Мелодии белой ночи

...Я бы хотела написать длинную рецензию, балансируя на грани сложноподчиненных предложений с витиеватыми предлогами. ...Я бы хотела написать трогательную рецензию о Любви и Семье, о чувствах, которыми этот фильм живет... ...Я бы хотела написать вдумчивую рецензию о кустах сирени, черных платьях, велосипедных колесах, бумажных фонариках, о занавесках, вырывающихся на волю из разбитого грозой окна... О деталях, которыми этот фильм дышит. ...Я бы хотела написать умную рецензию с использованием сложной искусствоведческой терминологии, обсудив в ней всю музыку и живопись, которыми этот фильм светится. Я не буду. Я только посоветую Вам посмотреть это кино. Не ожидайте от него ничего - просто посмотрите. На японцев, на россиян, на людей. Вам может понравиться эта тонкая история о жизни и белых ночах (тех самых) - а может и не понравиться. Вряд ли конечно. Но вы наверняка, как и я, не захотите писать. А захотите зажечь свечу в бумажном фонарике - и послать его плыть по черному зеркалу воды. Отвечая каким-то своим, настоящим, мыслям. Этот фильм стоит смотреть хотя бы ради этого. 10 из 10

Эвтерпа, белой ночью ты близка Слиянием заката и рассвета, Сиянием седьмого лепестка Сирени белой – мистики эстета! (с) Белые ночи – естественное природное явление для северных широт. Но в многоликом и многоименном Петербурге (в нашем случае - Ленинграде) оно неизменно окутано тайной. Мистики считают период с мая по июль временем буйства химер, а романтики всех мастей своим священным долгом почитают пройтись по пахнущему гуляньем Невскому до сдающего ангелов внаем Адмиралтейства и обязательно лицезреть, как встанут на дыбы две половины Дворцового моста. Никто, конечно, не ведет статистику, сколько мечтательных сердец было разбито разного рода Настеньками, а сколько, напротив, запело в унисон волшебными летними ночами. Сергей Соловьев и Киеси Нисимура рассказали всего одну такую историю, историю случайной (если рождение чувства вообще бывает случайным) любви русского композитора Ильи и японской пианистки Юко. Встретились да расстались, и казалось, что расстались навсегда. Да и что тут удивительного, скажете вы, если уж главный герой фильма искренне уверен, что до Японии дальше, чем до Марса? А удивительно здесь все, потому что именно это избитое слово как нельзя лучше характеризует «Мелодии белых ночей». Условно фильм делится на русскую и японскую главы, каждая из которых наполнена национальным колоритом, хотя, пожалуй, «русскости» в картине все же больше. Интересно и то, что в обеих частях внимание сосредоточено не на чем-то глобальном, а на обычной жизни обычных людей. Устами Ильи Соловьев сразу заявляет, мол, что толку от этих ваших эрмитажей, хотя и эти наши эрмитажи не обошла вниманием камера Георгия Рерберга. Вездесущая камера, неустанно и словно исподтишка наблюдающая за героями, не упуская ни единого взгляда, ни единого чуть заметного касания рук, но делающая это изумительно трепетно, осторожно, будто боясь спугнуть хрупкое зарождающееся чувство. А чувством этим наполнен каждый кадр. Вот Илья и Юко, гуляющие по помпезному Зимнему дворцу, внезапно оказываются совсем одни, хотя минуту назад вокруг сновали галдящие толпы туристов. Вот молодая японка с жадным интересом слушает рассказы по-раневски прямолинейной Бабки, а интеллигентный композитор зачарованно наблюдает, как девушка интуитивно подпевает романсу на тютчевские стихи. Или вот: бушует гроза, и сердце Юко стучит тревожно, как незакрытая оконная створка, а при виде любимого глаза ее наполняются слезами, которые смешиваются с дождевыми каплями на соцветиях поздней сирени. Природа отражает чувства героев: то ярясь разыгравшимся ненастьем, то умиротворяясь щебетом птиц и лучами восходящего солнца, прорезающими рассветную дымку над пустынным берегом Финского залива. Единственно верное решение, в котором соединились и мужество, и печаль, и чувство долга, должно привести к спокойствию. Казалось бы. Но сердце человеческое так устроено, что разумный выбор может насквозь проткнуть его - как шпиль Петропавловки пронзает серое небо над Невой – оставив незаживающую рану. Больно терять свою любовь. На каком бы языке вы ни говорили – больно. И в «Мелодиях белых ночей» границы между Россией и Японией практически не заметно. То, что праздничным фейерверком рассыпается в сумрачном ленинградском небе, через год будет горящим сгустком боли и вины предано водам реки в Киото. В одном конце света горькими брызгами «Советского» шампанского разлетится не имеющее права на жизнь чувство, а на другом оно получит шанс на возрождение, как ни странно, во время Бона - национального праздника поминовения усопших. Даже специфичный жест рукой оказывается проявлением русского дзен. И, конечно, музыка. Фортепианные аккорды, звук которых растворился в шорохе вечного петербургского дождя, чтобы с новой силой зазвучать в стенах киотской звукозаписывающей студии. То, благодаря чему познакомились русский композитор и японская пианистка. Нечто, как сама любовь, понятное каждому и напрямик проникающее в сердца. Вся история нежданного чувства, покровительницей которой стала лиричная Эвтерпа, зазвучала в том необыкновенном концерте, названном «обыкновенно первым». В волшебные мелодии Исаака Шварца вплетены и радость, и горечь, и тягостная тревога и робкая надежда. Музыка связала героев, и музыка навсегда останется с ними, сохраняя в себе гармонию, даже если в жизни эту гармонию уберечь не удастся.

На первый взгляд, этот фильм прост, как полотно: японская пианистка, увлеченная классической русской музыкой, при первой же представившейся возможности приезжает в Ленинград – посмотреть, откуда эта музыка берется. Ее представляют композитору и дирижеру, с которым ей предстоит работать – он и о музыке расскажет, и город покажет. Стандартный маршрут: Эрмитаж, Исаакиевский собор, прогулка по городу в легендарные питерские белые ночи. На первый взгляд, все фильмы Соловьева просты и незатейливы. Но стоит только взглянуть чуть пристальнее, и полотно переворачивается, обнажая старательно скрываемые швы, каждый из которых – кровоточащая рана героя, неотступно преследующее воспоминание. Все выворачивается наизнанку: и братья недаром совсем не похожи, и «бабка» - это не более чем ласковое прозвище, и фейерверки и шампанское больше напоминают поминки, чем радостную встречу новой жизни. В обманчивом свете белой ночи все представляется иным, близкое оказывается недосягаемо далеким, счастье, кажется, стоит на расстоянии вытянутой руки, но нельзя не то что ухватить его – даже дотронуться кончиками пальцев. И единственным настоящим в этом призрачном и хрупком мире оказывается музыка. И только музыка, как бы парадоксально это ни звучало, остается единственным материальным напоминанием о дождливом ленинградском лете. Партитура фортепианного концерта становится «вещественным доказательством» того, что все это произошло на самом деле, а не привиделось в странном сне. Восхитительная музыка Исаака Шварца – полноправный участник, если не главный герой, фильма. Пронзительная, светлая, щемящая и прозрачная, удивительно красивая, как вся эта короткая летняя ночь, за которую можно прожить целую жизнь, чтобы потом жить только воспоминанием об этом кратком времени счастья. Музыка, полная надежды и обещания счастья, но одновременно проникнутая и ощущением невосполнимой и неизбежной потери. Трогательный и лиричный дуэт Юрия Соломина и Комаки Курихара наполняет действительно простое начало фильма выверенными и точными эмоциями: вежливое внимание при первой встрече, зарождающийся взаимный интерес – но все это сдержанно и строго, в их прошлом было слишком много испытаний, чтобы они могли безоглядно бросаться в омут с головой. «Русский дзен»: провести ладонью вдоль лица и старательно спрятать все эмоции, притвориться, что ни до чего нет дела – только притвориться, чтобы не посвящать никого в свои проблемы и поддерживать иллюзию спокойной, нормальной жизни. Герой Александра Збруева немного «разбавляет» царящее напряжение благо- (а скорее даже зло-)приобретенным легкомыслием и оптимизмом, не давая лирической истории скатиться в беспросветную трагедию. Именно его уверенные слова о том, что в этой жизни все возможно, несмотря на банальность, оказываются пророческими – год спустя герои встречаются снова, на этот раз в Японии, чтобы снова исполнить все тот же концерт. Мажорная, жизнеутверждающая музыка в завершении и воспоминание о распахнутой двери – еще одно подтверждение этой нехитрой, но такой спасительной мысли: нет ничего неосуществимого, даже невозможные мечты иногда сбываются. Открытый финал фильма – это самое что ни на есть классическое многоточие, которое, как известно, ставится, «в конце предложения или целого рассказа, когда он не закончен, и многое осталось впереди».

Этот фильм я смотрел когда-то в детстве и запомнил на всю жизнь. Сколько мне было лет - не помню, может 10 -12… Что я, мальчишка, мог тогда понять в этой истории? Вернее, не понять, почувствовать. Для разума в картине Соловьева нет ничего примечательного. Простенькая фабула служит основой столь же несложного сюжета, который сам по себе не способен настолько отпечататься в памяти подростка. История про любовь… Мало ли подобных коллизий использовал мировой (да и советский) кинематограф? Не счесть. И сколько их пересмотрено за четыре десятка лет сознательной жизни… Но история из жизни советского композитора и японской пианистки до сих пор, маленькой занозой, кусочком разбитой чашки тончайшего фарфора, сидит в укромном уголке сердца. Кино Сергея Соловьёва я бы разделил на два больших периода: поэтический и постмодернистский. И в первом, и во втором направлении ему удалось создать фильмы, прочно обосновавшиеся среди классики нашего кинематографа. И в том и, в другом направлении у меня есть любимые фильмы, но, всё же, Соловьёв – «поэт» мне ближе, поскольку эмоциональнее. И загадочнее. Из каких ингредиентов приготовлена «АССА» - понятно, что отнюдь не умаляет достоинств шеф-повара. А вот как сделаны «Мелодии белой ночи» - для меня непостижимо. По каким законам возникает музыка стиха и чувства, им рождаемые? Почему короткое поэтическое произведение может вызвать эмоции, для которых прозе потребовался бы объём романа? Стихотворная лирика способна действовать на человеческие чувства непосредственно, почти как музыка. Этот фильм – тоже музыка по силе воздействия. При том, что великолепная музыка, являясь составной частью синтетического киноискусства, не способна в одиночку вытянуть фильм. Мелодии белой ночи… Изящное название картины отнюдь не только про то, где и с кем происходят события. Прекрасный поэтический образ – квинтэссенция ленты. Партитура фильма соткана из множества почти эфемерных «звуков». Некоторые – столь тихи, что едва различимы. Некоторые – высоки настолько, что почти на границе человеческого слуха. И в первую очередь такими «звуками» являются лица главных героев. Это невозможно объяснить. Сколько уже сказано и написано про загадку лица того или иного актёра. И понятно, что тайна сия непостижима, не поддаётся рациональному анализу, но каждый раз, когда видишь подобные примеры, задаёшь себе вопрос – КАК? За счёт чего это работает? Почему Соломину и Курихаре можно вообще ничего не играть: крупный план лица всё равно намертво приковывает зрительский взгляд. Конечно, они личности. Личности с большой буквы. А личность, умноженная на актёрский талант и профессионализм – это то, на чём можно построить целый фильм, даже в отсутствии занимательного сюжета. Добавьте к этому хорошего оператора, колорит Японии, умиротворённую атмосферу советского времени и получится пронзительная до боли история любви. Любви – в высшем понимании этого слова. Любви, которая больше чем страсть, что само по себе редкость для кинематографа.

Ах, как хорошо чувствовать себя живым! Узнать любовь, которая запахом тысячи дождливых струй, пронзает воздух, задев сердца истосковавшихся людей. Говорят, можно любить один раз в жизни. Скорее, со зрелостью, пройдя через юношеские привязанности, можно обрести покой, возложа на пьедестал истинных ценностей, благородство и жертвенность, ради возлюбленного (ой). Сказать «я тебя люблю» совсем не просто, как кажется. Но, до сна, бывает рукой подать! Одно волшебное лето, вернулось, явью. Казалось бы, герои забыли все друг о друге: и внешность, и жаркие поцелуи... Как они ошибались! Даже расстояние, не способно было заглушить тысячи тысяч ударов их сердец, при новой встрече, ровно через год. «Я встретил вас» - гениальный романс, на слова Ф. И. Тютчева. В картине он исполняется героиней Елизаветы Солодовой проникновенно и трепетно, как подобает настоящей песне, с душой. Эти строки, написанные в 1870 году, до сих пор трогают, вечностью. Как хочется, чтобы современники (писатели, поэты) передавали мелодичность и музыкальность русской речи! Чтобы люди жили культурно, воспитываясь на классике, а не ее современном прочтении. Юрий Соломин – актер старого и нового поколения, талантом, оживляет бессмертную ценность русской души, сохраняя надежду на спасение в сердцах искушенных «чернухой» людях. Единицы, еще живых талантов, учат нас, молодых, не затемнять своего разума и любить так, чтобы можно было в будущем сказать себе: «Я бы не хотел менять того, что было ранее»! «Мелодии белой ночи» - драматичный фильм, созданный в духе русско-японской культуры. Он заряжает ясным светом отношений между мужчиной и женщиной, лиризмом операторского и режиссерского мастерства: в струях дождя, шуме моря, предрассветных птицах, скрипе половиц в загородном доме, нескончаемом дожде и взглядах, наполненных любовью, и волшебной музыке Исаака Шварца. Несомненно, эта картина - одна из лучших в карьере С. Соловьева, заставляющая уловить тонкий аромат сирени, после летней грозы. Так одухотворенно умеют снимать настоящие художники, повествующие, каково «сойти с ума» от красоты, восхищаясь теми, кого любишь, и наслаждаясь русской природой. Кинофильм, исполнен в жанре мелодрама, а дуэт Ю. Соломина – А. Збруева, добавляет нотку юмора в диалоги. «Все женщины, которых мы любили (или любим) – в некоторой степени инопланетянки» - говорит герой Збруева. Мужчина ищет в женщине – загадку, а женщина в мужчине – того, кто сумеет разгадать ее… Что делать, если давно забыл, как ухаживать за женщиной? В чем вина людей, любящих друг друга? Эти вопросы, поднимающиеся авторами на протяжении фильма, оставляют небольшую надежду на счастье, которое и есть – составляющая глубоко осмысленной жизни в размышлениях человека о своей сущности... 9 из 10

Кто или что подсказывает человеку в кого влюбиться? Господь, судьба или его собственное сердце? Может быть все эти причины одновременно? А жизнь полна неожиданностей, и вот уже судьба перетаскивает вас из одного состояния в другое, и вы оказываетесь в том месте, куда даже не жаждали отправиться и с тем человеком, с которым даже не ожидали встречи. Два главных героя картины- русский композитор и дирижёр Илья и японская пианистка Юко натуры чувственные, дабы музыканты, в момент короткой первой встречи понимают, что их бесконечно тянет друг к другу. Следующее за этим общение выливается в романтическую историю, с осознанием того что их сердца медленно но верно заполняются взаимным чувством нежности. У него тоска по прошлому(гибель жены), у неё 'долг клятве настоящего'- супружеская жизнь, что отнюдь не 'мешает' им постигать сладкую муку любовного переживания. Наступает время осознания- что вот оно- то самое в жизни...Но что делать? Отдаться полностью чувству, не ограничивая себя моральными нормативами или страдать жаждой и наблюдать словно бы со стороны за растрачиваемыми эмоциями. Любовь окрыляет и заставляет страдать одновременно, а за минутами счастья приходят часы тоскливого ожидания новой встречи. Но всё же это- любовь, ибо двое испытывают одно и тоже, а когда 'любит' только один, без взаимности- это уже страсть. Кто-то любит несколько раз- считая что можно полюбить любого, кто-то предан одному человеку всю жизнь. Но тиски в которые зажато возможное счастье героев, не способно разжать даже подлинное чувство, обречённое на короткое настоящее и вечное прошлое. Всё время оглядываясь, останавливать слишком быстрый бег горячего сердца, включая рассудок холодного разума. В конечном итоге каждый сам выбирает- принести любовь в жертву жизни(как герои фильма) или принести жизнь в жертву любви... 9 из 10