о действиях людей, как реакции на боязнь смерти, одна из классических в психологии. Много иронии и тончайшего стёба. Финальный танец в титрах это отдельный вид искусства. Многогранное произведение. Но атмосферно излишне меланхоличное и перегруженное намёками и разного рода пост... Эта постироничность и постсаркастичность в момент уже кажется слишком в себе и обособленной. Из-за этого может быть скучно. Но мне кино понравилось. Приз Green Drop Award на Венецианском Кинофестивале. Дают картинам, пропагандирующим экологические ценности.
Все, что нас не убивает — делает тревожными
Экранизация одноименного романа Дона Делилло 1985 года, считавшегося долгое время «неэкранизируемым», — задача для режиссера амбициозная и рискованная. Ноа Баумбах, вместе со своей женой Гретой Гервиг, взялся за этот вызов, и результат получился как минимум неоднозначным. «Белый шум» — это фильм, состоящий из превосходных сцен, блестящих диалогов и точных актерских работ, который в итоге оставляет ощущение не целостного произведения, а конструктора без инструкции по сборке. С формальной точки зрения фильм безупречен. Камера оператора Лола Кроули выстраивает кадры, насыщенные цветом и стилем, балансируя между ностальгией по 80-м и ощущением сюрреалистичной антиутопии. Диалоги, почти дословно перенесенные из книги, звучат свежо и остроумно — их ритмизованная, почти театральная манера создает уникальную атмосферу. Адам Драйвер и Грета Гервиг органичны и убедительны в роли родителей семейства, чья жизнь построена на ритуалах отвлечения от экзистенциального страха. Проблема заключается не в исполнении, а в режиссерском видении, которое не смогло найти адекватный киноязык для столь сложного материала. Роман Делилло — это сатирический феноменологический анализ современного общества, где «белый шум» потребления, медиа и псевдонауки заглушает страх смерти. Баумбах добросовестно и талантливо иллюстрирует ключевые сцены книги: и гротескный разговор профессоров в колледже, и абсурдную эвакуацию из-за «токсичного воздушного события», и кульминационный разговор в мотеле. Но между этими яркими, почти самостоятельными эпизодами нет того самого Автора с большой буквы, который сжал бы их в единый кулак. Идея растекается, теряя сатирическую мощь и философскую глубину. Форма — безупречная, стильная, увлекательная — начинает жить своей жизнью, заслоняя собой смысл, который, безусловно, присутствует в кадре, но не прорастает в подкорку зрителя. Создается впечатление, что Баумбах, как режиссер, был настолько очарован возможностью визуализировать культовый текст, что сосредоточился на создании идеальных «диорам» вместо того, чтобы выстроить нарративную дугу, способную удержать внимание на протяжении всего фильма. Мы наблюдаем за серией блестящих зарисовок на тему страха, семьи и потребительства, но не проживаем историю вместе с героями: стиль поглотил эмоциональную привязанность В итоге «Белый шум» производит впечатление красивого, умного, но несколько академичного упражнения в стиле, где главный шум исходит не от темы, а от перегруженности формы. Он будет безусловно ценен для поклонников романа Делилло как смелая и уважительная попытка визуализации, а также для ценителей кинематографической формы как сборник выдающихся сцен. Однако для зрителя, ожидающего целостного и мощного впечатления, он может оказаться разочарованием. Одной верности тексту и виртуозного владения камерой недостаточно; чтобы поднять такой пласт, нужна режиссерская воля, способная спрессовать многослойный текст в единый, пронзительный образ. Здесь же образы остаются разрозненными, как каналы на не настроенном телевизоре. Но интерес к книге фильм точно вызывает!
'Белый шум' - постмодернистский разговорный фарс, который Баумбак превращает в интеллектуальный хаос
But out of some persistent sense of large-scale ruin, we keep inventing hope Баумбак взял и пропал после почти оскароносной 'Брачной истории'. К примеру, о его жене - Грете Гервиг - было слышно гораздо больше. Возник он с экранизацией культового романа Дона Делилло, на который молятся все постмодернисты планеты. И пока Баумбак разбирался с проблемой заведомой неэкранизируемости, хайп рос, а будущее творение воспринималось чуть ли не как новая веха в истории интеллектуального хипстерства. И когда все уже готовились причмокивать 'ммм, это 'Белый шум' и хвастаться перед друзьями в модненьких очках, что заметили отсылку к раннему Босху или песенке Джамироквая, случился 'Белый шум'. Случился и не получился до конца. Все-таки есть в мире еще что-то неэкранизирумое, стабильное. Сохраняет тайну и отличает литературу от кино, раскидывая по углам две армии ценителей малиновых рафов. В центре трехчастной истории - стандартная семья откуда-то из субурбии университетского городка недалеко от шоссе на Манитобу. Он (Адам Драйвер) - ведущий мировой специалист по гитлерологии, отец трех детей, который собирает мессу прямо в аудитории, проводит факельные шествия на стыке породистого науч-попа и тайком по вечерам стыдливо учит немецкий. Она (Грета Гервиг) - мать двоих детей, тренер по аэробике, которая занимается позитивным мышлением, сдвинута на расстройствах пищевого поведения и тайком по вечерам глотает непонятные таблетки. Вместе они - семья, утром задыхающаяся от скуки, а по вечерам в постели в акте прелюдии обсуждающая, кто умрет первым. Еще там бродят не по годам умные дети (четыре штуки), которые спорят о нейропотоках грозовой жидкости и синусоиде исторической псевдореальности. Есть университетские коллеги. Один постоянно зовет героя Драйвера на лекции по Элвису, где пытается заразиться вирусом популярности и стать на путь прогрессивного препода. Другая - ночами сидит в химической лаборатории, но впадает в обсессивно-компульсивный синдром, когда ее обзывают гением, даже шуткой. Куча остальных хрумкают морковкой в столовой и с пеной у рта доказывают, что мир испортила Калифорния, придумав specific lifestyle. В мире 'Белого шума' происходит лишь белый шум. Постоянные потоки речи, бессмысленных фактов и разговорной драмы прерываются только по ночам. Тогда герои остаются один на один со страхом. Главный и экзистенциальным - страхом смерти. И что бы не случалось с героями - взрыв токсичных веществ в паре километров от дома, странные правительственные эксперименты по разработке лекарства от страха, тарантиновская перестрелка, после чего католическая монашка причитает цитатами Гитлера - это все белый шум. Помехи на радио, шипение, в котором не разобрать смысла. Когда вроде понятны все слова, но они все равно не складываются в общий контекст. 'Белый шум' - слишком амбициозен, чтобы стать классикой, и слишком нишевый, чтобы стать китчем. Баумбак правда заехал на территорию чужого алтаря. Белый шум поглотил и его. Белый шум повсюду. Почему? Потому что он и есть страх смерти. Постмодерн отобрал у человека даже право на смерть. Что может быть мучительнее, если после целой жизни белого шума мы попадаем в такую же вечность. Морали не будет, ее нет у Делилло, нет у Баумбака. Поэтому нам остается лишь залипнуть минут на 10 на сцену в супермаркете - этаким чистилище в мире людей. Берем тележку, проходим ряд с молочкой, смотрим на вывеску ОВОЩИ - мы свободны. На 10 минут. Мы вырвались из белого шума. Слушайте тишину. И танцуйте
КОММЕНТАРИИ