Реконструкция

Этот фильм очаровывает с первого кадра, первого слова, первой минуты… и уже невозможно оторваться от необычной истории, рассказанной датским режиссером Кристоффером Боэ. Хочется знать, чем все закончится: мечта соединится с реальностью или вымышленное так и останется за гранью настоящего. Огуст (Клаус Мулбьерг) – сочинитель и автор необычной истории любви, главной героиней которой он делает свою жену Аме. Сюжетная линия проста: фотограф Алекс (Николай Ли Каас) знакомится с красавицей Аме, которая внешне очень похожа на его девушку Симону. Это сходство замечает только зритель. Аме и Симону сыграла одна и та же актриса Мария Бонневи. Героини получились разные. Замужняя Аме красавица, яркая женщина, о которой мечтают все мужчины. Симона – простовата, ничем не выделяется. Но обе искренне любят Алекса. Необычного в этом фильме много. Иногда фантазия и желания людей так сильны, что они сбываются. История Огуста похожа на сон, который иногда переходит в реальное. Очень сложно понять, что настоящее, а что – выдуманное. Хотя автор почти с самого начала заявляет, что это всего лишь фильм, но все снято так, что вводит зрителя в заблуждение. В «Реконструкции» есть немного мистики, немного таинственности, которые не пугают, а, наоборот, завораживают. Например, то, что Алекса не узнают друзья, родные, – загадочно и необъяснимо, с точки зрения здравого смысла. Но если это сон? Тогда другое дело, – в мечтах, сновидениях может происходить все, что угодно. Разве никому не снилось, что дом не такой и живут в нем чужие люди, или самые любимые вдруг приобретают другие очертания и характер. Так бывает. Аме как будто бы двойник Симоны, но более совершенный, более законченный. Алексу несколько раз придется делать выбор между идеальным и реальностью. Не зря отец Симоны поинтересовался, любит ли ее Алекс. Как будто в их отношениях все хорошо, но не хватает самого главного, – любви. Две девушки показаны в фильме не зря: это проекция настоящего многих людей, такое действительно бывает в жизни. Другой человек кажется куда интереснее, чем тот, что с тобой рядом. Все хотят себе идеальные вторые половинки, но просто не понимают, что их не существует. Возможно, Аме стала именно такой Музой, о которой давно грезил фотограф Алекс. «Реконструкция» – фильм, который заставит задуматься зрителя о любви, об отношениях. Порой стоит трезво посмотреть на свою жизнь и осознать то, что рядом находятся самые дорогие люди на свете. Но и мечтать не вредно. А вдруг все сбудется? 9 из 10

Мы привыкли верить, тому, что показывают в кино, какой бы сюр там не творился. Это могут быть ужасы, фэнтази или научная фантастика. Согласно правилам игры, на некоторый период времени мы искренне верим в происходящее на экране, делая оговорку, что это другая реальность. Иногда из той, искусственно сконструированной реальности можно почерпнуть что-то полезной для настоящей. Находятся, правда, обманщики, объявляющие, что их фильм документальный, а на деле он оказывает опять же плодом воображения. Мы аплодируем, как ловко нас обвели вокруг пальца. Датчанин Кристоффер Боэ идет от противного, и заранее говорит, что его дебютный игровой фильм не более чем умелая конструкция. Он ломает правила игры, и вроде не остается смысла смотреть. Правда, еще он добавляет, что даже подобная выдумка может причинить боль. Что еще надо доказать. В «Реконструкции», которую по праву называют одним из самых громких дебютов десятилетия, персонажи суть марионетки, умозрительные предположения о том, что есть Мужчина, и что есть Женщина. Вернее, изначально есть Мужчина, потом немного смеха, что-то в воздухе и Женщина. Примерно они возникают в таком порядке. Также Боэ предлагает нам две пары, что стоят на грани «не любви». Главный герой, фотограф Алекс, свыше (режиссером) наделяется способностью оставаться в сознании, будто единственно по-настоящему живой, что означает, что когда режиссер щелчком пальцев превратит всю его жизнь в кафкианское Ничто, Алекс единственный будет бегать по Копенгагену всеми забытый, неузнанный и сомневающийся. Его сомнения послужат для него карой в виде вечно ускользающих Женщин. А вместе с Женщиной исчезнет и смех и что-то в воздухе. Жизнь на экране – это кубики, конструируемые и реконструируемые. Разрушив общепринятые правила киноигры, Кристоффер Боэ предлагает собственные: сложные, требующие максимум внимательности, но вознаграждающие чистым, истинно киношным удовольствием и открытием смыслов. «Реконструкция» кажется почти экстремизмом, к которому давно в Дании привыкли еще со времен коллектива «Догмы». Противопоставляя себя коллективу фон Триера, Боэ вместе с этим противопоставляет себя и всем современным трендам, постулирующим реализм в большей или меньшей степени, возвращаясь в ту эпоху, когда кино еще было сказкой и даже древнее. «Мужчина будет идти вперед, не оборачиваясь, а Женщина следом за ним. Но если он хотя бы раз обернется, хотя бы раз засомневается, то Женщина исчезнет навсегда». Кристоффер Боэ обильно использует цитирование и напрямую говорит о любви. И то, и то одинаково небезопасно для начинающего режиссера: цитаты должны быть к месту и умными, а лишь о любви надо говорить так, как до тебя не говорил никто. Судя по успеху «Реконструкции», Боэ это удалось. Что-то магическое есть в этом фильме. Может быть это магия кино, а может магия любви. Все подверглось реконструкции и сложилось причудливыми образами. Фильм вроде снят в традициях Голливуда, а вроде он и слишком сложен в сравнении. Мне честно говорят, что это фантазия, а я вижу неподдельную жизнь. Неуловимое что-то летает в воздухе. Кристоффер Боэ сказал, что это фильм, что это конструкция, а ведь и правда больно. 8 из 10

Фильм «Реконструкция» Кристофера Боэ получил приз за лучший дебют на Каннском кинофестивале – 2003 и решение жюри вполне оправдано, так как давно европейский кинематограф не получал такой умозрительной (декартово наследие не позволяет отказываться от изощренности логических структур) и пронзительной ленты одновременно. Находясь в хвостовом свечении заходящей кометы постмодернизма, картина предлагает зрителю поиграть в чувства посредством витиеватой структуры, выстроенной пространством истории. Два героя – Он и Она. У него есть девушка, у нее есть муж. Они встречаются, влюбляются, он бежит от подруги, она обманывает мужа. Выбор сделан и обратного пути нет. Один шаг навстречу друг другу и мосты сожжены, прошлого не вернуть, как не старайся. Он возвращается домой, а двери нет. Может, замурована? Может быть, бывшая решила отомстить? Непризнающие друзья подстроили? Если бы… Принятие выбора меняет ранее существовавшую систему координат. Там, где раньше была дверь, теперь стена, где была любовь – стена непонимания. Он мечется, не осознавая новых условий, порожденных выбором. Но сделала ли она выбор? Пока нет. Она наслаждается чувством влюбленности, игрой флирта, ей нравится блеск в его глазах, нетерпение встречи. Но вот и встреча в летнем саду, под чарующую музыку и она делает шаг – дарит ему кольцо. Но в ее случае не все так однозначно. Муж, по совместительству писатель пытается ее вернуть. Подглядывает, намекает, упрашивает, умоляет. И она…остается женщиной, беззвучно страдает и предлагает проверить чувства на прочность. В себе уверена, в нем - нет. История погружается в пространство мифологических построений. Помните историю про Орфея и Евридику? Он пытался вывести ее из преисподней, но не имел права обернуться, иначе получается – не доверяет ей, не верит в ее чувства и себе. Он, как и Орфей, обернулся…и потерял. Теперь он для нее никто. История завершена и ее леса выстроены до мифологических небес, но, несмотря на это, «как больно» от крушения иллюзий. Для создания большей иллюзорности и запутанности истории Боэ заставляет мужа исполнять роль нарратора истории, которую тот излагает в своей последней книге. Бывшую подругу и новую любовь играет одна актриса. Но все имеет объяснение. И в том, и в другом случае, она играет женскую природу, которая прощает и проверяет. А автор, создавая героев, в них же и растворяется. И получается, история не про конкретных норвежцев Алекс и Эмме, а про Мужчину и Женщину, про боль потери, наконец. А замысловатая структура, с переходами из одной реальности в другую, лишь конструкт, с помощью которого история приобретает объем и ощущение надисторичности, на чем и держится настоящее кино.

30-летний фотограф Алекс встречает на улице вечернего Копенгагена незнакомку и, не успев еще с нею разминуться, влюбляется. У нее есть муж, но он в отъезде. Поэтому Алекс и незнакомка первую же ночь проводят вместе. Этих восьми часов оказывается вполне достаточно, чтобы выпасть из привычного миропорядка и оказаться в другой реальности. Вернувшись поутру домой, Алекс обнаруживает, что на месте двери в его квартиру находится теперь выложенная кирпичом стена… Хуже того: близкая подружка, друзья и соседи, все как один, не признают его и принимают за сумасшедшего… Вся эта история представляет собой отважный эксперимент на тему: «Возможна ли любовь в 30 лет?». В центре его - человек, вздумавший поразмышлять вслух, но избравший для своей рефлексии язык кино. В этой амбициозной попытке проглядывает и эмоциональный кризис, и меланхолия автора, но в итоге всё окупает открытость чувств. Режиссер вступает в прямой контакт со зрителем и, не боясь, предлагает необычные правила игры. Все внимание невольно переключается на голос, то есть на автора, у которого два основных персонажа выступают в ролях посредников. Регулярные закадровые комментарии принимают различные формы повествования – от волшебной сказки до социологического эссе. Камера через космический спутник разыскивает героев, совершающих хаотическое движение по улицам датской столицы. Но главное преображение объективной реальности происходит за счет создания все новых вариантов развития событий. 29-летний датчанин Кристоффер Боэ, новатор и концептуалист, отваживается в своей дебютной ленте на радикальный шаг: предлагает нечто вроде современного парафраза на тему знаменитого фильма-манифеста «Мужчина и женщина» (1966) Клода Лелуша. С той только разницей, что за эту тему взялся бы новый Жан-Люк Годар. В результате мы имеем очень странное интеллектуальное кино о чувствах, которое совсем не желает вписываться в рамки современного миропорядка. Эпиграфом к нему могли бы стать слова Умберто Эко о том, что в нынешнем мире уже не получается сказать без иронии: «Я тебя люблю». Экранные чувства давно уже стали банальностью, а самые продвинутые умозаключения психологического кино – общим местом. Боэ всерьез озаботился вопросом: как рассказать в миллионный раз историю любви, не сделав ее при этом пошлой и третичной? Отвечая на него, он упраздняет временные и логические связи. В итоге получается бессюжетная элегия, которую смотришь с таким же напряжением, как какой-нибудь изысканный триллер-детектив. После того, как «Реконструкция» завоевала «Золотую камеру» и приз «Молодой взгляд» на МКФ в Канне, а вслед за этим еще добрый десяток самых престижных наград, в том числе премию ФИПРЕССИ «режиссер года» в Сан-Себастьяне, в родной Дании Кристоффера Боэ начали позиционировать как нового Ларса фон Триера. Хотя дерзкий дебютант пошёл принципиально другим путем и в пику тогда еще модной «Догме» предложил свою, принципиально иную концепцию «идеального кадра». Поэтому «Реконструкция» напоминают не столько датские фильмы нового века, сколько работы молодых французов - Годара и Алена Рене. Несмотря на предрасположенность Боэ к кино, предназначенному продвинутой публике, контракт с ним заключила самая влиятельная в Дании мейнстрим-студия Nordisk Film, давно мечтавшая противопоставить хоть что-нибудь вездесущему датскому гуру фон Триеру с его студией Zentropa. Более того, именно «Реконструкцию», а не триерский «Догвилль», датчане выдвигали по итогам года на «Оскар».

Редко, когда фильм хочется пересматривать снова и снова. Это бывает, когда досмотрев финальные кадры, продолжаешь в таком же состоянии полугипноза вглядываться в титры, надеясь хоть там увидеть ответ на вопрос «О чем же все-таки фильм?..». Это бывает, когда каждую сцену в ленте ты домысливаешь сам, вновь и вновь возвращаясь к началу, и все равно она остается незавершенной… Это бывает, когда ощущаешь настроение в кадре как свое собственное, настолько оно попадает в резонанс с тобой… Это и есть «другое» кино, нестандартное, странное, часто именуемое модным словом «арт-хаус», пропитанное собственной атмосферой, неповторимой, притягательной, которое хочется разгадывать, рассматривать, получая от этого необъяснимое удовольствие. Накануне российской премьеры «Реконструкции» в одном интервью ее автор, Кристоффер Боэ, на вопрос, о чем же все-таки эта картина, ответил: «О любви… или об этой опасной иллюзии, которую мы называем любовью». И в этом ответе, не раскрывшем практически ничего, - ключ и замысел фильма. Здесь любовь – как туман, или дым, или иллюзорная эмоция, окутывающая мысли, подчиняющая себе сознание и заставляющая жизнь вращаться вокруг нее. Она, как прочная конструкция, идея, концепция, в которой можно легко все переставить с места на место, перебрать, как мозаику, факты и обстоятельства и при этом двигаться по кругу, не имея возможности скрыться и избежать этой иллюзии. Необычный ход, когда одному из героев отводится роль не только рассказчика, но и «творца» всей этой истории, создает удивительный эффект «наблюдателя изнутри». При этом понимаешь его мотивы, действия, желания, но видишь, как в своих многочисленных попытках переписать события заново, он оказывается таким же беспомощным перед лицом любви, как и его персонажи. Легкие и уютные романтические сцены в теплых полутонах, под мелодичную проникновенную музыку сменяются серией фотоснимков со спутника, на которых Копенгаген выглядит подобно игрушечному городу с четкими линиями улиц и зданий. Это конец одной сцены и одновременно начало другой. Это режиссерская игра со зрителем, в которой он перебирает все возможные варианты развития событий в «любовном четырехугольнике», возвращаясь вновь и вновь к отправной точке. Но как бы ни расставлял он фигуры в своей игре, неизбежно, подобно тому, как на смену началу истории приходит конец, также на смену любви – прощание, а рядом со сладкой иллюзией непременно соседствует боль… Параллельно с ничего не значащими фразами в повторяющихся сценах идут попытки описать, что же все-таки есть любовь для каждого из героев. И может быть благодаря такой ненавязчивости эти фразы так прочно остаются в сознании… «Я знаю, что если вы – мой сон, то я – ваш…» - вот оно, волшебство иллюзии, окутывающей с первых минут общения, когда один задержавшийся взгляд делает людей будто уже давно знакомыми и близкими. Рассуждения о различии мужской и женской любви необычны, неожиданны и, кстати сказать, возможно, очень верны… «Для женщины любовь – необходимость, сознательный выбор, который она может сделать…». Для мужчины любовь – это «скорее обуза», ее не хотят планировать, она должна охватывать внезапно, «должна быть навязанной и продолжать быть навязываемой». Картина смотрится очень легко, воспринимается гармоничной, даже несмотря на постоянные возвраты и новые проигрывания ситуаций. Интересно, что каждый новый эпизод завершается одной «проверкой любви на прочность» - сомнением. Возможно, из-за этого остается некий меланхоличный осадок в настроении, ведь ни разу эта проверка не завершилась удачей… Даже набравшись смелости идти вперед, невзирая ни на какие окружающие обстоятельства, достаточно бросить один взгляд назад, чтобы крошечное сомнение превратило такое красивое слово Любовь в игру под названием «опасная иллюзия»… 9 из 10

Фильм - импрессион: нелинейное трансцендентальное повествование, ассоциативный монтаж, философская эксцентрика персонажей, выдержанная съемка с элементами сюрреализма, атмосфера романтической французской недосказанности. Уже в первой сцене экспозиции фильма мы видим - некий художественный образ: образ любви, которую так легко зажечь огнем и так же легко потушить, любовь которая держится в невесомости под силой Бога. Но видя ее, мы не понимаем как... Мы не видим конструкции и логики, того как она держится в воздухе, почему, зачем и как долго... Некий стандартный квадрат - он и она, он и она, сведется к двум главным героям, где есть еще и третий герой, в лице автора, пишущего роман (как и любовный так и литературный). Огюст- так зовут автора- выступает неким Богом, силой, которая заставляет его жену и вымышленного им же персонажа Алекса встречаться в реальной жизни, в то время как он наблюдает за всем этим процессом и сам же страдает от любви к своей жене и возлюбленной незнакомке Алекса Амэ. Фотограф Алекс живет в двух реальностях и и временных пространствах, в которых он теряет близких ему людей. Вся жизнь до встречи с Амэ была конструированная и подчиненна логическому существованию: любимая девушка, дом, друзья, отец. Но внезапно он теряет всех, нет они не умирает физически, скорей он умирает в их памяти и становится абсолютно чужим человеком. Жизнь Алеска начинает реконструировать. Теперь для Алеска осталось лишь одно спасения - Амэ, сможет ли она узнать и вспомнить его, и смогут ли они быть вместе, несмотря на все отталкивающие обстоятельства их знакомства и случайных встреч? И как поступит автор, подарит ли им жизнь вместе или разрушить их и так летающее в воздухе мимолетное счастье? Когда смотришь этот фильм создается ощущения некого эксперимента, в который вовлекли и тебя как главного наблюдателя происходящего. Все это фильм, как говорить автор, все это конструкция, но даже от этого становится больно...Все напоминает иллюзию, и все случайности которые происходят в нашей жизни порой кем-то задумано, а мы упорно верим в то что все только в наших руках и все будет только так как мы захотим. Фильм учить посмотреть на всю жизнь под другим углом: углом спонтанности, сомнений, решительности, обмана и сна. Мы часто ищем того, кого не существует, или пытаемся найти идеализированного нами самим человека. Но даже если находим, теряем по причине наших усилий уловить необъяснимые моменты того что мы знаем, в чем сомневаемся, и все растворяется в воздухе как дым от сигареты. Реконструкция -это новая история современного Орфея и Эвридики, выдуманных новыми богами нашего века- разумом и подсознанием.

Это не просто фильм о любви, взаимоотношениях, это реальность, это редкая возможность найти в себе ту букву, с которой всё началось. На протяжении всей картины ты и есть герой, любой из четырёх, это не конструкция, это твоя жизнь, твоя кожа, твоё дыхание, боль от слов возлюбленного, радость от встречи с возлюбленным, желание сбежать, желание прикасаться, желание приковать к себе, слабость, малодушие – всё, что ты пережил. Потрясающая игра актёров, декорации, костюмы, и музыка, которая потом ещё несколько дней тихо звучала внутри, как будто успокаивая, теперь всё встало на свои места. Почему мы так озабочены любовью? Так страстно выискиваем всё, что с ней связано? Что это, цель, средство, обуза, страх, или ты и есть сама любовь, твой осознанный выбор, твоё игровое поле? В реконструкции мы можем посмотреть на это с каждой стороны каждого участника этой, казалось бы, трагедии. Взгляд мужчины, взгляд женщины тут выражены точно, один из... но как! Кино для тех, кто исследует взаимоотношения, для тех, кому нужен тест, для тех, кому как воздух необходимо полное погружение в себя, в свою жизнь, за полтора часа реконструкция вам это обеспечит. Меня фильм потряс, я немного сожалею только о том, что он не попался мне раньше, возможно тогда, мне понадобилось бы меньше времени, на то, чтобы все пазлы сошлись. Но главное, они сошлись. 10 из 10

По некоторым личным причинам 'Реконструкция' Кристофера Боэ мне особенно дорога. Да, это всего лишь фильм. Всего лишь трюк иллюзиониста (а кино - это искусство иллюзий, прежде всего). Но - больно. Впрочем, давайте не об этом. Фильм для меня прекрасен и самоценен как квинтэссенция природы Искусства как таковой. Искусство ведь всегда есть некая Конструкция, параллельная реальности, в большей или меньшей степени с этой реальностью схожая, но отличая от нее и автономная. Кристофер Боэ, выстраивая цепь кинематографических аллюзий (на 'Головокружение' Хичкока, на 'В прошлом году в Мариенбаде' Алена Рене и тд) утверждает Искусство как самостоятельную реальность, которая имеет право подчиняться лишь сама себе. И в этом он, конечно же, и прекрасен. Вот и 'Реконструкция' разворачивает перед зрителем некую альтернативную действительность, словно параллельную вселенную, где все подчиняется своим законам. И наверно, это тот случай, когда не нужно пытаться анализировать, открывать физические законы нового мира, а просто воспринимать эту Конструкцию как единое целое. Где Двое потеряны в 'Адажио для струнных' Барбера. Четверо, по большому счету, но перед лицом Вечности и Любви всегда остаются лишь Двое. Двое, теряющие друг друга, стремящиеся друг к другу и не обретающие. Они разминутся то ли во снах, то ли в параллельных реальностях, то ли в фокусе иллюзиониста. И Орфей, столько веков обжигающийся об один и тот же Миф, все равно обернется. Чтобы потерять. И стать единым с Адажио. И темные, холодные улицы Копенгагена скроют потерю. Которая кровоточит. Обещанием начаться и - рассеивавшимся сновидение (иллюзией?). Это всего лишь Фокус иллюзиониста. Конструкция. Искусство. Но - да. Это больно. 9 из 10