Знак беды

А кто там идет по болотам и лесам Огромной такою толпой? - Белорусы. А что они несут на худых плечах, Что подняли они на худых руках? - Свою кривду. А куда они несут эту кривду всю, А кому они несут напоказ свою? - На свет божий. А кто ж это их - не один миллион - Кривду несть научил, разбудил их сон? - Нужда, горе. А чего ж теперь захотелось им, Угнетенным века, им, слепым и глухим? - Людьми зваться. (Янка Купала) Эту нравственную доминанту белорусского космоса, ставшую национальным менталитетом, – людьми зваться – в условиях большой нужды и страшного горя – войны – воплотил в своих текстах Василь Быков. Страшное дело, страшнее черта и смерти, война обнажает сознание нации и человека. Сколько их, кто мог бы быть славным малым, не случись её, а сколько тех, кто открыл в себе неизвестные доселе возможности, силы и духовные ресурсы? Проблема человека на войне, его внутреннего определения в критический момент жизни стала главной темой художественного мира писателя, по одноименной повести которого и снят фильм «Знак беды». Белорусская деревня. Пожилая пара – Петрок и Степанида Богатько, проводившие детей на фронт и уже много месяцев не получавшие от них никаких вестей, – вынуждена принять в своем доме группу немецких солдат. Непрошеный гость хозяином входит в их двор, грубым ударом сапога отворив калитку и устанавливая свои порядки. Что могут два старика противопоставить десятку молодых и вооруженных чужаков? Но познакомимся поближе. Петрок. Деликатный, добрый, душевный человек. Мухи не обидит, слова грубого не скажет. Трудится по дому, гонит хлебную бражку, а в редкие минуты отдыха нежно, чуть дыша, как ребенка, берет в руки скрипку и играет какую-то простенькую мелодию, в которой слышит всё пережитое – и лучшей музыки нет. Он готов терпеть, он готов страдать – лишь бы не было большего зла. Он человек не гордый и может пойти на уступки, может смириться, он себя не пожалеет, но он готов и унизиться, и жизнь отдать за близкого. Разве унижение – если за любимых? Но всегда есть грань терпения, черта, за которой – всё. Потому что есть чувство собственного достоинства, с которым можно поступиться раз, два, но которое обязательно возьмет своё. Что боль? Что кровь? Оставьте человека в покое, иначе… Степанида. Баба с мужским именем и мужским характером. Крепкая, земная, бойкая женщина, готовая прийти на помощь, способная дать отпор. Это про таких говорят: «Она и коня на скаку…» Только война не конь. Вынужденная терпеть присутствие врага в своем доме, но не готовая мириться с таким положением, она, как может, оказывает сопротивление: то корову выдоит в поле, чтобы немцам молока не досталось, то автомат немецкий в колодце утопит… Вот только её искренний бунт наивен и бессмыслен: не думает она, к каким последствиям могут привести её поступки. А последствия приходят. И чем дальше – тем страшнее. И ужас, злость, боль, усталость и много-много-много стократ помноженного - в глазах Нины Руслановой. А глаза, как известно… Оба они, воспитанные корневой крестьянской традицией народной жизни, - люди духовной памяти, люди совести. Долгий непростой путь прошли они рука об руку, своим трудом возделывая землю, которая вскормила и взрастила их. Вместе преодолевали тяготы, вместе боролись с жизнью за жизнь, вместе радовались приходу нового дня и редким минутам счастья, сознавая свою ответственность за самих себя. Но слишком много порою выпадает на человеческую долю, или правильнее сказать – недолю, ведь не годы кукует белорусская кукушка – невзгоды. Если бы только немцы! Похозяйничают, отдохнут – уйдут. Можно обождать, можно перетерпеть. Но нет. Знак беды. Вся история двадцатого века, вся их жизнь вплоть до этой треклятой войны – беда. Бывшие соседи записываются в полицаи, чтобы иметь власть и бесчинствовать, чтобы унижать своих же, кого невзлюбили. А тут еще и коммунисты с нормами по раскулачиванию, с коллективизацией. И те как коршуны, и эти слепнями жалят – и никуда не деться, и нет спасения. Отбирают всё – во славу Германии, в советские колхозы, в личные карманы. А не дашь – расстрел, виселица. Не все выдерживают испытание - и люди сдают друг друга, ибо только так можно сохранить хоть что-то для себя. Но не Петрок и не Степанида, нет. Но что же делать, если у тебя на глазах рушатся судьбы близких, если ужас и хаос властвуют в быту и духовной жизни народа, если понятия справедливости и правды обесценены и забыты и чужие беды сливаются с собственными в одну огромную беду, а ты бессилен перед ней? Только просить прощения у тех, кому не смог помочь, кто у тебя на глазах пал жертвой этого бедственного времени и кого не смог спасти, как бы сильно ты того ни хотел. И над землею в языках пламени – искупительное «Прости» без вины виноватой. «Знак беды» - это белорусская история в характерах и судьбах. Встреча мирного народа, живущего крестьянской традицией, с войной и новыми советскими реалиями. История уничтожения национальных основ жизни, геноцида, войны не только с внешним врагом, но и с целой эпохой собственной страны – крестьянством. История, обнажающая отношение человека к своей родине, своим корням, своему народу. История о том, что не все проходят проверку на вшивость, но есть те, кто на худых плечах несет свою кривду через нужду и горе на свет божий - людьми зовущиеся.