Девушка и смерть

24 апреля в рамках фестиваля «Другое кино» в Санкт-Петербурге состоялась премьера фильма «Девушка и смерть» голландского режиссера Йоса Стеллинга. Картина рассказывает историю человека, едущего из Москвы в Париж для продолжения обучения врачебному делу. В одном из отелей Германии он влюбляется в наложницу некоего графа... Йос Стеллинг не снискал за всю свою длинную и удивительную творческую жизнь ни одной громкой кинонаграды: всего лишь две номинации на Каннском и Венецианском фестивалях, что является несколько странным, ведь Стеллинг — истинный живописец, поэт, новатор. Его творчество исполнено грандиозной глубины — неподдельной, истинной. Современники называют его Стеллини, намекая на сходство с мэтром итальянского кино Федерико Феллини. В последнем фильме Йос Стеллинг обращается к классическому сюжету европейской живописи «Смерть и Дева», выражая посредством этого свою главнейшую тему, идущую через все его картины — тему забвения. Мерно тянется состав сквозь печальный зимний пейзаж. Немолодой доктор сжимает в руках букет белых роз. Рядом помещается томик стихов Пушкина на французском языке. Проводник сурово требует документы. Остановка. Мужчина поднимается и сходит с поезда, оставляя паспорт на своем месте... Так начинается картина. Камерная по форме, в своей сути — эпохальная постановка, эдакая ретроспектива жизни. Йос Стеллинг в одном интервью, отвечая на вопрос о причине столь пристального внимания к России, сказал, что только в этой стране меланхолия стала одной из форм искусства. В последнем фильме режиссер достиг этого идеала. «Девушка и смерть» — это запечатленная меланхолия, осязаемая печаль, разлитая по полотну человеческого бытия. Чеховская драма о любви и ее недосягаемости, лишенная многословности, она ненавязчиво касается ее участников, скользя по их очертаниям, всматриваясь в их судьбы, наблюдая развитие человеческой трагедии. Николай, которого сыграл Леонид Бичевин и Сергей Маковецкий, русским юношей впервые оказывается в одном из замков Тюрингии. Он еще не знает, что этот дом станет тем местом, куда ему суждено будет возвращаться до конца своих дней: юношей, молодым человеком, зрелым мужчиной и, в конец концов, стариком... Поэма о вечном возвращении, герои которой подобно античным стоикам печально созерцают развитие своих судеб, зная наперед, чем все закончится. Сквозь весь фильм тянется наполненное грустью и чувством иллюзорности стихотворение Пушкина «Я помню чудное мгновенье, / Передо мной явилась ты...» «Жизнь скоротечна. Нам останутся хорошие воспоминания», — так говорит Элиза Николаю. Кровати, отдельные номера... И жизнь состоит из пробуждений и вечных возвращений. И ничего не меняется. И все увядает. Николай поет Элизе русскую колыбельную. Все погружается в сон. Все исчезает. Люди, слова, музыка, вещи... И была ли жизнь?

Сергей Маковецки едет в вагоне поезда, в руках у него томик поэзии Пушкина и белые розы. У него печальный взгляд и уже не молодое лицо, мне кажется, почти каждый начитанный человек в нашей стране именно так представлял себе образ русского интеллигента. Он человек, будто сошедший со страниц романов русской классики. Его можно встретить у Достоевского и Толстого, у Пастернака он так похож на его доктора. И Йос Стеллинг режиссер голландского происхождения сделал его таким близким именно русской душе. Однако он не лишил кино заподноевропейскими характерами и культурой. Элиза не русская девушка да и узнать в ней тургеневскую нельзя. Но это как нельзя больше приближает нас к ней. Тема запретной и продажной любви совсем не новая в кинематографе. Но «Девушку и смерть» интересно сравнит именно с «Мулен Руж» База Лурмана. А точнее даже указать, насколько разное воплощение может получить одна и та же тема. Для Лурмана эта тема превращается в бурлеск, в яркое биение красок по глазам, в громкую музыку, сражающую своей мощью и силой, в почти что дьявольские танцы и кажущиеся такими откровенными из-за этого сцены любви. У Стиллинга все совершенно противоположно. Громкая музыка популярных песен сменяется на стройное классическое музицирование Шопена. Пышный красный становится смертельно серым и спокойным до ужаса. А резкие движения и пьяные танцы на плавные шаги и переходы по коридорам пустым и безнадежным. Голландский мастер видит рядом с такой девушкой только смерть и все вокруг напоминает ее существование, ты постоянно думаешь, что вот вот она заберет прекрасную девушку. Любовь здесь спасение и гибель. Но любовь нереальная, она загнана в рамки сценария, выдумана и сыграна как по-написаному. Черная любовь, что показана в этом кино видится в нем совершенно с другой стороны, то есть мы воспринимаем ее как нечто сказочное, возвышенное, романтичное. Достигается это, скорее всего, за счет крупных планов героев рядом друг с другом. Очень уж они проникновенны. И та смерть, что постоянно ходит рядом с девушкой не разделяет их никогда. Ощущение вечности и тишины еще больше усиливают эффект нереальности. Эта история вне времени, между строк зритель читает приблизительный конец века XIX, хотя в словах героях можно прочитать любое время. Можно поместить эту историю в любое время. И вас также будет сопровождать те же тона, та же музыка и те же люди. А тишина. Мне кажется, она тоже героиня фильма. Тишина не в плохом смысле, она и предает всем тонам и движениям, словам и поступкам эффект этой вечности. Тишина сопровождает смерть, но с ней она ужасна. А здесь тишина и смерть это скорее спокойствие. Самый важный вопрос о смерти здесь также можно транслировать по-разному. Режиссер сделал все, что бы не она не была такой угрожающей и мрачной, а наоборот печальной и освободительной. Смерть для них для всех это свобода и соединение. Как в лучших традициях русской классики.

Стеллинг в режиссуре, как Тургенев в русской прозе, - великий стилист. Он работает по формуле Пришвина: «На каждый новый блин требуется новая сковорода». Каждое новое произведение искусства требует новой формы. Киноработы Стеллинга стилистически безупречны не потому, что красивы с художественной точки зрения, а потому, что их форма единственно возможна для сообщаемого ими содержания – ни убавить, ни прибавить. Как охарактеризовать стиль последнего фильма Йоса Стеллинга в двух словах? Наверное, эпитетов не хватит. Было ощущение медленного театра (может, даже медитативной оперы, где слова, как и минуты, виснут в воздухе, не падая). Не того театра, что творится на наших глазах, а того, в который на наших глазах всё превращается, чтоб в какой-то совершенного неожидаемый момент все декорации рухнули, все маски сгорели, все обманщики-зеркала засветились, как чистая гладь живой воды. И все стало настоящим. Живым. Вечным! А еще в стилистике фильма очень выигрышно смотрятся рядом живое и мертвое: статуэтка рядом с живой девушкой; кричащий макияж, напоминающий грим проститутки или покойника, рядом с трепетно-акварельным, бледным до прозрачности лицом, с которого любовь и болезнь смыли все следы игры, обмана; старая пародийно сниженная Джульетта, отдавшая душу актерству, и та, что в реальности (не в книге или театральном спектакле) осмелилась любить так же, как шекспировская, и т.д. Идейное напряжение фильма вторит этому визуальному контрасту. Первая мысль, которую я считала: всемогущее бессилие памяти. Вторая: фраза «девушка и смерть» сродни словосочетанию «первая любовь», в слове «первая» уже содержится намек на умирание. Впрочем, нет. Не хочу так прямо, считая, говорить об идеях. Вспомнились слова Пришвина, то, как он называл четкую идею в искусстве – «атака с криком». Кто-то из критиков, а у фильма «Девушка и смерть» довольно хорошая пресса, назвал его «поэмой о вечном возвращении». И тут правда каждое слово – и первое, и второе, и третье. Вот об этом стоит поговорить подробнее. Поэма Я бы сказала «музыкальная поэма», ведь Шопен, раскрасивший это живописное кино легчайшими траурными звуками, был именно поэтом в музыке. Поэма имеет не только вполне событийный сюжет, но и вполне ощутимый ритм, который, как и в стихах, как и в музыке, приподнимает читателя/зрителя/слушателя над происходящим, и делает важным не то, что совершается или случается (история), а то, что, как ритм сердца, как его музыка, чувствуется, ощущается, заставляя быть более живым (именно более – в искусстве такое возможно). Поэзия, как и музыка, не информация, не сообщение, не рассказ, а прикосновение. Думаю, каждый смотревший может сказать о «Девушке и смерти»: коснувшееся меня. Режиссер считает, что «кино ближе к музыке, чем к литературе, потому что если книги апеллируют к разуму, то музыка обращается к сердцу. Интеллект, ум не столь уж важны. И кинозритель, и кинорежиссер, воспринимая и создавая фильм, должны идти от сердца. Диалоги всегда рассудочны. Мозг врет, сердце не обманывает никогда». Впрочем, и поэмы зачастую тоже пишутся против рассудка и диалогов. И в поэмах, как и в этом кино, часто соединены не события, а скоропроходящие отблески жизни в какой-то единый большой свет. Режиссерская формула Стеллинга: не когда история рассказывается, а когда она останавливается, происходит главное в фильме. «Остановка истории - миг наивысшего подъема чувств» (Й. Стеллинг). «Девушка и смерть» вся из таких остановок – времени, памяти, любви, смерти, жизни. Да и Вечность, о которой звучит и которую значит это кино, не остановка ли? Как те 20 минут, что постаревший герой провел с книгой Пушкина в руках, выпав из жизни, не заметив даже ухода Нины… Возвращение Когда-то я писала о «Черничных ночах» Карвая (кстати, скоро мы в клубе смотрим его новое кино), и в отклике моем были такие строчки: «Ну, что мы – европейцы – можем знать о нежности философии повторений и о медлительной красоте мифа вечного возвращения? Нам что знакома маниакальная одержимость прошлым? Или теплота остывших воспоминаний... со вкусом будущего?» Сейчас я отвечаю на эти вопросы: «Да. Да! Знакомо, потому что знакомо Стеллингу». И Пушкину, которого режиссер именно так понял. Лирическое напряжение пушкинского текста держится противоположностью строк «Я помню чудное мгновенье…» / «И я забыл твой голос нежный…» / «Душе настало пробужденье». Я помню чудное – я забыл нежное – опять явилось. В результате их взаимной электризации возникает – совершенно иррационально, кстати, - главное значение «К***» - НАВЕЧНО. Потому что воскрешение («И для него воскресли вновь…») смертью не заканчивается. Воскресшее принадлежит жизни. Даже любое «мимолетное виденье» прошлого, которого, словно живая вода музыки Шопена, касается память и оживляет вновь и вновь, и вновь… Вечное Это фильм пропитан ностальгией по Вечности. В некоторые минуты просмотра казалось, что вершащееся в нем существует в совершенно иных – запредельных - измерениях бытия. Главное ощущение от живого соприкосновения с чужой памятью (а зритель в буквальном смысле попадает, врастает в нее): всё, что вокруг, уже было. Ритм прошлого создает нереальное переживание, которое сродни deja vu. Истина происходящее, правда, или же фантазии и сны героев, или наши, или мои, было или не было?.. Легкий маятник этих «тикающих» вопросов раскачивает загрубелое в буднях и суете сердце. И начинаешь догадываться, и догадка эта приносит сразу и боль, и нежность: воспоминание в фильме Стеллинга – всеобщее. Потому что первая любовь вообще всех людей на земле – это обязательная потеря-смерть. И обязательное дежа вю, вечно мнящаяся, кажущаяся, мреющая история, нет, лучше - музыка, которая не умрет вместе с нами. Потому что и мы не умрем. (Хоть, может быть, атеист Стеллинг так не думает). Ценность искусства, как и философии, прежде всего в том, насколько оно способно поставить нас лицом к лицу с метафизическими реалиями, с экзистенциальным пространством (или простором). Ведь только столкновение с ними, преображая нас и всё, что вокруг, открывает совершенно иные измерения бытия, придает ему необыденный смысл. В моменты созерцания этого смысла (а это могут быть считанные миги даже в двухчасовом кино) нас вдруг озаряет: это и есть именно то, чего мы искали и не могли найти всю жизнь. Потом это понимание, эта память куда-то теряются, и все опять как у Пушкина: «Без божества, без вдохновенья, / Без слез, без жизни, без любви». До поры. До следующего воскрешения искусством. P.S. «Вообще кино - это рай. Или так: рай - это кино. Кино - это панацея, бегство от жизни. Отдушина. Как религия. Искусство, дети - все это мечта, благодаря которой забываешь о своей печали» (Йос Стеллинг).

Я не часто пишу рецензии, да и плохо это у меня получается, но это один из немногих фильмов, который действительно проник прямо в душу и хочется немного поделиться своим мнением со всеми. Я решила посмотреть этот фильм совсем недавно, из-за Литвиновой. Раньше я знала о ней исключительно из тупых шуток Галкина, а оказалось это Человек - который реально заслуживает огромнейшего уважения. Она - гений. Рената часто называет гением Земфиру, себя не очень радуя такими словами, а надо бы... Я очень удивилась при просмотре тому, что не было никаких субтитров - ни вшитых ни внешних, хотя половину фильма персонажи говорили то на французском, то на немецком языке. Благо я знаю французский. И понимала всё. А немецкая речь - была понята мною исключительно логически. Теперь о фильме: Сюжет - не новинка - копия Мулен Руж, только без песен и слёзы всё таки не смог у меня вызвать. Но ничего против сюжета я совсем не имею. Смерть в рассвете сил и молодости - на мой взгляд, очень чарующая тема для киношников и зрителей. Хочу отдельно отметить актёрский состав. Он то и заставил меня писать рецензию. Это три кита, которые держат всю картину, очаровывая своей игрой. Не буду писать ничего про Ренату Литвинову, у меня очень пристрастное мнение о ней и я никогда в жизни не смогу найти в её сценической жизни недостатки. Скажу, что её голос и манера общения наглухо гипнотизирует. Я немного не поняла её героиню. Почему она ушла. Хотя понятно почему. Но всё же друзья не должны бросать друг друга, тем более, что надолго бы ей остаться не пришлось. Стрелки то для Элизы уже отстукивали последние часы. Леонид Бичевин - отличный актёр. Пусть он и не обладает некой магией, которая может влюбить в его образ, актёр он всё равно хороший. Персонаж его мне не приятен. Влез в жизнь девчонки, которая уже привыкла к своему месту под солнцем и не очень то хочет его менять. Подпортил её жизнь. Уходил, но возвращался в неподходящие моменты и добивал жизнь Элизы(Сильвия Хукс). А когда надо было остаться, он не остался. В этом - единственное отличие его персонажа от персонажа МакГрегора из Мулен Руж. Такого пофигистического отношения к Элизе я ему простить не смогу. А вот и очередь Сильвии Хукс. Потрясающее...просто потрясающее проживание своей роли! Как будто и нет никакой Сильвии, а есть Элиза и это и есть её жизнь. Вот такого эффекта должны достигать актёры, согласившись на роль. Вот это и пленяет зрителей, в данном случае меня. Короче, Хукс попала в мой белый список любимых актёров всея жизни. Небольшой минусик - игра Маковецкого. Хоть она была совсем небольшая, он успел немного испортить впечатление от фильма. Как то пропала связь Николая(в молодости) с постаревшим Николаем. Как будто разные персонажи. По-моему он либо слабый актёр либо просто не успел вжиться в свою роль. И всё же это небольшой минус никак не повлияет на мою высокую оценку: 10 из 10

Не сотвори себе кумира. А он был и остается. Из упрямства, наверное. Потому что это Йос Стеллинг. Создавший непохожие друг на друга и ни на что другое фильмы. Плывущий своим путем невзирая на мейнстрим. Вот, наконец, желанный просмотр - Девушка и смерть. Разрывалась от любопытства - увидеть Литвинову некрасивой, потому что это невозможно. Заранее отдавала симпатии Бичевину, потому что видела его в Морфии. И, конечно, сам Стеллинг, снявший фильм (на спор), в котором герои вообще не разговаривают, это (насколько понимаю) - Иллюзионист. И создавший всечеловечный шедевр Ни поездов ни самолетов, о котором надо говорить отдельно. Итак, очень кратко, сюжет. Герой (еще до революции) едет в Париж учиться, проезжая через Швейцарию, влюбляется в пансионе в девушку, а она - в него, но в дальнейшем жертвует собой, чтобы ему не повредить. Читателей и почитателей Тургенева, Бунина, Чехова и Набокова таким сюжетом не удивить. Ну, а плохо поставить фильм Стеллинг, конечно, не мог, по определению. Но как его смотреть? При всей красоте и выразительности - несовременен, медлителен, да еще такой наивный мелодраматичный сюжет. Полностью отдана дань русскому настроению. Оно как флер покрывает и окутывает весь фильм, создает таинственность, камерность. Действие начинается с того, что герой прибывает к месту давнишних воспоминаний, собственно уже к могильному разбору. Затем в ретроспекции появляются герои – юная бесправная девушка на содержании у старика-паука, сам старый злодей и загадочная дуэнья, о которой хочется поразмышлять подробнее. Вопрос – что же делает Нина – соединяет или разлучает? А может быть – влюблена, на склоне лет, сама? Больше всего она почему-то ассоциируется со смертью, ведь она своим вмешательством и приносит героине смерть. Недаром она появляется в черном и в ужасном черном парике. Интонации Литвиновой в этой роли все те же, но для западного зрителя это может быть и полезно и ново. Бичевин может изобразить все – от тихого обожания до неожиданно взрывного темперамента. Главная героиня (Элиза) похожа на Марусю из Цветов запоздалых, не самого сильного рассказа Чехова. Она тоже серьезно больна и тоже жертвует собой. Прямо Виолетта, но без такого бурного прошлого. Герой чувствует себя влюбленным, но это не мешает ему благополучно в конце-концов жениться, вместо того чтобы… Но сюжет никуда не развился, прочно остался на одной линии. Томик Пушкина кочует из рук в руки, как подсказка и связующее звено. Может, это просто дань России, ее поэзии и красоте - в лице главного героя? Судя по динамике развития - наверное. Есть в фильме и нелепости. Дикая сцена с рюмками в начале, где общество немного отдает бедламом. Наивное отмщение в карточной игре в самом конце. Кому? Героине, старику или самому себе? Герой обрушивает на героиню тот удар дубиной, который он в свое время получил. Опять Альфред и Виолетта (сцена на балу). Ужасный кроличий секс с героиней Литвиновой. По ходу фильма герой навещает Элизу несколько раз, но в итоге финансовые невзгоды становятся для них неодолимой преградой. Финал невероятный, причем в Москве и Николай, и Нина не похожи сами на себя. И опять томик Пушкина, который должен все объяснить, но не объясняет ничего. Если такими представляются Йосу Стеллингу русские классические герои - то ему видней. Но последнее слово все-таки за нами. Получается, что Элиза предала из-за любви и саму любовь. То, как это задумано и показано, не убеждает. Хотя должно убеждать. 8 из 10

Случайно увидел этот фильм на одном из Российских каналов. Фильм просто ошеломил. Во время просмотра приходит изумление, надо же, оказывается и в Европе русские люди живут, которые снимают такие фильмы! После просмотра, один за другим, возникают вопросы. Как же это получилось? Почему? Ведь счастье было уже так близко, только протяни руку! Но, случается катастрофа! Трагедия! Драма! Сильвия Хукс, в роли Элизы, передаёт зрителю огромную силу духа, стойкость, несгибаемость, способность на нежность, любовь, доверие окружающим, и это несмотря на множество злоключений, происходящих и произошедших с ней за всю её ужасно долгую, но столь коротко счастливую, полную надежд жизнь. Но главное из всех качеств, всё-таки Любовь! И без Бога тут никак не могло обойтись. Чтобы после всего пережитого сохранить это чувство, не сойти с ума?... Насколько известно русские классики, от которых черпал вдохновение режиссёр, были людьми верующими. Жаль, что это не очень заметно в картине, это многое объяснило бы. Игра всех актёров, передаёт огромную гамму лучших и не очень, человеческих качеств. И в конце возникает финальный вопрос. А кто я в этом хороводе? Кем из героев был бы я?

Режиссер опять про отношения человека со своей душой. В «Душке» тоже, но несколько с другого ракурса. А в «Девушке» душа — это то, с чем можно воссоединиться, наконец, перед смертью, прочитав её обещание, что будет ждать любимого вечно в том самом потустороннем, оживив её на прощание на встречу, уйдя в то никуда, где не то бытие, не то небытие, то иное, потайное, откуда всё новое приходит, откуда рождаются стихи, весна, вечность, которая непознаваема в ракурсе нашего привычного бытописания. Душа оттуда. Здесь её насилуют, бьют, покупают и продают. Но мир её — там, в полусне, в потусторонней непостижимости. И у каждого из нас здесь, в плотном мире есть надежда прожить с этой душой яркую жизнь, полную поэзии, полную смысла, полную. И каждый может потерять эту возможность. Прожить жизнь обыденную, скучную, в общем-то неплохую. Но пропустить себя настоящего, свою душу потерять в кутерьме. Отречься! С точки зрения юнгианского анализа, главный герой не отвоевал свою душу у Дьявола, кто есть его Тень, то есть не осознаваемая собственная жадность, расчетливость, мелочность… Душой можно назвать Аниму, образ прекрасной женщины в психике мужчины. Забрать свою Аниму, ту, что наполняет жизнь смыслом, что толкает творить подлинность, реализовать себя – значит, пойти на риск, сделать что-то неординарное, выйти из привычных, навязанных обществом (родительскими фигурами) сценариев, пойти самым сложным путем, а не самым простым и удобным. Герой сначала пытался сразиться с собственным Сатаной, он пытался преодолеть эту косность, этот пошлый расчет, но сдался. Анима осталась брошенной, их священный брак не состоялся. Что мы видим? Герой прожил вполне сносную жизнь, женился-родил детей-работал. Словом, «не хуже всех», выполнил ожидания общества. Но потеряв душу, был ли он подлинно счастлив? Сомнительно. Это было проживание стереотипной, унылой жизни, в которую нас засасывает колесо обыденности, привычности, устойчивости. Свою жизнь он не прожил. Причем такая история рассматривается во многих фильмах – про попытку вырваться из шаблона, найти место чуду в своей жизни, вырваться от колеса Судьбы, из кругов ада банальной «полуживой» жизни, на которую нас обрекают. Вспоминается та же «Ирония судьбы». Оба героя тоже случайно (не случайно) были вырваны из этой стереотипности: жениться и выйти замуж, как все приличные люди, быть таким, как друзья, не отличаться, не стать белой порицаемой вороной. Они чуть не стали двумя белыми воронами, перевернув все с ног на голову! Так и в фильме «Девушка и смерть»… Продать душу Дьяволу – не говорите, что вам это не знакомо! Почти все мы прошли через это. Лично я – да, когда работала за деньги и статус, оставляя душу за порогом офиса. Пока не произошли со мной события и прекрасные, и ужасные, когда я, наконец, стала все больше просыпаться ото сна, навеянного общественными стереотипами: быть не хуже, быть лучше, статуснее, богаче, успешнее, а иначе… Ушла со статусной работы. Порвала связи с Дьяволом. Не продавать душу Дьяволу, не отрекаться от себя…Важно. И невероятно тяжело! И найти в самом конце пути...И уйти с ней в никудали. «До несвиданья в раю, в аду ли» (И. Бродский) Но ведь оттуда придёт новая жизнь, новая душа с новой попыткой воплотиться и не быть избитой, а быть. Для новой встречи. Вообще Стеллинг про душу в фильмах говорит как про ребенка, слегка потерянного, смешного, непрактичного чудака или беспомощную болезненную девушку. Словно душе в этом мире и не очень есть место. Но без неё жизнь мертва.