Женитьба

Великолепная постановка, чудесный подбор актёров. Игру каждого можно охарактиризовать одним словом - Великая. Весь фильм проникнут тем гоголевским духом, который всем нам так полюбился. Этот фильм является истинной классикой синематографии, и его должен посмотреть каждый интеллигентный, уважающий себя человек. Я ставлю 10 из 10, другой оценки стоять и не может.

В юности я считал эту пьесу Гоголя всего лишь забавным анекдотом. проходной вещью. Сейчас по прошествии многих лет я сам готов посмеяться над собой тогдашним. Как это характерно для Гоголя - представить смешное, после которого ощущаешь грусть. В этом ряду и 'Иван Иванович с Иваном Никифоровичем', и 'Старосветские помещики', и 'Женитьба'. Как тут ни вспомнить короткую фразу Пушкина: 'Только дураки веселы перед свадьбой'. Каждый раз при перечитывании перечисленного, к которому не могу не добавить 'Невский проспект', с новой стороны раскрывается тончайший психологизм в описании характеров и глубина проникновения автора в жизнь. Чтобы это понять и принять юношеского сознания недостаточно. Нужны многолетние собственные наблюдения и выводы, т.е. всё то, что можно назвать одним словом - опыт. И пусть все ситуации, описываемые Гоголем, вряд ли совпадут с теми, которые переживаем мы люди XXI века, есть в них что-то такое, что пережито нами либо мимолётно, либо с потрясением, что соблазняло принятием простых решений, чего мы подспудно желали или опасались. Фильм этот обязательно сегодня пересмотрю в том числе ещё и для того, чтобы восхититься прекрасным актёрским ансамблем. Так в нём сделано всё просто, органично, точно по отношению к замыслу оригинала, каким я его себе представлял.

В этой экранизации Гоголя есть нечто перфекционистское. Каждая сцена стремится быть идеальной. Каждый актер показывает эмоцию. Интерьер в полной мере отвечает литературному первоисточнику. А самое важное - темп. Постановщик Виталий Мельников и не собирается спешить. Он не спеша, с расстановкой рассказывает нам историю о одной женитьбе. Такой подход позволяет выхватить замечательные выпады, наподобие: 'Ну да, это за ней водится. Она дура' или 'И давно за ней водится дурь?'. На мой вкус Гоголь - это страсть, резкость, жесткий юмор, смех, мажорные тона. А в ленте совсем иной посыл, более подходящий для 'Мертвых душ'. Автор будто сдерживается, не позволяет открыто улыбнуться. И в некотором роде такой подход безусловен - классика должна быть академичной. Однако много ли в этом фильме от Гоголя? Особо отмечу, и то, как Мельников снимал Петербург. Зимние улицы, старые дома, набережная... Каждый видит Гоголя по-разному, но нам подарили силуэт совсем другого города, былой столицы. Для меня этот фильм интересен прежде всего актерской работой Олега Ивановича Борисова. Его персонаж так отличается от тех героев, которые он играл в то время. В своих воспоминаниях он немного приоткрыл свое понимание роли: 'Все женихи, невеста — в замедленном темпе, как будто их Векслер снимал на другой скорости. Но отчего я — на убыстренной?'. Он весьма внимательно всматривался в своего персонажа, пытался постичь его тайну и допускал, что он является плодом личной фантазии Гоголя. Предположу, что в этом фильме столкнулись два начала - скромный академизм Виталия Мельникова и неиссякаемая любовь к искусству Олега Борисова. Один делал нечто понятное, второй пытался заглянуть вглубь. 7 из 10

Принято думать, что Светлана Крючкова в роли Агафьи Тихоновны особенно хороша - без бровей да крупным планом. Не знаю. Возможно. По крайней мере, женихи, польстившиеся на чужое добро, выглядят ещё более жалкими и даже убогими рядом с героиней, лишенной женственности и привлекательности. Купеческой дочери хочется дворянина - с манерами, наружностью, фамилией. В конце концов, с ТАКИМ приданым ей и не найти суженого? Тем более, ищет профессионал - опытная сваха. Сладкие мечты мещанки превращаются в кошмар с элементами фарса. Вместо мужчин приходят на свидание мертвецы какие-то. Один с языковым фетишем, другой вроде с и корабля сошел, а к суше не пристал, а третьему что жена, что дом новый - всё равноценно. Зажатые, неуверенные в себе да просто неприятные. Зачем их вообще надо было вместе собирать? Конечно, на таком маскараде ленивый лысый мужичок выглядит более-менее нормальным. Но только не всем семейное счастье за счастье - кому-то и невеста в белом подобна призраку, хоть в окно прыгай от ужаса.

Классика актуальна всегда (на то она и классика), главное для решившего переложить ее на визуальный язык, будь то иллюстрации, спектакль или экранизация, — сделать это качественно. Примером качественной экранизации, снятой с трепетным отношением к оригиналу, можно назвать “Женитьбу” (1978) режиссёра Виталия Мельникова. Художественный фильм, как и любой другой художественный текст, — это не голая мысль, а мысль “одетая”, переданная посредством особого языка. В случае кино это — язык визуальных и аудиальных образов. В качественном фильме должны быть качественными все его составляющие: диалоги, игра, антураж, мизансцена, музыкальное сопровождение, операторская работа. Виталий Мельников — рядовой советский режиссер, помимо Гоголя экранизировавший другого классика — Достоевского (“Чужая жена и муж под кроватью” 1984), а также своего современника — писателя Александра Вампилова (“Старший сын” 1976, “Отпуск в сентябре” 1979). Мельникову успешно удается передать атмосферу эпохи. Экранизируя Вампилова, режиссер показывает советский быт 70-х: тесные квартирки, семейные застолья, западные джинсы и рок, которыми орудует буйная молодежь. Экранизируя Гоголя и Достоевского, Мельников создаёт образ Петербурга 1840-х со всеми его культурными и бытовыми особенностями: “аглицкие” фраки, доходные дома с пивными погребами, вездесущие извозчики… Но зачем снимать такое кино в эпоху застоя? Окинем взглядом то время – время консервации, когда ничего знаменательного не происходит. В таком культурном контексте в искусстве закономерно становится популярным изображение человеческого быта. Интересно, что режиссёр как в кривом зеркале увидел отражение своей эпохи в николаевском “мрачном семилетии”. Гоголь был главным летописцем своего времени, в высоком смысле слова бытописателем николаевской России. Именно Гоголь — родоначальник бытовой комедии в русской драматургии. Он создал традицию, которую в дальнейшем главным образом развивал Островский, а еще позже — Чехов, создавший “новую драму”. Примечательно, что все эти авторы творили в периоды, когда не происходило больших общественно-политических потрясений: николаевская эпоха (декабристы позади, значительных военных конфликтов нет), предреформенная Россия 1850-60-х, Россия до первой революции. В такое время, как уже было сказано, широкое распространение получают бытовые жанры, такова была и брежневская эпоха: больших войн не было, активных реформ тоже — в это время бытовая комедия выходит на большой экран, имеет успех у зрителей, а критиков приводит в недоумение. Фильм достаточно точно следует оригиналу: большинство реплик переданы дословно. Это показывает то самое трепетное отношение к первоисточнику. Однако “трепетное отношение” — это не всегда прямое цитирование, главное — это передать дух оригинала, перевести его на язык кино. Экранизировать драматургию проще, чем эпос: в ней диалоги превалируют. Главной задачей для Мельникова в данном случае было передать характеры, мастером выводить которые считается Гоголь. Сама фабула представляет собой обычный анекдот, основанный на одной из извечных бытовых проблем — “хочу (или надо) жениться”: сваха нашла целых шесть женихов, которые в один момент являются к невесте, и все врут, бесконечно врут друг другу. Главным у Гоголя является выразительность и оригинальность характеров и типов, а способ их изображения. То, как кинематографисты пытались передать поэтику Гоголя, интересно изучать по экранизациям его прозы, лучше всего это видно на примере “Шинели”. Создать качественную экранизацию повести Гоголя невозможно, ограничив себя оригинальной фабулой, иначе получится пресная бездушная картинка. В самых популярных советских экранизациях “Шинели” — ФЭКСовской 1926 года и баталовской 1959 — от оригинала остается чуть ли не одно только имя Акакия Акакиевича, а гоголевское там передается с помощью аудиовизуальных приемов, специфичных именно для языка кино. С драмой, конечно, гораздо проще. Одной из главных составляющих в передачи гоголевских характеров является актерская игра. Каст, выражаясь современным языком, впечатляет. Каждый играет будто бы под него написанную роль. Получаются незабываемые сольные партии, способные сливаться в общем хоре. Типажи подобраны, словно сошли со страниц книги: безынициативный Подколёсин (Алексей Петренко) и харизматичный нахал Кочкарёв (Олег Борисов), пышная купеческая дочь Агафья Тихоновна (Светлана Крючкова) и сватающиеся Анучкин (Борислав Брондуков) и Яичница (Владислав Стржельчик). Внимание к внешности Крючковой привело к реальной женитьбе: она вышла замуж за главного оператора Юрия Векслера. Единственное субъективное различие: Фёкла Ивановна, по прочтении гоголевского текста, мне представилась пожилой (или хотя бы близкой к этому) грузной женщиной (“...жени, бабушка”). Хоть Валентина Талызина играет здесь весьма поворотливую и не совсем пожилую бабушку, она справляется со своей ролью с отменным мастерством. Всепроникающий юмор пьесы и фильма по-прежнему способен вызвать живой отклик у современного зрителя, коим я являюсь. Особенно запомнились реплики Жевакина (Евгений Леонов) и других женихов, показывающие их необразованность, вроде: “...не заметил, пашут или нет, а вот насчет нюханья табаку…” Главным действующим лицом в комедии, по выражению Гоголя, является смех. Смех зрителя — лучшая награда комедиографа. Разрешения всех конфликтов “Женитьбы” неизменно вызывают улыбку зрителя: будь то соперничество женихов или бегство Подколёсина через окно во время свадьбы. Здесь смешно всё, а не только сами действия: имена, внешность, неуместные замечания персонажей. Интересным образом режиссеру удается осветить главный конфликт. Свойственной стилистической чертой застойного (и частично оттепельного) кино является ручная съемка и долгие one-shot takes, что напрямую наследуется от французской новой волны. Это погружает зрителя в происходящее на экране, он начинает чувствовать себя действующим лицом. Изначально Мельников не хотел браться за экранизацию “Женитьбы”, так как считал, что гоголевской драматургии ближе театр, а не кино, но, перечитав пьесу, передумал и взялся за работу. Не знаю, можно ли назвать “Женитьбу” выдающимся самодостаточным фильмом, но — качественной и проработанной экранизацией — однозначно да! Пестрящий всеми типажами и эмоциями актерский состав, аутентичные костюмы и антуражи, сохранение гоголевского языка — всё это заставляет зрителя поверить в царящую атмосферу уморительных персонажей и по-настоящему рассмеяться. Мельникову удалось создать превосходную бытовую комедию — один из самых распространенных жанров в николаевскую и брежневскую эпоху, ведь, как уже было сказано, во время политического застоя зрителя (или читателя) начинают особенно интересовать внутренняя жизнь самого себя и окружающих. В этом прослеживается связь времен, связывающая почти 140 лет между собой.