Конец Санкт-Петербурга

Как только советская власть укрепила свои позиции, началась тотальная пропаганда социалистических идей, призванная убедить остатки несогласных. Пропагандистские творения затронули все культурные ниши, доступные простым массам, не исключением стал и кинематограф. «Конец Санкт-Петербурга» - ярчайший пример идеологического кино, явно снятого по заказу правительства, но, тем не менее, являющегося произведением искусства. Современному зрителю имя Всеволода Пудовкина знакомо едва ли, а между тем, этот человек, наряду с Эйзенштейном и Довженко, является одним из первопроходцев отечественной кинематографии. Для того, чтобы понять всю значимость данного полотна для немой кинематографии, необходимо максимально абстрагироваться от откровенно прокоммунистического содержания. Фильм снят по большей части на зафиксированную камеру, с использованием большого количества монтажных склеек. Акцент ставился на композицию каждого кадра и выразительность образов и декораций. В результате фильм напоминает слайдшоу из черно-белых фотоснимков, упорядоченных по содержанию. Чередование длительных крупных планов и пронзительных пейзажей, мальчик, бегущий через поле – кинематограф тех лет был лишен «голоса», но режиссеры могли передавать настроения и переживания героев исключительно визуально. От фильма сложно оторвать глаз, настолько выверен каждый кадр, не содержащий ни одной композиционно лишней детали. В фильме наличествуют сцены первой мировой, однако отсутствуют непосредственные баталии. В кадр попадают лишь умирающие солдаты и трупы, лежащие по горло в грязи. Пудовкин тем самым старается показать абсурдность войны, её ненужность русскому народу. Крайне натуралистичные, сцены с полей сражений еще долго не выходят из головы. Что до содержания, то имеет место самая обычная история о безымянных пролетариях, «главных» вершителей социалистической революции. Подчеркнуто безымянных, так как они символизируют простой люд, сословие, в котором все равны. Тем не менее, Пудовкин всячески пытался придать своему детищу художественный оттенок, наделяя пролетариев какими-никакими характерами. Так, деревенский парень по наивности сдает своего родственника-революционера за место на заводе и целковый, а мать голодающего семейства кормит картошкой солдат, штурмующих Зимний. Но тут не обошлось и без пропагандистских крайностей. Если рабочие наделены сплошь высокопарными и мужественными лицами, то «злые буржуи» напоминают пациентов психиатрической клиники. Вся эта жеманность, конвульсивная дерганость и карикатурность резко контрастируют с филигранной стилистикой фильма. В стремлении изобразить интеллигенцию и буржуазию в плохом свете, Пудовкин скатился до нелепого карикатуризма. Вывод: В наши дни фильм воспринимается исключительно как шедевр композиционного и выразительного искусства. Свою значимость, в плане содержания, лента утратила навсегда. 7 из 10

Эпиграф. Мой сын и мой отец при жизни казнены, А я пожал удел посмертного бесславья; Стою здесь пугалом чугунным для страны, Навеки сбросившей ярмо самодержавья. Демьян Бедный, 1919 На площади стоит комод, На комоде – бегемот, На бегемоте – обормот, На обормоте – шапка, На шапке – крест. Кто угадает – того под арест. народное Начальный этап становления кино, с одной стороны, был существенно ограничен в возможностях: технических и денежных. Но с другой стороны, все делалось впервые, так что и разрешать эти трудности можно было как угодно, не боясь повторить какое-либо клише. В России к тому же на кино возлагалась вполне определенная агитационная, педагогическая задача, причем, при полной свободе в средствах выражения. Поэтому, зачастую, довольно просто снятые, не стоящие по современным меркам и копейки, да что там говорить – немые – фильмы до сих пор оказывают на зрителя куда большее воздействие, чем совокупный годовой культурный продукт современного медиапрома. Не говоря об историческом значении этих работ. Не исключение – и картина Всеволода Пудовкина. Фильм не просто яркий представитель социалистического реализма и теории социального заказа – он формировал их и давал им почву для развития. Вторая половина 20-х годов – весьма противоречивое для России время. С одной стороны, экономика постепенно оправляется от гражданской войны и разрухи, государственная промышленность начинает понемногу вытеснять НЭП, хотя до полной победы еще далеко, - жизнь в городе входит в более-менее привычное, рабочее русло. В то же время в деревне, освобожденной от чрезвычайных тягот военного коммунизма, полным ходом идет процесс вторичного накопления капитала: оставшееся после революции преобладающее товарное производство формирует новый кулаческий класс, подминающий под себе мелкобуржуазные середняцкие элементы, так что с новой силой обостряется экономическое противоречие между рабочими и крестьянством. В этот момент важно показать фундаментальную общность их исторических интересов: ведь и для крестьян революция сделала великое благо, ведь и крестьянин неустанно работает в поле. Если путиловские, обуховские, лебедевские – сердце и мозг революции, то новгородские, тверские, пензенские – вот ее тело. Никак нельзя отрицать субъектности крестьянства и в революции 1905 года, и в революции 1917. В условиях капитализма крестьянин становится мелким буржуа, но: “Стремление смести до основания и казенную церковь, и помещиков, и помещичье правительство, уничтожить все старые формы и распорядки землевладения, расчистить землю, создать на месте полицейски-классового государства общежитие свободных и равноправных мелких крестьян, - это стремление красной нитью проходит через каждый исторический шаг крестьян в нашей революции”*. И именно с тяжелого, непосильного, чужого труда – в деревне, ли в городе начинается фильм. Но если в деревне – мельница словно размеряет ткань времени, то на заводе – время уже льется неудержимым потоком, и нам понятно, почему вместе с ним ускоряется и развитие тех, кто его заполняет. Вот – уже и большевики есть среди рабочих. Капиталисты же – не замечают ничего: должно быть, в глаза что-то попало. Для них время тоже ускоряется – но по-своему: и вот нам показывают биржу, а вместе с ней – и хозяев нефти, рельс и руд и их прихлебателей. Завод получил госзаказ – и вот уже промышленник Лебедев, подобно Петру Великому, поднимает своего коня на дыбы. А ветер вращает жернова времени. Особо теплых слов заслуживает операторская работа. Планы города постоянно дробятся, накладываются друг на друга, растворяются: тяжелы и неподвижны лишь 3 всадника, застывших на месте, Петр, Николай, Александр. Здесь четко виден мотив ирреальности, призрачности Петербурга, который можно проследить уже у Пушкина, но, прежде всего – у Гоголя и Достоевского. 'А что, как разлетится этот туман и уйдет кверху, не уйдет ли с ним вместе и весь этот гнилой, склизлый город, подымется с туманом и исчезнет как дым, и останется прежнее финское болото, а посреди его, пожалуй, для красы, бронзовый всадник на жарко дышащем, загнанном коне?”** Сильнее всего этот мотив развивает Андрей Белый в своей поэме “Петербург”. Роман этот написан о терроре и терроризме – и революционном, и государственном – и там впервые Медный всадник обозначен именно как символ этого двуединого террора. Пудовкин здесь полемизирует с идеалистом-Белым, пусть и оставляя неизменной призрачную фабулу города. Во-первых, он сознательно утрояет всадника, отказывает ему в праве на романтическую исключительность, а, во-вторых и в-главных, показывает, что много таких безликих всадников – Путилов, Обухов, Лебедев. Самодержавие царя есть самодержавие капитала – одно черпает силу в другом. И двуединый террор – есть средство капитала длить свою власть, царь же – простой лошадный держиморда на его службе. Все повествование пронизано аллюзиями к толстовскому “Воскресению”: охватывая все сферы жизни петербургского общества, он метко и красочно рисует его нежизнеспособность. История набирает обороты: началась мировая война и описание ее повседневности лишь немногим уступает по силе еще не написанному “Тихому Дону”. Бессмысленная и беспощадная бойня, служащая интересам тех самых капиталистов, что не дают народу жить на собственной земле. Безусловно, перед нами – один из лучших фильмов об истории революции, решающий кроме того пропагандистские и нетривиальные художественнее задачи. Категорически рекомендуется к просмотру всем любителям хорошего кино, безо всякой скидки на возраст картины. *В. И. Ленин, “Лев Толстой как зеркало русской революции” **Ф. М. Достоевский, “Подросток”

Молодой крестьянский парнишка приезжает в Санкт-Петербург на заработки и с первых же дней оказывается в самой гуще исторических событий. По глупости, по неразумению, он выдает охранке зачинщика забастовки на заводе промышленника Лебедева. Охранка загребает не только главного зачинщика, но и земляка парнишки, оставив его семью без кормильца. Парень пытается добиться правды, но оказывается сначала в кутузке, потом - на фронте. Пройдя через фронт, он присоединяется к большевикам, и участвует в штурме Зимнего. С огромным удовольствием посмотрела фильм. Наверное мне, как человеку с историческим образованием, он вдвойне интересен. Больше всего зацепила его аутентичность эпохе - персонажи, по большей части, выглядят как герои кинохроники, настолько типажи реальны и соответствуют времени. Нет, как в современных фильмах, крестьянок с макияжем и вставными металлокерамическими челюстями)) Изборожденные морщинами, скуластые крестьянские и рабочие лица, костюмы, интерьеры - все живое, все 'оттуда'. Только главная героиня, жена большевика, в киномакияже, но это дань стилистике немого кино. Поэтому для меня фильм, в первую очередь - это эхо того времени. Поэтому я просто получала удовольствие от визуала и кайф от прикосновения к истории так же, как получаю его в историческом музее. Хотя справедливости ради нужно отметить, что фильм пропитан пропагандой, и 'буржуи' (частично) в нем изображены карикатурно. Но фильм от этого не становится менее гениальным. Не буду останавливаться на режиссерских решениях и прочих профессиональных характеристиках - я не профессионал. Но скажу так: мало в каком фильме я видела такой уровень достоверности и пронзительности батальных сцен. И достигается он не 'мясом' и вывернутыми кишками, как в современном кино. Не знаю, чем достигается. Но когда я смотрю современные фильмы, со всеми их кишками, я ничего не чувствую. А этот фильм пробрал до костей. Может быть, отчасти потому, что непроизвольно воспринимается, как кинохроника. Этот фильм нужно обязательно посмотреть всем, кто любит историю и хочет приблизиться к ней хоть чуть-чуть поближе.

Величие и мощь этого масштабного кинополотна трудно переоценить, даже несмотря на его пропагандистскую риторику. Картины трудовых будней, драматические или батальные сцены - все здесь восхищает и завораживает одновременно. Отдельно о нарративе кинофильма. Любая революция - закономерный итог недовольства и долготерпения: взрыв, который не заставит себя долго ждать при отсутствии встречных шагов и должной реакции. Чудовищное социальное неравенство; бессмысленность войн, разжигаемых в угоду болезненных амбиций; тысячи вернувшихся с войны калек, оказавшихся не нужными своему государству; полицейский беспредел и стремительно растущие аппетиты власть предержащих... И только бескорыстная забота и мягкосердие простой русской женщины в финальной сцене картины придает этому зловещему круговороту событий оттенок светлой грусти и надежду на лучшее для огромной страны. 10 из 10

Десятилетие Великой Октябрьской социалистической революции не могло пройти незамеченным. Само же собой, это нашло отражение в различных сферах культуры. И раз уж сам Ленин сказал, что «Из всех искусств важнейшим для нас является кино», то кинематографисты, конечно же, не могли остаться в стороне. Да и, нельзя не согласиться, в октябре 1917 года произошло событие, отразившееся на всей мировой истории и пустившее всё по особому пути. Всеволод Пудовкин понимал, что за «Октябрём» Сергея Эйзенштейна ему не угнаться, сотворил картину в несколько ином ключе. И, как по мне, только выиграл! Режиссёр не стал зацикливаться на захвате большевиками Зимнего. Вместо этого он предпочёл показать историю как бы нас с вами на фоне всех событий того времени. Видно, что по замыслу, главным было показать то, что привело к событиям Октября 1917 года. Нищая жизнь крестьян. Недовольства и забастовки рабочих… В семье простолюдина пополнение. Вот он вынужден двинуть в город. Но молодой крестьянин не подозревал, что, попав к земляку, он, по сути, обременит их своим лишним ртом. А завод его сейчас тоже не особо ждёт – там бастуют… Всех перипетий не расскажу (да и зачем?)... И вот уже война на пороге… В роли молодого крестьянина, пролетария, фронтовика, большевика выступает Иван Чувелев. Но я не мог не обрадоваться, встретив здесь Александра Чистякова, знакомого мне по трилогии о Максиме (Козинцева и Трауберга)!.. Он тут статный агитатор-заговорщик. Бремя войны Пудовкин потрясающе передал. Кто ещё передал бы тяготы, как не человек, сам воевавший и попавший в плен?.. Показаны осаждённые наши ребята, и эти кадры перемежаются с кадрами капиталистов, играющих на бирже. Это сильно! Демонстрирует главное, как говориться. Ещё кое что… Имён и фамилий пролетариата, даже видных деятелей, мы не узнаем. Думаю, что в этом была задумка. Дескать, революцию делали не личности, а народ!.. Тут вообще на весь фильм было две фамилии. Владелец завода Лебедев и каратель Петрюк… … А вот, когда дошло до самого главного, то как-то всё скомкано здесь… Хотя, как знать, что было главным на карандаше у создателей… «Конец Санкт-Петербурга». Как сам город? Периодически появляется в кадре памятник Александру III. Можно встретить и Исаакиевский собор. Ну и, конечно, Зимний дворец. Авторы проводят аллегории памятников и статуй с чем-то более возвышенным. Слетевшая статуя с крыши Зимнего, слёзы из каменных глаз Миротворца … и прочее. Выигрышный ли этот фильм в отличие от «Октября»? Тут субъективно всё. Для меня – да. Мне «Конец Санкт-Петербурга» понравился больше. Пудовкин показывает на пафос, а человечность. Поэтому мне такой подход ближе. Рекомендую!.. 8 из 10