ДБ
Дмитрий Богайчук
Кинокритик
Позитивный отзыв
«Мама, я дома» — «Весело и грустно».
Владимир Битоков — ученик Александра Сокурова. Является близким знакомым многим известного Кантемира Балагова. И если Балагов уже успел поучаствовать и получить призы на Каннском кинофестивале, то Битоков только сейчас небольшими шажками добрался в этом году до Венецианского смотра. Первая его картина «Глубокие реки» получилась достаточно блеклой, хотя стилистика и выдержанный тон повествования чувствовался. И если дебют значительно отличался своими решениями от других фильмов учеников мастерской Сокурова, то вторая его картина — «Мама, я дома» точно передает все то, что было у Балагова в его «Тесноте» и «Дылде». В частности, это касается и того фактора, что оператором в новом фильме Битокова выступила Ксения Середа, которая работала над «Дылдой». И да, наконец еще один ученик Сокурова добрался до большого смотра. Вновь Кабардино-Балкария. Вновь завуалированные в каком-то отдельном мире люди. И опять одиночество впало вперемешку со страхом. Перед нами Тоня — водитель автобуса. И вдруг ей приходит известие о том, что сын ее погиб в Сирии. Не принимая этого, героиня бьется за то, чтобы получить факты о его гибели. Но никто ничего не знает. Все заявляют лишь одно: ваш сын погиб. Тела нет, но он погиб. Всё. Еще присудили награды якобы за звание героя посмертно. А затем борьба: маленький человек против крупной вершинки. Ее цель — найти и вернуть сына. Их цель — заставить её замолчать. Главная ценность картины Битокова заключается даже не в том, что затрагивается одна из самых важных тем для России (а именно — прославление милитаризма), и самых мало освещённых тем в сегодняшнем российском кино. Основная заслуга этой ленты в том, как Битоков мастерски трансформирует свое кино. История о потери на войне очередного солдата, чья мать верит и надеется на его возвращение, превращается в историю о борьбе гражданина с военными силами. Нисколько не будет враньем, если назвать «Мама, я дома» русской версией картины Мартина Макдонаха «Три билборда на границе Эббинга, Миссури». Ксения Раппопорт, играющая главную героиню Тоню, — это самая настоящая копия Милдред - героини Фрэнсис Макдорманд из «Трех билбордов…». Такая же разбитая, но готовая бороться до последнего. За своего ребенка. За собственные права. За справедливость. И наша Тоня и американка Милдред — это прежде всего матери, чья сила вспыхивает и угасает, но чья материнская любовь способна жить вечно. Сталкиваясь с неспособностью, что-то предпринять, они способны разорвать свои внутренности собственным криком. Настолько обе непоколебимы. Часто родина и мать являются словами-синонимами. И Битоков также говорит об этом. Ключевое сравнение, которое он проводит через всю свою картину завязано на образе Тони — матери, которая страдает и готова на все, чтобы вернуть собственного сына, и на образе страны — родины, которую словно взяли в плен все эти люди в форме и фуражках. И вот теперь бедствуют все. От маленького человека чье оружие — это слово, до целой страны, которая по воле других взяла в руки автомат. «Мама, я дома» — это охваченная реализмом злободневная тема для всей страны о том, как милитаризм способен раздробить, а после искоренить все внутренние органы государства. Антипод всему тому военному, что существует в сегодняшнем российском кинопроизводстве. Отечественные фильмы о войне, состоящие из пластика и набитые перьями фальши, лишь косвенно пытаются продемонстрировать, что страна “помнит” и “чтит”. И такие фильмы свободно идут в прокате и показываются в любом провинциальном городе в то время, как «Мама, я дома», скорее всего (даже и гадать не стоит) разойдется в несколько сотни копий. И пусть Битоков не пытается сделать из своей картины резонанс, который способен был бы стать фурором, тем не менее «Мама, я дома» — смелое, правда не самое дерзкое, высказывание, наполненное пластичностью и умением выстраивать новые конструкции из собственной истории. И пока дети на улице бегают с игрушечными автоматами и разыгрывают войну, где-то там, в одном из домов, слышится глухой звонок. То ли от сына, который вот-вот сообщит о том, что с ним все хорошо. То ли от генерала, который приготовил дурное известие, а вместе с ним посмертное звание и компенсацию, которые уже никому не нужны. 7 из 10
Абьюзивные отношения с системой, или Как полюбить ложь и насилие, как родного сына
«Мама, я дома» – второй фильм Владимира Битокова, выпускника уже ставшей легендарной школы А.Н. Сокурова в Нальчике. На экране тошнотворная действительность, герой российского кинематографа Юра Борисов и великолепная Ксения Раппопорт. При беглом описании увиденного можно без труда составить чек-лист со стартовым набором обязательных составляющих фильма, к которым обращаются и небезызвестные однокурсники Битокова, и ставить галочки: Кабардино-Балкария; вселяющее надежду, но обреченное на провал противостояние страдающего человека и жестокой, гниющей системы; сложные, напряженные отношения внутри неполной семьи, где как минимум один родственник пострадал или погиб в ходе войны или схожего негуманного акта агрессии; антимилитаризм. К счастью, Владимир Битоков вводит в этот шаблон ряд изменений и нововведений и создаёт если не уникальную, то точно цельную, самобытную и содержательную работу с богатым художественным языком. Сознание Тони отвергает информацию о том, что её сын Женя не вернётся с секретной ЧВК, где он попал под миномётный обстрел. Чтобы получить удовлетворяющую правду, за несколько дней мать переворачивает с головы на ноги весь город: от утомлённого жизнью бывшего мужа до прокуратуры, военкома и депутатов. Но даже шквал совершенно безумных, рискованных, бескомпромиссных поступков Тони не помогает воскресить труп справедливости, напротив, запускает цунами резкого, болезненного и доходчивого противодействия. Система на всех уровнях принимает наиболее распространённую и действенную стратегию: игнорирование, замалчивание, обесценивание, отрицание, провозглашение собственной непричастности и, при необходимости, ликвидация угрозы. И тут зарождается, развивается и утверждается, вероятно, самый интересный сценарно-режиссёрский ход. Вся государственная машина воплощается в одном лысом, хладнокровном, жестоком и беспринципном человеке, и Тоня вынуждена не бороться с ним, а принять, приютить, приласкать и полюбить. Иными словами, бойкая и решительная, но подавленная женщина, в чьём лице предстаёт весь народ, вступает в недобровольные, абьюзивные отношения с российскими реалиями. В комплект входит психологическое и физическое насилие, газлайтинг, чувство вины и созависимость. И внешний, и внутренний конфликт усугубляется тем, что в нём отсутствует конкретная, правильная позиция. Нет прямого противостояния правды и лжи, хорошего и плохого, правильного и неправильного. Мы никогда не узнаем, является ли реальность Тони обоснованной и здоровой. Зритель не обладает дополнительной информацией и испытывает то же состояние безнадёжности, неизвестности и страха. Остаётся лишь осторожно наблюдать со стороны или принимать наиболее привлекательную позицию. Сопереживать страдающей матери проще, чем твердолобым чиновникам, но большинство действий Тони, совершаемых из искренних благих намерений, в то же время являются деструктивными, вредоносными последствиями шока и психологической травмы. Невозможно не обратить внимание на смелое и весьма уместное использование саундтрека «IC3PEAK, Хаски – Весело и грустно», грамотно вплетённого в одну из самых эмоциональных сцен фильма. Остросоциальные, поэтичные, провокативные и проницательные тексты Хаски всё чаще находят место в авторском российском кино, и это удачное, гармоничное сочетание не может не радовать. При этом, во второй половине фильма Битоков, кажется, умудрился неизвестно зачем процитировать «Зеркало» Тарковского. И эта визуальная и смысловая неоднородность порой выбивает из погружения. Выдержать баланс между простотой и претенциозностью получилось не везде. «Мама, я дома» – точечное, внятное и понятное высказывание. Оно сочетает в себе и предельную прямолинейность, и загадочную метафоричность. Здесь уживается нескромная, грубоватая сатира над депутатами и мощнейший образ мальчика, лишившегося речи. Это не региональное кино с национальными оттенками, как «Теснота» Балагова и «Разжимая кулаки» Коваленко, которым интересуются где угодно, только не на родине. Это не сверхреалистичный «Дурак» Быкова и «Левиафан» Звягинцева с беспросветным мраком, четкой гранью между черным и белым, между добром и злом. Картина Владимира Битокова крепко держит зрителя за горло, но оставляет возможность вдохнуть и самостоятельно оценить ситуацию. «Мама, я дома» бесспорно заслуживает внимания и признания. Работа Владимира Битокова, несмотря на множество схожих черт, положительно выделяется среди нашумевших фильмов однокурсников и вполне может стать фаворитом среди картин выпускников мастерской Александра Николаевича. Это тот случай, когда фраза «Роднянский спродюсировал фильм ученика Сокурова с Юрой Борисовым в главной роли» вызывает не нервный тик и мысли «ну сколько можно?», а интерес и удовлетворение.
Она не верит
Исступлённая Раппопорт полтора часа экранного времени мечется по некому поселению в Кабарде, требуя от трусоватой поселковой власти доказательства смерти своего взрослого сына — тот погиб где-то в Сирии. Власти всё это совсем ни к чему. Она как-то реагирует и ожидаемым образом тупит. Так формируется общий оппо-фон картины. Оказывается, у погибшего был контракт с частной военной структурой. Я не верю, что в ЧВК востребованы идиоты — значит решение принимал дееспособный ч-к. Но вышло так, что на этот раз он не спросил разрешения у мамы. Компания выполнила свои обязательства перед семьёй погибшего. Однако, по неизвестной причине его останки не вернулись на родину. Возможно, тело осталось на территории врага — так бывает… Мать погибшего по жизни резкА настолько, что давно утратила контакт не только с детьми, но и с внуком. Сейчас же она отказывается верить в смерть сына и намерена спросить по полной. Со всех, до кого достанет. Что далее вытворяет инфернальная власть (уже центральная), уму непостижимо. Рядом с матерью оказывается персонаж столь же бессмысленный и нереальный, как красный заяц с баяном на Луне. В нём причудливый микс робо-фантастики, маньячного хоррора и вульгарных комиксов. Думаю, для того, чтобы сложился столь креативный паттерн, кому-то из сценарной группы пришлось счастливым образом выпасть из окна третьего этажа на проезжающую мимо неотложку. Чтобы шокнуло, затем шейкнуло, а уже потом отлегло. Вот теперь готово - можно разливать. Знакомьтесь - герой Юры Борисова. Полу-робот, полу-гайдер и чуть-чуть Бэтмен — в общем, парень неплохой. У него подлинные документы «сына». Но даже если бы он предъявил паспорт на имя архангела Михаила, никто бы не удивился. Циничную игру власти здесь почему-то готов поддержать каждый. Хотя миссия гостя столь же грандиозна, сколь и нелепа. «Вернувшись» в родной дом через пару лет после «отъезда», этот агент под откровенно «фиговым» прикрытием, должен как-то погасить конфликт. Как же? Да всё так же — методом «тащить и не пущать» (с). Жанр смазан. Типа социальная драма. Но социально-критические акценты столь выражены, что персонажи из живых людей превращаются в узкие, как поле зрения оптического прицела, функции. Психология утрирована. Поэтому не совсем драма. Хотя уже и не вполне сатира. Короче, мультижанровое оппо-послание на тему «государство — наш враг». Слово «солдат» происходит от названия монеты «сольдо», которой на Апеннинах в средние века платили за военные услуги. В Штатах существуют десятки ЧВК, аффилированных с гос-вом. Это позволяет им защищать национальные интересы за рубежом негласно, гибко и эффективно. Мы делаем вид, что такого не признаём. Заметаем под ковёр. Мифология о деяниях зашифрованных «наёмников» будит творческую потенцию молодых режиссёров. Ну что ж, лучше так, чем никак. Перемелется — мука будет. Но, это потом. Не скоро.
'Всему виной безразличие...'
Что хотел сказать автор? Этот вопрос задают детям в школе десятилетиями и десятилетиями дети его ненавидят, потому что не знают, что на него ответить. Кто-то действительно не знает, по рациональной причине - он старательно ознакомился с произведением, возможно, даже почитал критику, но в голову к автору влезть еще никому не удавалось. А кто-то, и таких большинство, не знает потому, что ему всё равно, он и книгу-то не открывал. И десятилетиями десятки и десятки тысяч, сотни тысяч школьников выдумывают, вымучивают, выдавливают из себя ответ, который, по сути, никому не нужен: ни учителям, ни школьникам, ни родителям, ни чиновникам в министерстве образования - никому. Этот фильм тоже никому не нужен. Причём, такое ощущение, что ненужным он был изначально, в зародыше своём. Ненужным и нежеланным. Но сценарист и режиссёр его всё-таки выносили и выродили, а оператору будто бы пришлось его нехотя воспитывать. А актёры вынуждены были через силу в нём играть. Хотя всем в этом процессе было абсолютно всё равно. Битоков совершенно равнодушен к истории, которую попытался рассказать. Раппопорт максимально не близка героиня, её чаяния и её беда, она к Тоне равнодушна с первой и до последней секунды, поэтому до зубовного скрежета нелепо выглядит в сценах отчаяния (а это примерно каждая сцена с её участием), запутавшись в паутине самоповторов и образа, который так к ней и не прилип. До матери в 'Юрьевом дне' ей в роли Антонины так же далеко, как и Тоне до могилы сына в Сирии. Юре Борисову в этом кино вообще на всё наплевать, он даже не пытается играть, а просто хорошо проводит время за гонорар: его герой в основном просто стоит и молчит, и смотрит пустым безэмоциональным глазом то по-доброму, то чуть-чуть по-злому. Про остальных героев даже упоминать всерьез не хочется - вот уж кому вообще фиолетово, что там на съёмочной площадке происходит. Перефразируя слова одного из героев, можно в целом выразить их отношение к фильму и к участию в нём одной фразой: 'Фильм? Какой такой фильм? Не знаю я, что за фильм. Мало что ли сейчас фильмов снимают?' И вот режиссёр вроде бы хотел показать, как злая государственная машина равнодушна к проблемам маленького человека, горю матери, но самому Битокову настолько не интересна и не близка эта тема, что в итоге он просто в течение двух часов демонстрирует зрителям своё ко всему в этом фильме равнодушие. В том числе, равнодушие и к зрителям тоже. Иначе я объяснить эти издевательские пятнадцатиминутные пустые эпизоды, которыми изобилует 'Мама, я дома', не могу. Вот героиня Раппопорт очень долго, ооочень-очень долго вытирает кровь со лба и приклеивает пластырь. А вот её тень очень долго танцует на стене, прям долго - целый трек. А вот она вечность снимает белье, которое сушилось на веревке. Оператору на всё это, кстати, наплевать, поэтому он даже с планами особо не заморачивается. Боже, жальче, чем себя и зрителей, которые были обречены на это смотреть, мне только саму Ксению - как же она устала сниматься в этом никому не нужном фильме в роли женщины, к которой совершенно равнодушна, у режиссера, безучастного к происходящему. И ведь это, должно быть, трагедия: когда зрителю не жалко героиню, задыхающуюся в тисках вселенской несправедливости, не жалко дочь героини и внука героини, у которых, разумеется, не жизнь, а кошмарный сон, не жалко сына героини, который, вообще-то, на минуточку, погиб на войне, не жалко амбициозного молодого чинушу, к которому так и не прилетел САМ, а жалко актеров, которые очень устали сниматься в никому не нужном фильме в окружении людей, которым на всё в этом фильме наплевать. Так что же хотел сказать нам автор? А не всё ли равно, что он хотел нам сказать, и хотел ли вообще?
Разножанровое переосмысление абсурдной действительности или «Три билборда на граница Эббинга, Миссури» по-русски
— На какой войне он был? — Да не знаю я, на какой. Что сейчас мало войн, что ли. На вопрос, почему герой фильма вернулся с далекой войны в Сирии, а не с Донбасса, ученик Сокурова ответил так: «Война на Украине не могла бы быть произнесена вслух… вскользь. Ей бы пришлось уделять особое внимание, и тогда бы это разрушило сюжет, про который мы хотели сделать фильм. Сюжет о матери». И действительно, важно говорить не только о войне, но и о любви. Мать пропавшего солдата ищет правды: она уверена, что сын жив, и требует у властей разобраться. Формально сценарий следует правилам сверхреализма, но «интрига и диалоги прописаны так, что над узнаваемо бедной провинциальной жизнью нависает облако почти театрального сюрреализма». Социальная драма о бездушии бюрократический машины разбавляется элементами комедии (!), а после резкого поворота, отчетливо напоминающего виртуозную, но недооцененную картину Адама Вингарда «Гость», тотчас превращается в триллер. Битоков работал с готовым сценарием и отметил, что купился именно на «смешение жанров». Мне же показалось, что каждая из этих линий могла бы стать отдельным фильмом. Соединяя прямолинейные рассуждения о нынешнем прославлении милитаризма и уязвимости гражданских прав с загадочной метафоричностью того самого твиста, режиссер неуверенно балансирует на грани простоты и претенциозности. Что перевесило, решать вам. 6 из 10
спасти рядового копылова
Мир цвета хаки. Даже там, где нет людей в форме и погонах, во вполне гражданских интерьерах и пейзажах, царит тускло-оливковый цвет. В одеждах, городской пыли, стенах домов, пожухшей листве, камнях, воде горных речек, обивке сидений пригородного автобуса- цвет «милитари» доминантный. И на фоне серо-оливковых стен пацаны играют в войнушку. Кто-то стреляет, кто-то погибает. Режиссер Владимир Битоков и оператор Ксения Середа такую палитру выбирают не только для того, чтобы подчеркнуть: война на пороге, военные правила, приказы, распорядки уже норма гражданской жизни. К финалу картины эти краски будут восприниматься иначе: мир цвета хаки- это мир, который затаился, спрятался, закамуфлировался. В том числе, и от самого себя. В какой момент сквозь жесткий критический реализм начинает прорастать высокая горькая экзистенция сказать трудно. «Мама, я дома» из тех фильмов, которые настроив зрителя на волну «кино морального беспокойства», полностью берет его в плен подробностями быта, лихо закрученной интригой, гениальной сменой имиджа, до степени неузнаваемости, актрисы Ксении Раппопорт. И когда сместился прицел, когда беспощадная социальная критика проросла в полотно тончайшей отделки жизни души- не суть важно. Важно, что это произошло. А случается такое в последнее время крайне редко. Единственная во всей Кабардино- Балкарии женщина- водитель автобуса Антонина Копылова получает 5 миллионов рублей и ведомственную медаль за погибшего в Сирии сына Евгения. Про то, что сын в Сирии, она знать не знала- семья была уверена, что он подался куда-то на заработки, но уж точно не в Сирию и не в военной форме. Больше того: по официальной версии сын погиб 7 марта, а сестра «убитого» получила от него СМС 9-го. И во время торжественных похорон с военным оркестром хоронят не тело погибшего, а его куртку, взятую из дома. Все эти несостыковки заставляют Антонину добиваться организации поисков, которые организовывать не то, что никто не собирается, никто не может понять: а в чем вопрос- деньги и медаль ведь получены? Это поверхностный пласт картины. Мир, в котором человек не нужен вообще. Цена жизни определена четко и однозначно- 5 миллионов рублей. В соответствии с Уставом мира цвета хаки. Сказать, что Ксения Раппапорт в роли Антонины Копыловой неузнаваема- ничего не сказать. Куда делись аристократическая осанка, царственные повороты головы, внимательный, пристальный взгляд? Мужицкие замашки, резкие оценки, общая одутловатость лица и волосы паклей, крашенные в «рыжий каштан»- вот ее Антонина Копылова. Режиссер не играет в поддавки. История матери, убитой горем по любимому сыну- не отсюда. По контексту понятно: бултыхался парень без дела, работы не было, пиво жрал, пока не «уехал на заработки». Степень семейных любви и доверия в этом вся: уехал, слава Богу, приработок нашел. И требования Тони идут не только от материнских чувств- какой бы ни был, а все же сын. Шоферка не может примириться с алогизмом ситуации: парень мертв только по словам невесть каких очевидцев, есть приметы, что жив рядовой Копылов. Но подавляющее большинство земляков Евгения предпочитает версию о его гибели- она устраивает всех. Пушкинское «Они любить умеют только мертвых…» здесь в самый раз в рифму. И касается это не только властей, которым очевидно мертвый герой нравится больше живого неприкаянного парня. Битоков помнит и предыдущую строку из «Бориса Годунова»: «Живая власть для черни ненавистна». Никакой живой власти и нет. Есть только чернь, готовая признать любую фантасмагорию реальностью, если прикажут. И местные власть предержащие, которые в фильме выведены как трупные черви, питающиеся разлагающимися телами бывших вождей. История Антонины Копыловой обрамлена повестью о надеждах местных районных властей восстановить дачу бывших лидеров СССР («здесь и Хрущев бывал, и Брежнев»). Именно возможный грядущий приезд Высоких гостей и заставляет районных упырей- начальников активизироваться в борьбе за нейтрализацию чересчур настырной Антонины. Полуразрушенный дом, овеянный легендами о хрущевых и брежневых, где со стен неожиданно выглядывает сталинский лик, становится образом обветшалого былого величия, вокруг возрождения которого суетятся серые и безвольные «наследники». Несговорчивость Антонины влечет за собой новый поворот фабулы- сын вернулся. По паспорту – Евгений Копылов, называет Антонину мамулей, устанавливает в доме порядок кому и куда можно, а куда нельзя. Проблема в том, что Антонина сына не узнает. Его «узнали» уже все – и отец, который давно живет с другой семьей, и сестра, обремененная сыном- аутистом, которого лечить надо. Очень вещный, документально-точный, густо-прописанный быт в «Мама, я дома» начинает превращаться в фантасмагорию тем более страшную, чем документальнее и точнее она прописана. Эту пограничную реальность когда-то в совершенстве освоили Александр Миндадзе и Вадим Абдрашитов. Новое российское кино такой тип кинописьма списало в архив. Битоков воссоздал эту предельно-осязаемую реальность, которую пронизывает беспощадно-жестокий и мертвенно-холодный свет фантасмагории. Актерский дуэт Ксения Раппапорт- Юра Борисов -это диалог тончайше прописанных движений души. От ненависти к усыновлению. Надзиратель и узница. Свобода на грани анархии против устава, где приказы обсуждению не подлежат. С какого момента вражда начинает прорастать взаимопониманием? Когда Антонина поняла, что у этого «Евгения» тоже есть мать, которая может быть не в курсе на каких «заработках» ее сын сейчас? Что заставило «Евгения» увидеть в настойчивости Тони не твердокаменность, а нежелание жить по лжи? Этот пласт, который взлетает над социальной злободневностью в сферы высших генетико-душевных отношений, исследованию которых посвятил большую часть своего творчества учитель Битокова- Александр Сокуров. Битоков оказался достойным учеником. Он не повторил за Александром Николаевичем. У него не «Мать и сын», даже не «Александра». Его конструкция более разветвлена, прихотлива и прочна. Матери и сыновья, которые бьются за жизнь родных до последнего, даже если всем остальным мертвыми они милее. В новом мире никто не рвется спасать рядового Копылова. Большинство хочет его с почестями похоронить. Безумие мира, в котором потеряна главная ценность – жизнь. Мир в отсутствии целей, идеалов, принципов, а нормой становится бред. «Жалок тот, в ком совесть нечиста»- это о неглавных героях «Мама, я дома», о людях, чьи маленькие сыновья играют в войнушку, пока родители собирают дармовые помидоры в рамках акции социальной заботы. Группа Битокова нарисовала мир, который устал сам от себя, от бреда и бессмыслицы. Мир, который камуфлируется в защитные цвета не для того, чтобы спрятаться от врагов, он прячется от самого себя.
Драма о матери погибшего солдата ЧВК
С одной стороны 'Мама, я дома' - невероятно актуальный и правдивый фильм. А с другой - непростительно трусливый и нереалистичный. 'Мама, я дома' - это лента, которая переносит зрителей в провинциальную местность Кабардино-Балкарии. Главная героиня - довольно суровая и безэмоциональная женщина, работающая водителем автобуса и живущая со взрослой дочерью и внуком в тесной квартире. Приходит известие - ваш сын был солдатом ЧВК и погиб в Сирии. Вы получаете награды, 5 миллионов рублей и подписываете соглашение о неразглашении... Женщина забирает деньги, но верить в смерть сына не соглашается. Она намерена жаловаться, стучать во все двери и требовать, чтобы ее сына нашли. А вдруг он в плену? Вдруг он ранен? Вдруг он жив? Ее агрессивные действия доставляют множество проблем администрации, которая готовится к встрече с высокопоставленными гостями из Москвы. И вскоре ее протесты решают пресечь. Сначала силой, а затем и вовсе авангардным способом - мертвый сын вернется домой, как она и хотела. По сути своей 'Мама, я дома' - это эдакий 'Левиафан' и 'Дурак'. История маленького человека, который пытается бороться с государственной системой и неминуемо проигрывает в своей битве. Тема такого противостояния человека и власти - очень болезненная и актуальная для российских реалий. Но мало у кого из кинематографистов хватает смелости ее касаться. Однако действительно смелыми создателей 'Мама, я дома' назвать сложно. Они не осмелились раскрыть заявленную тему матери, борющейся с бюрократизмом власти. Их хватило только на ее манифестацию. Мол, гляньте, как женщине отписки присылают и отовсюду гонят... Но по факту мы не видим никаких отчаянных действий и громкого протеста со стороны главной героини. Соответственно не видим и какого-то сильного сопротивления ей. Более того, чем дальше развивается история, тем больше зрители осознают ненормальность и нелогичность действий главной героини и даже готовы симпатизировать тем, кто вынужден ей противостоять. В итоге 'Мама, я дома' превращается в историю о безумной тетке, без причины намутившей шума, доставившей беспокойства властям и помотавшей самой себе нервы. Тысячам чиновников, которые постоянно пишут отписки миллионам жалующихся и ищущих помощи россиян этот фильм точно понравится. Они наверняка примерно так и представляют себе тех, чье имя вставляют в бумажку после слов 'Уважаемый...'. 'Мама, я дома' судя по всему задумывался как социальный реализм. В нем действительно есть правда жизни. Но правда есть лишь в малозначительных деталях и фоновых диалогах. Тогда как центральный сюжет и главные события - это какой-то трусливый сюр. Изворачивающаяся история, которая демонстрирует бунт маленького человека без бунта и изобличающая власть без критики. Задумывалось ли это намеренно или получилось случайно, но 'Мама, я дома' отлично продемонстрировал только одно - максимально равнодушие и наплевательское отношение всех ко всем и всему. Даже горюющая мать в исполнении Ксении Раппопорт будто не горюет и не переживает вовсе, а бубнит и вредничает просто потому что привыкла бубнить, высказывать недовольство и вредничать.
«А что у неё с сыном? На войне погиб. На войне?… на какой войне?»
«Ребёнка родила — уже состоялась», эти слова героини, брошенные дочери, как кажется, отсылают одновременно к коллективному бессознательному традиционного общества и индивидуальному образовательному самого автора, который, как известно, учился у Сокурова. А может и не отсылают, кто их, состоявшихся, разберёт. Сюжет нетривиальный, в нём главная героиня (Ксения Раппопорт) водитель автобуса и, по совместительству, мать, отказывающаяся верить в гибель сына, вступившего в ЧВК, пытается добиться его поисков. Это для начала, дальше больше. В качестве большего — герой Юры Борисова, который является в дом героини то ли всё уладить, то ли всё разрушить, то ли что-то ещё, о чём трудно говорить в силу деликатности темы и тонкости её повествовательного обозначения. Когда этот фильм вышел в 2021 году, он был просто своевременен, злободневен, не более. Сегодня же кажется, что история, от которой веет абсурдом, самым магическим образом опередила время, и претендует теперь на что-то около пророчества. Более того, если смотреть на её открытый финал, то вот прямо сейчас, сегодня, из реалистичной она превращается в гиперреалистичную. До шевеления волос на голове. Фильм-пророчество от мастера тонких намёков, хорошо отличающего чёрное от белого, детское от взрослого, а женское от мужского. Нам срочно нужен другой такой фильм, в котором всё-всё-всё будет хорошо. Просто никак не обойтись без магического вмешательства, если стараешься потушить пламя, охватившее автобус, швыряя в него пригоршни воды, как это делает главная героиня. Или главный герой, кому как нравится.
СК
Светлана Кучава
Кинокритик
Позитивный отзыв
КСЕНИЯ РАППОПОРТ СНОВА ИЩЕТ СВОЕГО СЫНА, А ЮРА БОРИСОВ ПРОЧНО ЗАСЕЛ В ОБРАЗЕ СОЛДАТА
Как и в «Юрьевом дне» (где тоже снималась Ксения Раппопорт), личность сына ГГ окружена тайной. Мы о нем практически ничего не знаем. Вроде и был у нее сын когда-то, но сейчас нет. Так же, как и официально нет тех, кто на самом деле все же есть (жирный намек на ЧВК). Помните знаменитое «те, кого там нет»? И вот это расхождение официальной и неофициальной версии проходит красной нитью через весь фильм. Оставив в стороне торжественные речи и прочую патетику, нам предлагают посмотреть на ситуацию глазами матери, которую официальная версия того, что случилось с ее сыном, не устраивает. Она готова идти до конца, жертвуя своей репутацией, рабочим местом и отношениями с семьей и соседями. За все в жизни нужно платить, и за привычку быть сильной женщиной тоже. Принципиальным и волевым в жизни всегда непросто. Таким трудно найти понимание в обществе в целом – например, на работе и даже в семье. Личная драма ГГ разворачивается на фоне провинциальной потемкинской деревени, куда должны нагрянуть официальные гости. Местные функционеры из кожи вон лезут, чтобы пустить пыль в глаза высоким чиновникам, и наличие оппозиционно настроенной и непримиримой, не согласной ни на какие уступки Тони, которая как бельмо на глазу, им совсем некстати. Если вспомнить быковский фильм «Дурак», когда система боролась с гражданином-правдорубом, то приходишь к неутешительному выводу, что жизнь человеческая в России до сих пор ничего не стоит. Система ригидна, ей нет дела до частных случаев, и лучше это правило принять и научиться жить в соответствии с ним, но ГГ так не желает. Режиссер фильма и сценарист от всей души проходятся по таким порокам, как человеческая фальшь, жадность, бюрократия, коррупция, трусость, неспособность к эмпатии и невосприимчивость к чужому горю. А также исследуют обратную, «изнаночную» сторону войн и вооруженных конфликтов – что бывает, когда в них гибнут люди. Антонина – олицетворение многих матерей, жен, сестер, дочерей, которые находятся или когда-либо находились в подобной ситуации, и к которым система осталась глуха. Вспоминается фильм «Мой сводный брат Франкенштейн» о вернувшемся с войны родственнике. В «Мама, я дома» тоже есть свой Франкенштейн. Война – штука не только жестокая, но и коварная. Люди в ней не только гибнут, но и калечатся – как физически, так и морально. Но в том-то и сюжетный твист, что по отношению к Франкенштейну включается «стокгольмский синдром». Если вспомнить киношную фразу, что люди в могилах все одинаково мертвы, то антитезой может выступить мысль, что все сыновья одинаково нуждаются в материнской любви и заботе. В «Мама, я дома» мы можем в очередной раз любоваться на натренированные телеса актера Юры Борисова, который, кажется, уже сросся с образом солдата, кочующим во временном и сюжетном пространстве. А вот Ксению Раппопорт загримировали буквально до неузнаваемости. Наверное, чтобы подчеркнуть измученное состояние Главной Героини. Что ж, «Мама, я дома» - это уже не первый вышедший на экраны фильм, где действие происходит в кавказской провинции – Нальчике. Он принял эстафету у «Тесноты» Кантемира Благоева, который так же является учеником А. Сокурова, как и Владимир Битоков, режиссер «Мама, я дома». Надеюсь, в российском прокате появятся и другие фильмы, изображающие кавказские реалии. Ведь Кавказ (который, кстати, является моей Родиной) – один из самых напряженных, разнообразных и интересных регионов России. Некоторые зрители ругают фильм за смазанность концовки. На мой взгляд, концовка тут вполне логична. Мавр сделал свое дело – мавр может умереть. Герои однозначно выполняют свои заданные цели в соответствии с экранным замыслом. Продюсер Александр Роднянский говорит: «...выросло не только техническое, но и содержательное качество российского авторского кино. Оно старается отвечать запросам сегодняшней аудитории и отражать современные события, стрессы и проблемы». Ну что ж, в добрый путь, как говорится. После таких «шедевров», как «Родители строгого режима», в заявление Роднянского очень хочется верить. Роднянский добавляет: «...В мире появился интерес к России в силу геополитического напряжения, большого количества конфликтов и сложностей. Иностранцы хотят понять, что такое Россия и что у нас происходит». Так что же у нас все-таки происходит? Об этом смотрите в фильме «Мама, я дома». 8 из 10
против течения, против системы... ради спасения?
Мои слова благодарности сценаристу и режиссеру! Спасибо за глоток воздуха в океане бестолкового, бесчувственного и серого современного кино. Безусловно, мой восторг от игры Ксении Раппопорт, которую по началу даже не сразу узнала в образе мамы. И Юрочка Борисов хорош! Фильм на актуальную тему, которая никогда не померкнет - борьба с системой, в которой ты просто колосок на бескрайних полях пшеницы. Ты не прыгнешь выше головы, а если попробуешь подтянуться выше к солнцу, то сомнут. В этом смысле, очень показательный момент, когда гость из Москвы ходит по старому зданию, исписанному надписями 'помогите найти сына', ' спасите Копылова' и т.п. и просто выходит и улетает на вертолете... Да, собственно так и есть, можно хоть на лобовом стекле вертолета написать SOS, чиновники это не видят! стоп, занавес! Вот только героиня со стальным характером и пусть некоторые ее поступки абсурдны или кажутся необдуманными, но она выбрала путь и идет по нему, не имея сил остановиться... так бывает в жизни, когда в состоянии стресса или имея надежду на спасение близкого, ты машинально что-то делаешь...главное не останавливаться... что дает тебе еще уверенности, что все получится... И это и есть эмоциональный надрыв, который передается зрителю.. Фильм дает также возможность ощутить контраст чувств, когда героя Борисова сначала вызывает исключительно негатив, но потом своим отношением и переменой он оттаивает и героиню и зрителя... как и в жизни, где в непроглядной тьме обязательно забрезжит лучик света и надежды!
КОММЕНТАРИИ