Любимая женщина механика Гаврилова

В самый любимый советский праздник, международный женский день, 8 марта 1982 года состоялась премьера фильма Петра Тодоровского ' Любимая женщина механика Гаврилова.' Этот день для премьеры был выбран не случайно, ведь картина эта - о женском счастье. И о хрупкой, выстраданной, казалось бы, несбыточной, но все же сбывшейся мечте о нем. А фильмы с таким безусловно счастливым концом можно пересчитать по пальцам. Героиня фильма - уставшая от одиночества женщина, как говорят французы, 'элегантного возраста '. Рита объективно все про себя понимает: ' 38 -это все. Последняя попытка.' Тем не менее, размениваться она не намерена: ' Я, скорее, повешусь, чем буду жить с нелюбимым человеком, и приспосабливаться, как вы все'. Прекрасно исполнившая свою роль Людмила Гурченко рассказывала о своей работе над фильмом: ' Мне нравилась эта роль тем, что давала возможность играть не словами, а проживать все тоже самое внутри. Картина о любви. Вся - от и до. Бывают картины, где любовь -элемент роли. А эта - от и до. Даже не нужно говорить о сюжете -женщина ждет любимого человека в течение полутора часов..Что у меня общего с ней ? Каждая женщина хочет быть любимой, и желает любить. А вот как они достигают этого -очень много путей..Что мне близко -что эта женщина УВИДЕЛА И ПОЛЮБИЛА ! Ей не важно кто он, откуда, какое у него положение. Никаких рациональных вещей нет, вот он зашел, и она понимает: все, что было до него, это не то. Знаете, как гениальная Фаина Раневская говорила в 'Весне ': ' и это ничтожество я почти любила..' И вот когда появляется любовь, которую она так долго ждала, все остальное отлетает на второй план ! Моя героиня старалась до конца быть гордой, и не подавать вида, в трагедии выйти в жанр комедии, веселиться там, где невозможно. Загнав свое горе глубоко - глубоко, я иду в роскошном золотистом костюме, рядом со своей подругой. Мы идем начинать новую жизнь ! Да ! Иду, как ' графиня из Гонконга ' ! Так называется фильма Чарли Чаплина, где главную роль исполнила Софи Лорен. Я глубоко уверена, что любая женщина может быть такой, окружи ее лаской, вниманием, одень в красивый, элегантный наряд. Это и была моя цель. Цель ! Потому-что на следующий день после предательства Гаврилова героиня увянет, превратится опять в ту серую мышку, какой она была, пока к ней не пришла долгожданная любовь и вера в Гаврилова.' Фильм рождался непросто, в бесконечных спорах между режиссером и актрисой над образами главных героев, которые каждый из них трактовал по-своему. Поэтому и возникали разногласия. Гурченко, хотя эта роль была написана специально ' на нее ', долго не могла нащупать суть своей героини, принять ее такой, какой она виделась Петру Тодоровскому - «красивая и независимая, которая постоянно фонтанирует». А ее Рита была совсем другой.. Режиссеру казалось, что Гурченко играет излишне драматично, а это все же комедия, а ей ничего смешного в том, что женщина оказывается обманутой, не виделось. Актриса сетовала: 'Ну зачем я так глубоко влезаю в роль! Да черт с ней, в конце концов, с этой сжатой спиной! Да живи и работай полегче!' Но по-другому она не умела, да и не хотела, не могла. Гурченко также отстояла и свой вариант конца картины. В изначально задуманном сценаристом Сергеем Бодровым финале Гаврилов должен был появиться весь в бинтах, с загипсованной ногой, и перевязанной рукой, из которой торчит букетик цветов. К фотоателье его подвозят санитары на инвалидной коляске, ведь накануне он пострадал, вступившись за женщину. Вот как об этом вспоминала Людмила Марковна: ' Вначале, пока вплотную не вошла в роль, такой финал у меня сопротивлений не вызывал. А потом, с каждым съемочным днем, внутри все больше и больше накатывал протест. Ждешь-ждешь, ищешь-ищешь какого-то необыкновенного, ни на кого не похожего, отвергаешь троих вполне приличных «товарищей»... И вдруг появляется герой в инвалидной коляске, весь перебитый и в гипсе. Сейчас все решится – или я повезу инвалидную коляску, которая стоит на углу. Или ко мне вырвется из милицейской машины самый лучший на свете, тот единственный, который тоже прошел свой ад за эти длинные сутки. Интересно, как созревает актер к действию. Заходили скулы, побелело лицо, глаза стали прозрачными, нервно постукивают пальцы по стеклу машины, бумажка, скомканная в тугой шарик, щелчком летит на другую сторону тротуара – точный жест Гаврилова...Это значит, баба его ждет... можно сказать... мечется. Красивая баба... Это... нет, ребята, что-то это... тут должен быть... да нет, она ждет настоящего мужика, моряка, который сам черт, не дьявол... и что? Ей вывозят на тачке какое-то фуфло, замотанное в какую-то хламиду? Нет, ребята, не пойдет... Мне кажется, Шакуров сыграл в трех минутах все! Он появился на экране таким, каким ждали его зрители. Таким, какого ждала и любила Рита.' Весь фильм главный герой не произносит ни слова. Но ведь главные слова он уже сказал, в первый же день их знакомства: ' Вы женщина, о которой я мечтал всю жизнь. ' В знакомом всем финале картины появляется ничем особенно не примечательный, невысокий, вообщем, отнюдь не мачо, но так лучезарно улыбающийся человек, что сразу становится понятно - на сей раз это, действительно, Гаврилов ! Такого мужчину можно прождать что там сутки, всю жизнь ! Несмотря на все съемочные трудности, картина получилась атмосферная, совсем не советская. Персонажи фильма были действительно узнаваемыми, живыми, из плоти и крови, людьми. Наверно, поэтому фильм до сих пор любят и пересматривают.. Ведь что главное в кино ? Найти отклик в душе у зрителя. И, как утверждает замечательная Людмила Гурченко: 'Хоть ненадолго, но растревожить друг друга. Что я и сделала.'

Неожиданно глубокий и многослойный фильм. Вышел на это кино я, благодаря фильму «Киногерой: Век русской мистификации» о советской Золушке и её трансформациях, повлиявших на трансформацию всей страны. Повлиявших больше, чем отобразивших. Золушка Маргарита из фильма – на вершине (личной, карьерной, социальной). Но вершина всегда эквивалентна провалу – дело лишь в точке наблюдения. В фильме нет собственно золушачества, как в «Москве слезам не верит» - все шаги Маргариты к самореализации оставлены за кадром. Она состоявшаяся женщина, имеющая работу, достаток, квартиру, «рождённую для себя» подрастающую дочку. Таких на изломе СССР были миллионы. Они нарожали миллионы самореализационных детей (бэби-бум 1980-х), которые вообще не были прикреплены ни к роду, ни к племени – похлеще, чем их мамаши, вырвавшиеся из всяких Нижнеудинсков. «Нам так хорошо вместе!» - эта фраза, как и социальная вершина Маргариты, готова в любой миг превратиться в мрачную впадину. Все эти самореализационные дети, вытесненные за стекло, под проливной дождь «реальной жизни», потом в клочья разорвали и СССР, и всех тех, кто им попался под руку уже на их личном пути «самореализации», и теперь продолжают упорно добивать самих себя. Маргарита танцует сама с собой, одинокая в толпе. Её улыбка легко превращается в оскал, её юная утончённость – в старушечью засушенность. Она даже с долгожданным Гавриловым может быть только на расстоянии изолирующего стекла – не ближе. Как и со своей дочкой. Маргарита полностью замкнута в себе самой – высшее достижение социалистического строительства. (А судьба Гаврилова уже предрешена – это люди в погонах.) Маргарита смотрит на иные лица, на иные судьбы. Она и завидует им, и презирает. Ей и больно, и спокойно. Такой узнаваемый образ их, их – наших мам, породивших ненужное поколение 1980-х. Они старательно пестовали свой образ, свои манеры, чтобы всё было «как у людей» а в случае Маргариты – выше и утончённее. Что получили? Самое страшное наказание за своё золушачье отщепенство – НАС! В фильме отлично показаны разные мужские типажи – настоящая коллекция. Фильм – как альмодоваровские «Женщины на грани нервного срыва», только наизнанку. Советский. Союз окончательно угнездился на своём крохотном пространственно-временном шестке. И суть этой победы, в которую не верили ни Троцкий, ни Врангель, ни Гитлер – в них, в этих обобществлённых золушках, отринувших кабалу мужа, семьи, рода, народа. Они делали имя, делали судьбу, делали карьеру, создавали очаги нового матриархата – того, который теперь навечно придавил тут нас всех своим старушечьим параличом. Любая империя строится на женщинах – они есть способ осёдлости мужчин. Советские женщины были выдраны из исконных инстанций Духа, Крови и Почвы и превращены в деятелей коммунистической Идеи. Когда же идея мировой революции иссякла, они так и остались болтаться в испорченном заводами воздухе – ни то ни сё. Бездарные жёны, самовлюблённые любовницы, неумелые шлюхи. Ни к одному из этих вековечных призваний не способны, вечно одинокие в толпе Маргариты. Стремящиеся к тому, что им не нужно и старающиеся наслаждаться тем, что их убивает. Выжили только самые худшие из этой породы – те, кто, кривя тем, что у женщин вместо души, всё-таки обженили на себе типовых Паш. Они ещё живы – одурманивают себя бесконечно неправдоподобными сериалами, намекающими на неправдоподобную красоту их искривлённых жизней. Лишь бы не видеть своих подросших домашних питомцев, потративших свои жизнёшки на истеричное самодоказательство существования посредством легализованного каннибалистического учреждения, с которым такие нелёгкие отношения были у Маргариты, - семьи. 7 из 10

Безусловно. Вдохновенно. Задорно. Нередко самые простые сюжеты дат возможность для глубокого и обстоятельного раскрытия характеров. Мало ли причин у достигшего среднего возраста мужчины, все еще позиционирущего себя, как лихого моряка-механика, не приходить в ЗАГС? Его избранница переживает втору молодость и так мечтает о замужестве. Для Гурченко тут открывается возможность делать все, что она пожелает. Ей можно и фиглярствовать, и грустить, и гримасничать, и переигрывать... Все это идет в зачет, ибо ее героиня попросту не может принять произошедшее. Как ей все это осмыслить? Она бросается из крайности в крайность и стремится найти себя. Наигранная улыбка и полные печали и недоумения глаза. В этом есть своя правда и она, уверен, привлекает зрителя к этой ленте и сейчас, по прошествии более, чем сорока лет. Оживающие перспективы центра Одессы, хитрый взгляд Евстигнеева, самая короткая главная роль Сергея Шакурова, появляющегося в кадре на несколько мгновений. Ненужный для сюжета, но по своему вдохновенный визит героев в Оперный театр. Поцелуй и нежные прикосновения через оконное стекло. Наивный подросток, пытающийся устроить личную жизнь матери. Рыбный день в ресторане. Все эти моменты складываются в целостное жизнеутверждающее стихотворение. Тодоровский, кажется, верил в лучшее. И лента пронизана этой верой. В таком случае, даже самые простые и незатейливые решения принимаются доброжелательно и надолго. 7 из 10

Просматривая уникальные шедевры последнего настоящего советского кино, для себя подмечаю, что тема дефицита пронизывает всё – от «Мимино до Москвы слезам не верю». И как у Райкина старшего, где «пусть будет изобилие, пусть всё будет, но пусть чего-то, но не хватает» – с возрастом понимаешь по другому: чего действительно не хватало, что ещё берёт за душу и небанально держит в своих объятиях. И в большинстве своем, как ни странно, на какое-то чудесно-малое время этим стала материализация чувственных идей. Да-да, и это в той самой стране «материалистического атеизма», между прочим. Что же касаемо форм, то здесь заявлено олицетворение новой эпохи – разведёночка с прицепом в ожидании перманентно удаляющегося идеала. И хорошо что Гаврилов просто даже тупо «нашёлся», прежде чем раствориться в Марселе, или скажем в Гамбурге. В первый раз концовка прям удивила; а её музыка в качестве семпла ещё сгодится во французской «Belle du Seigneur».