Капитанская дочка

Книга – самый великий хранитель и двигатель человеческой культуры. Книгу ничем заменить нельзя. Книге можно помочь, облегчить пользование ею, улучшить её оформление, но отменить книгу никак нельзя. В самом деле, книга была и остаётся самым удобным и надежным источником знания, умственного возбудителя. Книгу можно взять с собой, положить в карман, читать в любом месте – сидя, лёжа, гуляя. Её можно полистать, чтобы легко найти в ней нужное место Её просто бывает приятно подержать в руках, посмотреть иллюстрации, полюбоваться игрой различных шрифтов, огорчиться, если оформление книги плохое, безвкусное, или если она истрёпана. Одним словом: книга живая, имеющая жизнь. Сказанное о книге, совсем не отрицает телевидения как такового. У телевидения особые взаимоотношения с литературой. Поэзию и прозу на ТВ чаще читают и разыгрывают, обращаясь к зрителю от первого лица (актёра, автора, рассказчика, поэта). Телевизионное обращение к нашей театральной классике является частью присущей телевидению важнейшей способности приобщения широких кругов зрителей и читателей к высшим достижениям художественной культуры. Телевизионный театр в гораздо большей степени, нежели традиционный театр, обращаются к прозе, в особенности к лучшим образцам нашей литературной классики. При этом каждое удачное обращение телевидения к литературе становится основанием для увеличения интереса читателей к интерпретированной книге. Ещё в 60-е годы ХХ века возник телевизионный литературный театр - некинематографический тип экранного существования литературы. Он предложил такую модель экранизации, которая опиралась на экранно-словесный образ. Принцип бережного отношения к литературе соседствовал с понятием телевизионного прочтения прозы. Они дополняют, подкрепляют, проясняют друг друга. Телевизионное прочтение прозы или поэзии может трактоваться буквально – как чтение с экрана, когда телевидение (ТВ) становится родом эстрадной площадки. Замечено и статистически доказано, что любая телеэкранизация, а особенно, как ни парадоксально, многосерийная, с наибольшей полнотой передающая литературный сюжет, порождает мощную волну интереса к произведению-оригиналу. Авторы этой версии повести Пушкина поставили перед собой задачу максимально точно процитировать пушкинский текст. И полностью в этом преуспели. Актёры не играют, не входят в образ, они статичны, они просто читают повесть. Костюмы, причёски, сценический антураж лишь подчеркивает узкоспециальную задачу: мы собрались затем, чтоб прочитать любимый текст. И каждый из читающих, не думая ни о каком перевоплощении и экранном перерождении, появляется перед телезрителем в привычной и любимой поклонниками маске: Абдулов — Медведь из «Обыкновенного чуда», Самойлов — интеллигентный мужик, Дуров, Ханаева, Проклова — точно такие, к каким мы привыкли. Авторы предлагают зрителям не столько посмотреть, сколько послушать. И пушкинский текст работает, как работает и ласкающая ухо музыка Шнитке. У Павла Романовича Резникова удивительное «чувство текста'. Став в 1961 году режиссёром Главной редакции литературно-драматических программ Центрального телевидения, Резников поставил много телевизионных спектаклей по неумирающим произведениям Маяковского, Чернышевского, Тургенева, Белова, Пушкина, Диккенса. Он работал со многими выдающимися актёрами, донося до зрителей литературный текст великих писателей в первозданной чистоте. Он не вносил правок, он лишь с любовью и нежностью наблюдал за тем, как выдающиеся произведения получают новую очень долгую жизнь на 'голубых экранах'.