Картофельное разочарование
«Молоко скорби» мне посоветовала посмотреть моя подруга. Мы обе любительницы необычного, поэтому стали ждать, но я ее не дождалась и посмотрела этот фильм сама. И тут вспоминается поговорка: «Поспешишь, людей насмешишь». Спрашивается, на что я потратила полтора часа своей жизни? Честно говоря, я чуть не заснула во время просмотра. С такой необыкновенной идеей снять столь нудное кино могла только женщина. Нет, я ничего не имею против ее картины, даже могу догадываться за что фильм был номинирован на «Оскар», НО... По мне — так даже самому заядлому любителю «жести» и чего-то «эдакого» «Молоко скорби» не скажет совершенно ни о чем. Пришибленная Фауста, запуганная до смерти рассказами своей покойной матери (с трупом которой, кстати говоря, она проводит пару ночей) о том, как ее изнасиловали, засунула себе в «энное» место картошку и только так чувствует себя защищенной, при этом напевая бредовые песенки о своей жизни. Безусловно, такое могло быть, безусловно, война — это вообще страшная вещь, но фильм не тронул ни на секунду. Я даже разрешу забросать себя тухлыми помидорами, но во время просмотра меня зацепила лишь песня ее матери - в самом начале о всем случившемся, и ирония насчет жизни местных обывателей — пару раз по ходу всей ленты. Всё. Больше в «Молоке скорби» меня не тронуло ничего. Итого: Вроде как ждала чего-то особенного, но не получила (не считая того, что никогда додумалась бы, что простому картофелю можно придумать такое интересное применение...) Вроде как и запомнился фильм, но как что-то бестолковое, на что я зря потратила время. Как совет, могу сказать, что фильм стоит посмотреть, но только то как вы его воспримите, будет зависеть только от мировоззрения. По мне, так фильм совершенно не раскрыл своей сути и не донес мораль об ужасе женского изнасилования. 4 из 10
Клубень
У вас бывает такое ощущение, во время просмотра фильма, как будто бы вашим сознанием пытается манипулировать наивная девушка-подросток. У меня такое почти постоянно, когда я смотрю современное кино снятое женщинами. Я уже интуитивно, во время просмотра, начинаю чувствовать- что-то тут не так. И после сеанса смотришь на титры и правда- автор оказывается противоположного мне пола. Отсутствие вменяемой сути содержания в подобной ситуации, ещё не самое страшное, что может быть, так как большим злом становится отсутствие мотивировок и элементарной логики. Если это поэтическая притча, как себя позиционирует данная картина, то где здесь расставленные акценты, весь символизм фильма рифмуется банальным противопоставлением свадьба-похороны... Да и синопсис этой ленты легко уместить в одну единственную фразу:'Косенькая индеаночка готова петь за мелкую жемчужину, лишь бы достать денег на погребенее своей умершей матушки, до того как пойдёт под венец её кузина'. Перед нами неофит режиссуры, чей гений возрос на 'телевизионном мыле'. Меня поражает её оторванность от традиций кино Андских стран и приверженность к абсолютно традиционалистскому европейскому арт-хаусу. Будто бы и не было до неё всего перуанского кинематографа- от киношколы Куско и Армандо Роблеса Годоя, до киногруппы 'Часки' и индейских мастеров экрана. Как и её дядюшка новоиспечённый нобелевский лауреат, последние свои книги наводнивший старческим эротоманством, Клаудиа Льоса сняла свой фильм, наделив его девичьими страхами латентной 'фригиды'. Фаллические образы являют тут символы смерти, а не жизни- как повелось в языческих традициях. Сверло дрели вызывает у девушки носовые кровотечения, типичный феминистический ход. Поэтический пафос борьбы- заменён рефлексией вырожденцев вкусивших 'западных ценностей', а чёрный естественный юмор- замаран сериальным китчем. Великая Маргарете фон Тротта была в первую очередь режиссёр, а уже потом феминистка и всё остальное. Льоса же немного забылась и наполнила свой фильм агрессией мачизма, продолжив 'войну полов', прикрываясь поводами недавнего для её страны террора. Тем занятнее, что к визуальной составляющей, в отличии от наполнения, вопросов меньше всего. И если 'Что' выведено совершенно туманным сумбуром, то 'Как'- выглядит очень даже достойно. И если отсутствие в картине некоторых кадров заметно ощутимо, то все наличествующие выглядят безукоризненно. Но все мои восторги, увы, остаются на уровне операторской работы и художника-постановщика. А вам после просмотра этого фильма хочется съесть немного картошки? 7 из 10
Воспетые в кадрах страдания
2009-ый год для латиноамериканского кино выдался на славу: Берлинский фестиваль щедро пестовал аргентино-уругвайскую ленту «Гигант» и перуанскую картину «Молоко скорби», а Американская киноакадемия проявила неожиданную благосклонность к испано-аргентинскому фильму «Печаль в его глазах», оставив без прочимой всеми награды Михаэля Ханеке и его «Белую ленту». Кинематографический восход в столь удаленном на карте мировой синематеки регионе, между тем, готовился долго и тяжело. В тишине от голливудских страстей и многомиллионных прокатных оборотов разнообразные низкобюджетные арт-проекты молодых режиссеров искали свое самобытное художественное лицо и, что вполне закономерно, нашли. Не то, чтобы новое, ибо нынешний авторский цех пестрит претенциозной оригинальностью и нахальной амбициозностью, в то время, как средства экранной выразительности все те же, а, напротив – казалось, уже забытое старое. Классические течения 20-ых – 30-ых от экспрессионизма до сюрреализма, будучи кардинально различными в концепции и методах, имели общее начало – насыщение фильма сквозь- и сверхдействительностью, преломление существующего пространства в его иллюзорную матрицу, конструирования кинообраза вразрез с законами как физическими, так и традиционными летарутрно-театральными. Однако все это и по сей день составляет истинную природу кинематографа. Клаудия Льоса как раз из таких представителей современной новой волны латиноамериканского кино, удачно экспортируемого на международную культурную площадку. Всего вторая ее полнометражная работа «Молоко скорби» обращается к бытовому и психологическому коллапсу, который возник в Перу после ужасов двадцатилетнего террора с 1980-го по 2000-ый, оставившего за собой не только кровавый след памяти о десятках тысяч жертв и бесчисленном количестве изнасилований, но израненный менталитет народа вместе с больными отпрысками того времени. Картина ведет одновременно две драматургические линии, которые слиты в образном и идейном аспекте. Главная магистраль злоключений девушки Фаусты (Магали Сольер) переплетена обходными путями, рисующими пейзажи жизни простых людей. Сюжет движется частями как бы застывшими на холсте мизансценами. Тем не менее, кинематографическая пластика органична и целостна. Фабула развивается по законам магического реализма. Символ (в данном случае проросший клубень картофеля во влагалище Фаусты, который она сама туда поместила из страха быть изнасилованной, как и ее мать) и предмет сосуществуют рядом и проистекают друз из друга. Отпечаток страшных событий недавней истории на повседневной действительности, показанный с документальной точностью, почти без актерской игры, общими и средними планами, преодолевает конкретное воплощение в неосознаваемом стремлении людей к забвению в постоянных празднествах, словно на пепелище из песка и нищеты. И материализуется в парадоксальном факте, который, однако, не замыкается в себе, но служит продолжением мысли автора. Картофель искусственен для тела человека и все же он стремится слиться с плотью, так же как и память о зверствах прошлого, будучи инородной для жизни, незаметно становится ее неотъемлемой частью. Ведь устраивая бесконечные свадьбы, доводя это до комического (женятся целыми компаниями по нескольку десятков пар, а клятву любви и верности дают хором по команде), люди будто пытаются уговорить сами себя: «все прошло, теперь будет легче и веселее», - что лишь подтверждает страх, который глубоко проник в их души. Парадоксальность отношений двух художественных уровней картины: персонажа и общества – в сходстве противоположностей. Отчуждение Фаусты и ее окружения выражено ярко с большой актерской и постановочной мощью, но в то же время она является олицетворением скрытой драмы всего народа, точкой, в которой сходятся разрозненные линии личных трагедий и исторической катастрофы. Камера существует как бы между двумя этими сюжетно-образными потоками, захватывая панорамы величественной песчаной горы, изъеденной фанерными трущобами, заглядывая в дома, меняя общий ракурс на вид от первого лица. Построение канвы следует той же пограничной эстетике, символизм повествования остается недосказанным, обрываясь на полуслове, тем самым давая импульс самостоятельному движению зрительской фантазии. Визионерское наполнение кадров, изысканность их экспозиций и нетривиальность монтажных ходов создают образные аллюзии внутри самого фильма и достигают особого ритма пространственно-временной гармонии, то сжимая пружину хронометра, то растягивая случайное мгновение. Отчего каждая сцена объединяет в себе философское созерцание и трагедийный пафос.
«жизнь, страх и картофель»
Фильм стал самым большим успехом перуанского кино. В 2010 г. картина номинировалась на премию «Оскар». Лента производит двоякое впечатление, вроде бы и смысл и реализация достойные, однако досмотреть его до конца стоит усилий. И так: Фауста - дитя насилия, совершенного солдатами над ее матерью. С грудным молоком ребенок впитал в себя все горе родителя. Повзрослев, Фауста испытывает беспричинный страх быть изнасилованной, она боится разговаривать с людьми и выходить одна на улицу. Она не покидает дома и общается лишь со старухой- матерью и ближайшими родственниками. Переломным моментом в жизни девушки становиться смерть матери, которая после себя оставила дочери «лекарство» для борьбы со страхом – выражение мыслей по средствам пения. С этого момента Фауста начинает свои первые, скованные боязнью шаги на встречу полноценной жизни. Концепция фильма достаточно интересная. Как противовес душевному состоянию главной героини показана предсвадебная суета ее родных – праздник жизни, на фоне которого Фауста выглядит лишней. Она наблюдает за радостью других, но не может разделить их счастья, и постоянно находится в раздумьях (одна из лучших сцен, указывающая на это, когда героиня наблюдает за ребенком и матерью). Картофель олицетворяет собой жизнь Фаусты, заключенную болезнью страха, а появляющиеся ростки – задатки на полноценную жизнь, которую, от не знания, так боится девушка. Она обрезает ростки снова и снова, но не может их остановить, молодое сердце рвется к свету. В конце концов, это начинает мучить ее, душевные муки переплетаются с физическими, и в борьбе страха и желания жизни побеждает последнее (не маловажную роль в этом сыграл дядя, но это мое мнение). Картофель впервые зацвел. Ленту украшает прекрасная музыка, которую приятно слушать, и убедительная игра М. Сольер. А губит слишком медленное развитие событий. Из-за отсутствия динамики фильм кажется скучным и замусоленные кадры об одном и том же становятся не интересными. Кроме всего прочего в отличие от М. Сольер, остальные актеры выполнили свою работу отвратительно. В итоге «Молоко скорби» являет собой интереснейший фильм о борьбе с самим собой и надежде, но, к сожалению, из-за растянутости и отсутствия явно видимой динамики воспринимать его становиться очень трудно.
«Видишь, как испугалась! Значит, хочешь жить... Ну, так живи!»
Бедность, разочарование, любовь, потеря, радость - это только краски жизни, и порой, чтобы создать шедевр, яркие цвета вовсе не нужны. Одни не в состоянии оплатить свадебный стол, другие могут позволить себе выкидывать в окно фортепиано - они смело рисуют на своих полотнах, в то время как запуганная девушка Фауста надёжно прячет чистый лист своей жизни в страхе, что кто-то посмеет его испортить. Жизнь в ожидании возможной боли - это всего лишь существование. Жить вопреки сложившимся обстоятельствам - то, чему нам следовало бы научиться у цветов.
WG
Wilhelmina Grim
Кинокритик
Позитивный отзыв
Куда ты идешь?
Я иду на небо… поливать цветы. Цветы не умеют лгать. Люди – умеют. Песни – не умеют. Души – не умеют. Фильм «Молоко скорби» - далеко не сказка. Но так хочется видеть в главной героине принцессу. Которая встретит (вот встретила. Правда?) своего принца. И они будут вместе и она будет счастлива. Жизнь не должна пугать. Жизнь должна быть прекрасной. Но между должна и есть – пропасть. Это пропасть разных культур, разных взглядов и разных менталитетов. Нужно все преодолеть и не сойти сума. Нужно петь веселые песни, страшные песни, от которых мурашки по коже. Кино однозначно нужно смотреть. Смотреть и думать. «Только смерть обязательна, все остальное, потому что мы так хотим» - принц говорит принцессе. И если она поверит ему, то все ведь измениться. В первую очередь – она. Освободиться от страха – как цель. Отойти от стены. Злые духи только в голове. Кино о свободе. Своеобразной. Настоящей. Человеческой. Посмотри на море, не бойся ничего. 10 из 10
SFF: Перу
Одно место в своей подборке я специально оставил для Клаудии Льосы, потому что мне самому хотелось посмотреть на номинанта премии 'Оскар' 2010 года от Перу и в комментариях посоветовали обратить на нее внимание. Еще больше подогревало интерес кровное родство Клаудии с писателем Марио Варгасом Льосой (экранизация его романа тоже попала в мою программу). Могу сказать, что племянница бесспорно нокаутировала своего знаменитого дядю в плане сценария. С самого начала у меня полезли глаза на лоб, а челюсть падала все ниже и ниже. Фильм начинается с жуткой песни об изнасиловании беременной женщины, которую заставили потом проглотить член ее убитого мужа. Родившаяся девочка, как расскажет потом дядя главной героини доктору, была вскормлена 'молоком скорби', поэтому панически боится мужчин и никогда не выходит на улицу одна. Мать Фаусты умирает от старости, но страхи продолжают терзать молодую душу девушки. Она носит в своем влагалище картофелину, ибо верит, что только отвращение сможет защитить ее от изнасилования. Сможет ли Фауста побороть свои страхи и стать свободной? Чего только не запихивают женщинам в интимные места сценаристы артхауса! Во французской 'Порнократии' использовали, по-моему, тяпку или черенок от лопаты, а тут 'посадили' картофель. Я-то понимаю режиссерский символизм о запертом внутри страхе и о ростках новой жизни, которые обрезала Фауста маникюрными ножницами. Но все-таки это чересчур вызывающе. И смех, и грех, ей Богу. Параллельно показывают свадебные обряды и повседневную жизнь перуанцев. Я люблю, когда показывают обычаи разных народов. Так забавно смотрится, как родня молодоженов выплясывает с подарками: кто стул тащит, кто матрац, кто тумбу. Еще мне смешно было, что еду выносят только для фотографий, а потом сразу же убирают. Но при этом чувствуется тепло семейного очага. Меня, кстати, удивляет, что страна вроде небогатая, но фильмы качественно сняты с технической стороны. Режиссура мне понравилась. Клаудия Льоса хорошо сыграла на контрасте: богатый интерьер в доме, где работает главная героиня, и дети, купающиеся в вырытой яме, свадебный наряд на кровати и труп под кроватью, общее веселье и одиночество Фаусты, которая не вписывается в праздничную атмосферу. Магали Сольер выглядела убедительной в образе запуганной девушки. Очень понравилась мелодия из песни про русалку. Довольно интересный способ выражения эмоций через песни. Но фильм слишком уж специфичный. Концовка мне не понравилась, хотя я привык к открытым финалам в авторских драмах. В общем, кино на любителя, но оригинальности у Льосы не отнимешь. 6 из 10
«Песни прошлого»
Фильм «Молоко скорби» перуанского режиссера Клаудии Льоса яркий пример, того как кино снятое по мотивам книги, является отдельным произведением искусства, ничем не уступающему своему первоисточнику. Главная героиня фильма Фауста, родилась после того как ее мать была изнасилована, и весь страх и ужас, пережитый матерью, передался Фаусте с «молоком скорби». Рассказы матери о терроре, царившем в Перу в 1980 — 1992 годах, только усиливали фобии главной героине. Фауста постоянно переживает трагедию своего народа, она живет прошлым, которое искалечило не только участников тех событий, но и ее поколение. Загнанная своими страхами она замыкается в себе, отстраняется от окружающих ее людей. Настоящее для нее становится все мене реальным, она живет в мире духов прошлого, о которых она сочиняет песни. Но смерть матери все меняет, больше нет того человека, который оберегал ее от внешнего мира. Фауста не может отпустить единственного близкого человека, для нее она продолжает жить, она разговаривает с мумией своей матери, спит с ней в одной кровати, приходит к ней, когда ей страшно, в надежде найти утешение у безмолвного трупа. Прежде чем Фауста принимает смерть матери, она проходит долгий путь, на котором ей приходиться столкнуться с окружающим ее миром, познать его и впустить в свою жизнь. Режиссер играет на контрастах, показывая две разных реальности, мир Фаусты — населяют персонажи, ее песен они заполняет ее повседневность, которая протекает в унылых перуанских трущобах. Замкнутая, полная магического звучания жизнь Фаусты кажется совершенно ирреальной, на фоне жизни ее большой шумной семьи, где пережитая трагедия вытисняется ежедневными заботами. Действие фильма разворачивается на фоне пейзажей перуанской пустыни, которые похожи на лунные ландшафты. Серые лишенные всякой растительности горы, по которым спускаются бесконечные ступеньки, кажутся сюрреалистическими ведениями, а не реально существующим пейзажами. Фауста принадлежит этому безжизненному миру песка, ее тихая натура олицетворяет, мертвые ландшафты пустыни, так же как постоянная суета ее семья олицетворяет хаотичные трущобы. Когда же Фауста поступает на новую работу, мы видим смену декораций вместо выжженных солнцем песочных дюн, появляется краски тропического сада. Дом, в котором живет ее хозяйка, это оазис где Фауста находит силы, преодолеть свои страхи. Смена обстановки служит испытанием для Фаусты, и она его преодолевает, что бы начать новую жизнь, в которой нет теней прошлого. Фильм «Молоко скорби» соткан из парадоксов, где гармонично сосуществуют, сцены безвкусных, пошлых свадебных церемоний и искрение, полные душевных переживаний песни Фаусты. Где среди песчаных дюн, стоит старый корабль, где разбитое пианино продолжает звучать и где внутри главной героини растет картошка. В этом сплетении прекрасного и абсурдного, реального и фантастического, проявляется магия данного кино.
Картофель спасение?
Отличие латиноамериканских и азиатских фильмов в том, что они не похожи на западные, как по самому сюжету, так и по культуре, которой хочет поделиться режиссёр. 'Молоко скорби' - это мой первый перуанский фильм. Фильм появился совершенно случайно, кто-то из знакомых дал ссылку на новость: номинация на Оскар... Что ж интересное описание и картина, наверное, сама будет интересной Фильм начинается с песни, которая нам повествует о печальных событиях в семье главной героини. Причём всё описывается в мельчайших подробностях (напоминает наш, русский, фольклор на раннем периоде, который был отчасти пошловатый). Весь фильм пронизан этой фольклорностью, как и у нас песня помогает бороться в плохим настроением, невзгодами... эти моменты (песни, сама жизнь, свадьба, похороны) привносят национальную изюминку. Главная героиня из рассказов матери узнаёт об одном средстве, картофеле, боясь, что с ней может произойти подобная ситуация, как и с матерью, она использует картофель 'по назначению', а песнями спасает от непонимания и жестокой жизни. Но картофель не спасение от любви, которая приходит со временем в жизнь главной героини. Из картофеля появляются милые цветочки, которые символизируют новый этап в жизни, новое отношение к людям и попытку быть чуток открытее к этому миру. 8 из 10
«Фауста, живи!» (с)
'Молоко скорби' - довольно оригинальное и любопытное название для кинокартины, даже для латиноамериканского кинематографа. Для меня лично именно название стало отправной точкой для просмотра, а также страна-производитель: перуанское кино до сегодняшнего было дня для меня чем-то неизведанным. Огромное число премий, номинация на премию 'Оскар' и прочие атрибуты современного арт-хауса - это всё здорово, но для меня - не в приоритетах. Прочитав небольшой синопсис к кинофильму, я ожидал увидеть стандартный авторский фильм с глубокой мыслью, но то, что я увидел и услышал, повергло меня если не в шок, то в приятное, с точки зрения оригинальности, чувство. У меня в голове просто не укладывается, как авторы сценария могли придумать такой, кхм, метод контрацепции... Картофелина (!), самая обыкновенная картофелина с ростками находится во влагалище главной героини, дабы те, кто (если бы) захотел изнасиловать девушку, как в своё время изнасиловали её мать, испытали чувство настоящего отвращения, увидев ЭТО. Почему-то сразу представил себя на месте этих 'насильников' - зрелище, наверное, малоприятное. Жаль, что не показали. Единственный намёк на 'пробку' в теле Фаусты мы видим в двух моментах, когда она берёт ножницы и росток падает из её тела на пол. Зритель, который только подключился к фильму, сразу так понять и не сможет, что же всё-таки это такое. На мой взгляд, если и смотреть картину, то с самого начала. Именно в самом начале собрана история семьи Фаусты с жестокими подробностями от матери девушки. Несмотря на то, что мать умирает через минуту после своей песни о горькой доле, она появляется на протяжении всей картины вплоть до последних титров в качестве... трупа. Этот приём, когда труп живёт вместе с героем, очень напомнил мне российский фильм 'Кука'. И здесь, и там главная героиня прячет мёртвого родственника, спит с ним, и разговаривает - довольно жуткое зрелище. Что касается актёрского состава - то он мне, разумеется, не знаком, но я очень рад, что познакомился с перуанской актрисой Магали Сольер. На мой взгляд, девушка бесподобно справилась с такой сложнейшей задачей, и не было никаких сомнений, что актриса эту работу буквально прожила. И да, Магали - отнюдь не красавица, но именно этой естественностью она и берёт зрителя. Изумительная работа! Но как бы то ни было, фильм показался мне нудноватым. Можно было чуть-чуть подсократить, урезав пару грустных мотивов, которые напевала Фауста на протяжении всего фильма, и пару пустых хождений взад-вперёд. Кроме того, финальная весёлая композиция из конечных титров как-то не вяжется у меня с мрачной атмосферой 'Молока скорби'. 7 из 10
КОММЕНТАРИИ