Черная Венера

Королева красоты и изящества Нового времени. Когда, закрыв глаза, я, в душный вечер лета, Вдыхаю аромат твоих нагих грудей, Я вижу пред собой прибрежия морей, Залитых яркостью однообразной света. На смену 'Черному лебедю' Аронофски, пришла картина африканского режиссера из Туниса Абдела Кешиша 'Черная Венера'. Что примечательно, Кешиш еще задолго до премьеры этого фильма задумался снять что нибудь историческое, но такое, что не входило в привычные каноны данного типа кино. Реализация этой едеи не могла занять мало времени, так что 'Черную Венеру' зритель увидел только спустя некоторое, довольно продолжительное время. Фильм основан на реальных событиях, происходивших в Европе в начале XIX века. Идейная основа - повествование о нелегкой судьбе молодой женщины из Африки, которую вывезли из ее родных мест в Европу. Ее 'работодатель' заставляет ее выступать в различных фрик представлениях, на радость публике, которая не замечает ничего в этой девушке, кроме ее непропорционального тела. То, что нужно показывать и демонстрировать Саарти - отнюдь не связано с ее внутренними переживаниями и представлениями. Публику не волновали ее этнические танцы, публику не волновала музыка, которую она довольно мастерски исполняла на инструменте, глаза у них по настоящему загорались, когда им разрешали, мягко говоря, дотронуться до нее, думая что дотрагиваются до какого то дикого животного. Саарти Баартман немногословна. С приездом в Европу ей внушали больше слушать и исполнять, нежели говорить. И когда она не соглашалась больше на такие унижения и оскорбления в свой адрес, то тут же всплывали ссоры и убеждения, что она это делает ради какой то высшей цели зарабатывания денег, и что после накопления нужной суммы она сможет вернуться домой богатой. О прошлом Баартман так же известно немного. Она была матерью, у нее была семья, но все это она потеряла, нп рассказывая в подробностях как. На протяжении всего фильма у зрителя будет возникать некое чувство недосказанности. Это служит хорошей декорацией к фильму. Фильм не обошелся без дебюта. Впервые на экранах присутствует исполнительница главной роли Яхима Торрес. Как говорил сам режиссер этой картины, снимать кино, используя непрофессионалов, сложней, так как приходится объяснять всевозможные детали, а так же нельзя забывать, что Саарти Баартман африканка, из далекого прошлого, и воспроизвести всецело эту роль сложно не то что непрофессиональному человеку, - хорошей состоятельной актрисе это сделать будет очень непросто. Да и как признавалась сама Торрес в интервью, исполнять такую роль было очень сложно и вместе с этим одновременно приходилось учить африканские танцы, подолгу изучать биографию Саарти Баартман. Но тем не менее, зря этот труд уж точно не прошел. Абдел Кешиш мастерски показывает нам картину изоляции. Когда отдельно взятого человека изымают из его привычной среды и помещают в действительность совершенно другую. Может и не худшую, но иную. И к этой перемене мест героиня фильма так и не смогла адаптироваться. Частично в этом помогает ей алкоголь, который она употребляет между своими выступлениями. Поэтому фильм так же относится и к социальной трагедии - драме. Стилистическая направленность данного кино указывает нам колоссальные социальные проблемы того общества, которые, кстати, никуда не делись. Вместе с тем мы видим как Европа постепенно становится на цивилизованный путь развития, и такие представления, подобные представлениям Саарти, выносятся на суд. Однако своими глубоко личными переживаниями героиня решает не делится, что несомненно предрекло ее дальнейшую судьбу. Нельзя не упомянуть о декорациях. Вся команда дизайнеров и сценаристов точечно и детально изобразили убранство и улицы городов Нового времени. Фильм снят в очень хороших тонах и после просмотра оставляет благоприятное впечатление. Несмотря на довольно внушительный хронометраж, явно затянутых моментов в картине не находится. И если у Вас имеется свободный вечер, то просмотр данного кино должен скрасить вам уходящий день С уважением.

Нельзя сказать, что данная картина выделяется какими-то режиссерскими находками, актёрским мастерством высшей пробы или внятным сценарием. Скорее всего, этот размеренный, вялотекущий каталог издевательств отвратного вида мужиков над бедной черной девушкой, которой даже смерть не принесла избавления, изначально вряд ли претендовал на особую эстетическую ценность. Возможно, это своеобразная дань памяти реально жившему человеку и такая позиция тоже вполне заслуживает уважения. Послания зрителю здесь так же просты и безыскусны, как и визуальная подача материала: «Нельзя издеваться над человеком лишь потому, что он – не такой как все» (конечно, нельзя, как невозможно и снять с него всю полноту ответственности за свои поступки, исходя из его непохожести), «Нельзя эксплуатировать женскую сексуальность на потеху толпе» (да, нельзя, это абсолютно безнравственно, но кто тогда обеспечивает Playboy или Hustler их запредельные тиражи). Интересно другое: с какой преступной медлительностью меняется внутренняя сущность общественных процессов. Один из героев на судебном заседании говорит, что на дворе, мол, XIX век, дамы и господа, кто всерьез может поверить в то, что людей можно ловить, держать в клетке и делать из них рабов. Сейчас век уже ого-ого, слава Богу, XXI, а торговля людьми – почти обыденность. Порой возникает ощущение, что не изменилось вообще ничего. Все те же отвратного вида мужики везут из глубинок в мегаполисы юных и не очень особей женского пола, нахваливая их красоту, грациозность и пластику, обещая золотые горы в «театральном бизнесе», затем их бьют, насилуют, перепродают, заставляют оголяться и совокупляться на потеху почтенной публике всех сортов от бомжей до олигархов, а они тупо идут по заданному маршруту, совмещая мантры «на самом деле я не шлюха» и «это тоже работа» с мечтой «накопить денег, выйти замуж и ребёночка родить». В свою очередь, почтенная публика все так же любит поглядеть на всяких физических и моральных уродцев (тут мы, правда, преуспели, по циркам уже не ходим, для этого дома есть чудо-ящик). И, что характерно, всё больше женщин самолично и добровольно культивируют диспропорцию своих анатомических особенностей (слишком толстая, слишком худая – какая разница с точки зрения пропорциональности?) или же прибегают к помощи эскулапов, чтобы было что показать на очередном фрик-шоу в очередном «цирке». За последние двести лет пару раз перекроили карта мира, рухнули империи, отгремели мировые войны, полностью сменился внешний антураж, а по сути-то стало ли нам уютней, теплее в таком дивном новом мире, стали ли мы гуманней, перестали ли щупать «дикарей» за волосы и другие части тела и считать белую расу 'венцом творенья'? 8 из 10

Француз тунисского происхождения Абделатиф Кешиш уже к своему третьему фильму «Кус-кус и барабулька» был зачислен в ряды выдающихся режиссеров современности. «Черная Венера» - его следующий грандиозный шаг к славному будущему, наделавший шуму на Венецианском кинофестивале в 2010 году. Картина серьезно рассматривалась в качестве претендента на победу, однако Кешиш так ничего и не получил, а ведь «Черная Венера» - это очень зрелая и сильная работа человека, который почувствовал суть кино как симбиоз развлекательного и высокого искусства. В 2002 году в ЮАР были похоронены останки первой готтентотской женщины, которую увидел Старый свет. Звали ее Саарти Баартман и жила она аж в XIX веке. Выяснять какой вклад внесла она в исторический прогресс бессмысленно. Достаточно знать, что скончалась она от венерической заразы, будучи проституткой. Особенного, по меркам Европы, в ней была лишь огромная задница и не менее огромная вульва, характерные для представителей ее народности. Однако, Абдел Кешиш сумел снять о ней фильм на целых два с половиной часа, причем такой, который и увлекательно смотрится, и в то же время остается остро-дискуссионным. Мы видим Саарти на сцене театра, где ее демонстрируют в качестве выловленной дикарки с Черного континента. Она в цепях. Неистовствует перед оголтелой толпой. Танцует свои экзотические танцы и дает всем пощупать свой выдающийся зад. Но что-то нам подсказывает, что женщина лишь играет. Это в XIX веке можно было наивно полагать, что у дикаря нет чувств и он столь глуп. Все становится до боли очевидно, когда Саарти покидает сцену и налегает на виски, роняя слезы. Раньше эта женщина имела ребенка и была служанкой у своего антрепренера, а потом, когда ее малыш умер, хозяин предложил ей съездить в Европу и подзаработать на ее внешности. Наивная Саарти не знала, что это начало конца, и чем выше в свет, тем ниже и распущеннее люди. Абделатиф Кешиш снимает не только длинные фильмы, но и очень подробные. «Черная Венера» разбита на несколько сцен из жизни Саарти Баартман, каждая из которых представляет полное описание мытарств этой женщины. Кешиш показывает целиком театральные номера «Готтентотской Венеры», не упуская не единой подробности, даже психологического свойства. Более того, он показывает целых два номера, в Лондоне и в Париже, чтобы подчеркнуть «прогресс» Саарти, разрастания ее внутреннего надлома и изоляции. Яхима Торрес, которую Кешиш нашел буквально на улице, вобщем то к готтентотам отношения никакого не имеет. Она – кубинка, и по признанию режиссера с ней было тяжело работать, несмотря на то, что ее роль не предполагала много текста. Яхима долго изучала биографию Саарти, чтобы вжиться в роль, и то, насколько ей это удалось, поражает воображение. По лицу актрисы, не существенно меняющемуся в течение всего фильма, можно прочесть все ее эмоции и переживания. Там, где Саарти сама не может сказать по-французски, за нее говорят глаза. Удивительная актерская работа, право слово. Именно благодаря Яхиме Торрес к этой малопримечательной женщине проникаешься сочувствием. Столь же великолепен и танец, который она демонстрирует публике. Для Кешиша ритмические танцы, кажется, стали своеобразной фишкой, и выступление Саарти в «Черной Венере» превосходит по зрелищности танец живота Рим в «Кус-кус и барабульке». Стоит отметить и красоту этой полной женщины. То, что в заглавии ее гордо называют Венерой, с определенной долей условности соответствует истине. Кешиш представляет Саарти не только как драматического персонажа, но и как эротического. В фильме много откровенных сцен с ней, декадентского содержания, и Кешиш с их помощью доказывает, что стандарты красоты эфемерны. Женщина, про которую многие сказали бы, что она отвратительна в своей полноте, оказывается прекрасна. Попробовать так сразу сказать, о чем снял свой фильм Абдел Кешиш решительно невозможно. Он и жестокости людей, и о психологическом и сексуальном рабстве, и о нравах эпохи, и о правах человека, и о самом человеке. Почему-то все ужасы, которые происходят с героиней, в итоге не вызывают такого уж сильного сочувствия, но это не потому, что сердца черствые, или глупая она, сама виновата. Вместе с ней вы адаптируетесь к дикому, и когда происходит что-то похуже, то прошлое дикое оказывается еще нормальным, и так шаг за шагом к трагическому концу, пока Саарти в прямом смысле слова не превратится в вещь. А считать людей за вещи давно уже стало более чем нормальным. Вот примерно об этом и фильм. 10 из 10

Фильмов на ММКФ накопилось уже много и сегодня еще предстоит осилить Пину. Поэтому буду очень кратко, хотя эта картина явно заслуживает отдельного поста. И так. Во-первых, о названии. Венерами среди прочего называют статуэтки женщин, олицетворявших плодородие. Взять хотя бы фигурку найденную близ местечка Виллендорф, что в Австрии. Это изображение полной женщины с большими грудями и величественной попой. Сходство статуэтки с героиней картины Саарти Баартман сразу бросается в глаза. Однако есть одно исключение, а именно наличие у Саарти несвойственной женщинами детали. Эту самую деталь Саарти скрывает до самых последних ступеней своего падения. Мне кажется, в конечном счете, эту замечательную картину можно свести к двум 'М' - это Мораль и Мера. Саарти привезли из Африки чтобы показывать ее в шоу как дикого зверя. Морально? С одной стороны не очень, с другой стороны мера морали, точнее мера аморальности в данном случае не так уж высока. Женщина выходит на публику добровольно, ее никто не бьет, ей даже нанимают слуг. С другой стороны, например, плюнуть на все и уехать к себе домой она не может. Или может? С третьей стороны, некоторые современные исполнители находятся в таких кабальных условиях от продюсеров (давал мне знакомый один договорчик почитать) что просто дурно становится. Хотя сравнивать эти две вещи нельзя, но нельзя именно из-за различной меры аморальности. По сути и обе эти ситуации подобны. Кстати, в фильме, вообще не присутствует каких бы то ни было намеков на расовую сегрегацию (за исключением слов ученых) и это, кстати, довольно интересная мысль. Более Саарти сама признается в том, что антрепренер относится к ней как к партнеру (опять таки к вопросу о сегрегации в фильме. Не знаю как в жизни было). Ее патрон отдает ей половину зарплаты и ведет с ней себя очень уважительно. Более того, вопрос о том, чтобы ее раздеть на публике вообще не идет. Женщина выступает в трико, поверх которого передник. Разумеется, по мере развития сюжете количество одежды на женщине уменьшается. Выступая у нового, скажем по-модному продюсера, женщина уже вынуждена довольствоваться гораздо меньшим количеством надетых вещей и, во всяком случае, забыть про трико. Это более аморально. Опять мы сталкиваемся с вопросом меры. Публика высшего света ведет себя аморально, пожилая маркиза лет, эдак, 60-ти прилюдно обнажает свою обвислую грудь и с удовольствием берет в рот деревянный фалоимитатор. Публика аморально, вот оно извращение в самом своего апогее, однако это же публика увидев на лице грозной африканской женщины страдания не просто уходит, но, более того, осуждает ее патрона. Это моральный поступок? Отчасти. То что публика ушла говорит о ней с хорошей стороны, то что осудила продюсера - тоже правильно, однако этого же запал моральных переживаний не хватило для того чтобы принять участие в судьбе женщины. Именно о моральной, а не эстетической подоплеке ухода публики говорит факт осуждения грубости антрепренера, если бы публика ушла только из-за эстетических соображений, надо полагать, осуждения жестокости патрона не последовало. Ученые проводили исследования женщины. Это морально? С одной стороны, не очень неприятно когда ты вдруг становишься объектом исследования. С другой – данные полученные в результате изучения Саарти были использованы в пользу откровенно расистской теории. Это аморально. Однако если бы данные были использованы скажем, для исследований в области медицины, вопрос о моральности внимательнейшего и скурпулезнейшего медосмотра было бы разрешить гораздо сложнее. Подытоживая, хочется сказать еще раз, что это очень хороший фильм, который заставляет задать себя несколько важных вопросов и, быть может, даже натолкнуть на некоторые ответы.

Откровенное и очень эмоциональное кино! Как жесток мир вокруг, как жестоки нравы, как низки отношения и поступки... До глубины души жаль 'Венеру', жаль в разрезе истории её жизни. И даже несмотря на то, что в любой точке её жизни выбор (сознательный ли или наоборот) дальнейшего 'движения' был за ней самой, но люди окружавшие её (люди на которых она могла опереться, которым она верила) так или иначе 'зазнавались' и 'продавали' её... Тяжелый психологический фильм, слишком неоднозначный для точного описания своего отношения к нему, но совершенно точно стоящий просмотра. P.S.: Смею заметить, что описание фильма, на мой взгляд, слегка не соответствует действительности. По большому счёту, Сара (использую имя данное при крещении) сама сознательно шла на все 'унижения'. Другое дело, что принимаемые ею решения (в разрезе складывающихся обстоятельств) были, как бы верней выразиться: добровольно-принудительными... Впрочем, решать Вам, а это лишь моё отношение. 9 из 10

Кешиш вновь показал себя социальным художником, но все же художником, не постеснявшись и натурализма. Речь о реальной исторической фигуре Саарти Баартман, которую жизнь в Европе начала XIX века раскорячила до смерти, все равно оставив загадкой для европейцев, видевших в ней лишь чуждое, будь то плебейские (анатомические) театры Англии или псевдоаристократические (порнографически-гинекологические) салоны Парижа или же околонаучные музейщики. Социальность Кешиша, явленная им ранее в культурных и кулинарных контрастах 'Кус-куса и барабульки' здесь дополняется любопытным культурологическим, историческим и эстетическим контекстом. Противопоставление Черной и Белой Венер вряд ли случайно и не только исторично. Белая Венера - европейский идеал созданной красоты (хотя с бедрами и ягодицами там тоже 'полный' порядок), для тех же европейцев - противопоставление с черной Венерой являет низменность. Белая Венера лишена пола, Черная - едва ли не только таковым и является. Красота греческой Венеры - создана человеком, привлекательность черной - дикой природой. Венера Милосская - высший идеал, Венера черная - идеал натуралистичный. Объединяет их обеих разве что молчание. Правда, молчание Черной куда более чувственное и тоскливое Правы те, кто пишет, что это кино и про вуайеризм, свойственный человеку, кем бы он не был, и про колониализм, утверждающий любовь к человеку и всеобщее равенство, а на деле оказывающийся насильником. Но это еще и про Африку - загадочную в своей немоте или неспособности выразиться на понятном европейцам языке, распутную в своей природе и сильную в своей стыдливости, служанке и госпоже, оторванной как от своей матери (Африки), так и от своего дитя (вот тут еще одна загадка). Возварщение этого символа в ЮАР вроде как попытка увидеть акт свободы, хотя на символ Африки Черная Венера вряд ли тянет - скорее, на метафору прошлого. Предтеч у такого фильма немало - экзистенциальное одиночество одна из любимых тем в кинематографе (Человек-слон наиболее очевиден в качестве основы). Вот только соединить его с социальностью получается не у всех. Кешиш попробовал - неоднозначно, но получилось.