Сфера колдовства

Нет, фильм не плохой. Просто обстоятельства так сложились. Просто я не понимала, что именно собираюсь смотреть. И ждала хотя бы легкого подгруза мозга в 'сферу колдовства'. Здесь нет истории, только намечена некая канва. Мне казалось, это должен быть интересный эксперимент в сфере пересечения кино документального и художественного, но, по большему счету и основному времени это макросъемки обитателей пруда. Качественные, все верно. Даже не слишком неприятные, обычно насекомые в макро страшнее. Даже робко озвученные звуками человеческого восприятия. Но вот детей мало. Бессвязный монолог за кадром про то, каким же я был одиноким ребенком, что только и мог смотреть на букашек, не трогает и даже раздражает. При всем при том места есть просто очень хорошие. Съемки общих планов притягательно красивы, песня девочки искренняя и чистая, момент фантазии(мальчик и девочка под водой) очень выигрышный на фоне яркого предельного реализма. Не хватило вовлеченности. Парадокс, но в кино вовлекает часто именно фантазия. Возможно, это сработает с людьми, жившими или попадающими время от времени в природное измерение, но и то разве что в плане ностальжи. Авторы любят животных, все верно и это известно. Но они, увы, запороли фильм, у которого были все шансы стать чем-то особенным. Так что смотрите те, кому нужно немножко лета, кто не выключает передачи про мир природы с телевизоров...

Сказочница Памела Трэверс в одной своей известной книге писала, что все люди в раннем детстве понимали, о чём говорят ветер, солнечные лучи, звери и растения, - но выросли и потеряли этот дар. Натуралисты Клод Нюридзани и Мари Перенну в 2011-ом году рассказали публике историю о том, что язык окружающего многоголосья можно распознать и спустя много времени после того, как у вас прорезались зубы, - нужно лишь уметь слушать и видеть. Историю об одиноком молчаливом мальчике, для которого заросший лесной пруд стал за короткое время каникул несравнимо более родным и понятным миром, чем погрязшее в прагматической глухоте общество взрослых и подражающих им подростков. Историю под названием «Ключ к полям». Нарративная часть картины – это детские воспоминания лирического героя, чей мягкий, обволакивающий голос сопровождает зрителя на протяжении всего фильма. Весна, загородное уединение, прогулки по стрекочущему лесу, созерцание спрятанного в чаще водоёма, осознание своего сродства с природой, едва успевшее начаться знакомство с то ли девочкой, то ли виденьем… Внимание сосредоточено не на событиях, которых здесь почти нет, но на мельчайших деталях наблюдений и переживаний: рассказчик подробно описывает, что он чувствовал, изучая танец водомерок, каким был обдувавший его ветер, как пахла влажная земля… При этом главные герои не произносят ни слова, что лишь усиливает литературность произведения, очень близкого по духу прустовской эпопее «В поисках утраченного времени». Да и сами авторы не стесняются прямых аллюзий на классика, называя свою малолетнюю нимфу «Ирис» - в честь цветка, что был у великого модерниста одним из символов отроческой влюблённости. Однако заметно большее время уделено тому, чему Нюридзани и Перенну посвятили все сорок с лишним лет своей совместной жизни, - демонстрации необыкновенного мира живых существ, обитающих в пруду и вокруг него. Некогда произведя революцию в кинодокументалистике своим «Микрокосмосом», режиссёры продолжают смаковать бытовые тайны насекомых и соседствующих с ними земноводных. При этом съёмки нельзя назвать в полной мере документальными: создавая, по собственному выражению, «природную сказку», французы смело преобразовывают естественные декорации, превращая и без того впечатляющие сцены в завораживающее волшебное действо. Это желание в чём-то искусственно усилить магию природного реализма (не зря название фильма заимствовано у картины Рене Магритта) рождается из их стремления приобщить зрителя не только к тому, что сами постановщики видят в этом крошечном универсуме, но и к тому, КАК они это видят, что при этом чувствуют и что это для них значит. «Ключ к полям» вполне мог бы стать вехой в современном кинематографе: слияние трогательной (и отчасти автобиографичной) художественной фабулы и уникального научно-популярного материала в перспективе было способно повторить и даже превзойти успех схожих проектов вроде «Рождённой свободной» Хилла-Макгоуна или «Медведя» Жан-Жака Анно. Но проблема в том, что слияния, увы, не получилось. Даже завораживающая музыка Брюно Куле не в силах сохранить динамику эмоций при переходе от перипетий жизни взрослеющего юнната к затяжному статичному кадру со спаривающимися лягушками. Кроме того, сцены с жителями водоёма фактически не связаны между собой – и отсутствие у них единой фабулы окончательно рушит цельность повествования. К этой асимметрии добавляется спорное авторское решение сопроводить действия микроперсонажей звуками из человеческой среды - цирковыми барабанами, звоном мечей, аплодисментами… Это, конечно, добавляет эпизодам легковесной комичности, вот только она не кажется уместной на фоне глубокой и во многом драматичной сюжетной линии о воспитании чувств. Создаётся ощущение, что для Нюридзани и Перенну главное в фильме – это вовсе не нравственная эволюция паренька, произошедшая благодаря знакомству с чудесами, что скрыты от невооружённого глаза и заскорузлой души. Главное – создать очередной «Микрокосмос», вдоволь натешившись съёмками своих любимых букашек. Что ж, наверное, нет ничего удивительного в том, что паре энтомологов не особенно интересен мир людей, который они столь бестактно «разбавляют» жуками и рептилиями. Жаль лишь, что они тем самым в чём-то уподобляются пресловутым «взрослым», ими же и высмеиваемым: увлёкшись собственными архиважными занятиями, они забывают остановиться и заглянуть ребёнку в глаза, попытавшись всерьёз понять, что же тот хочет от окружающей действительности, которую он только-только начал по-настоящему познавать.