Печальная баллада для трубы

1937 год. Недавно появившаяся на свет Вторая Испанская Республика уже в ускоренном темпе накрывается медным тазом, франкисты штабелями выкашивают её сторонников, исступлённый лоялизм в облике рыжего клоуна с окровавленным мачете несётся навстречу своему краху. Год 1973. Испания цветёт и зацветает, Франко уже не тот, половина системных болтов проржавела, на остальных гайки крутятся в разные стороны. Грустный паяц Хавьер, от своего неистово-весёлого отца унаследовавший лишь затаённую жажду мести, пытается утолить её в борьбе с огненноволосым цирковым садистом Серхио. На кону любовь и, как вскоре выяснится, жизнь прекрасной акробатки Натальи, что уже на уровне ономастики намекает на аллегоричность противостояния. Взяв за основу сюжета народную мудрость о том, что политика – это цирк, а деятели её – клоуны, Алекс де ла Иглесиа снял зубодробительный памфлет, в пёструю китчевую обёртку запихнув перифраз одного из самых отвратительных эпизодов в истории своей страны. Весёлый для несмышлёной публики и омерзительно-жестокий с коллегами арлекин Серхио, по-звериному терзающий и так же любящий красавицу Наталью, - карикатура на фалангистов, держащихся у руля за счёт жёсткого прогибания общественного мнения под себя и краеугольной конформистской формулы: «Если не они, то кто?» Грустный и до поры до времени интеллигентный Хавьер – воплощение социализма, тихо, но уверенно отказывающегося плясать под диктаторскую дудку. После череды моральных и физических унижений белый клоун в своём сопротивлении теряет рассудок – и вот уже наковальня оппозиции остервенело бьёт по молоту, в угаре вендетты расплющивая заодно и оказавшийся меж ними красно-золотой Орден Испанской Республики. История как таковая Алексу не интересна, несмотря на то что он помещает фабулу во вполне конкретные хронологические рамки и разбавляет иносказательность повествования реальными лицами и событиями. Парой документальных штрихов где-то в районе начальных титров обозначив «мелочи» вроде Второй мировой или испанского экономического чуда, постановщик уверенно ныряет в больной мир «Святой крови» Алехандро Ходоровски, вычерчивая две символические «эволюционные» линии: превращение лютующего мачо в собственную жалкую тень, рыдающую в подворотне, и оскотинивание былого гуманиста, в итоге становящегося ещё более омерзительным и опасным, чем его соперник. С технической точки зрения не уступая схожему по тематике «Лабиринту Фавна», «Печальная баллада для трубы» остаётся верна принципу визуальной возмутительности, на котором режиссёр некогда выстроил свою дебютную полнометражную инвективу о мутантах-революционерах. Но, нисколько не стесняясь обнажёнки, расчленёнки и чернейшего юмора, здешнее шоу уродов всё же умудряется вписаться в рамки метафоричной многозначительности, благодаря чему даже эпизоды с самоистязанием по формуле «каустическая сода + утюг» или с превращением чужого лица в кровавое месиво посредством клоунской трубы выглядят глубокомысленными аллюзиями на события той эпохи. Время от времени вызывая у зрителя жалость то к одному, то к другому герою, режиссёр, однако, не принимает в этой вакханалии ничью сторону. Цинично и будто бы даже злорадно смакуя психофизиологические уродства размалёванных противников, с каждым сюжетным витком всё более ужасающие, Иглесиа рисует два равноотталкивающих образа. Персонажи и сами давно бы рады из них вылезти и прекратить этот фарс, но - шоу маст гоу он, зрители жаждут, весь мир – манеж, а ветреная Наталья-Испания хлопает пустыми глазками в обе стороны, давая понять, что свободе выбора она давно предпочла естественный отбор. Фактически единственный, кого между строк жалеет автор, - это ребёнок в нём самом, чья беззаботная пора оказалась испещрена шрамами от косы буйнопомешанного радикализма, нашедшей на камень садистской диктатуры. Не зря «Баллада» стала для баска первым сольным сценарием. Вероятно, почти сорокалетнее послевкусие от конфет с кровью явилось слишком личной горечью, чтобы пытаться излить её сквозь чужое сознание. Само собой, всегда найдутся убелённые сединой реакционеры, готовые помочь мудрым советом в духе: «Так жить нельзя... Вот только не надо ничего менять!» Обязательно сыщутся и бурлящие энтузиазмом идеалисты, радостно разбивающие себе голову о стену ради спасения не пойми кого не пойми от чего. Не обойдётся и без любителей покричать: «Память предков!» - не замечающих хруста их черепов под своими ногами. В конечном итоге публике на них всех плевать. Пока есть тот, кто может её смешить и защищать от сурового мира, что зловеще раскинулся вне циркового шатра, толпа будет довольно гоготать и вызывать рыжего клоуна на бис. Не обращая внимания на то, что улыбка его давно сменилась уродливым оскалом, шутки лишились даже намёка на юмор, а фоновая мелодия трубы с каждой минутой всё мрачнее.

«Не спрашивай, по ком звонит колокол» Джон Донн Над всей Испанией безоблачное небо. Линия фронта расчерчивает человеческие сердца, а поле боя превращается в месиво из мяса и тряпок, в центре которого клоун с мачете рубит франкистов на фарш. Затем тот самый клоун попадает в плен, завещает ботанического вида сыну свою профессию и жажду мести и отправляется принудительно возводить мемориал павшим в гражданской войне. Там он падает сам, но не смертью храбрых, а от удара копытом по лицу. 1937-й не очень плавно сменяется 1973-м, и этот красивый перевертыш портит лишь нежелание Франко стать каудильо годом позже реальной даты. Повзрослевший, но не сильно возмужавший Хавьер устраивается в цирк грустным клоуном, где влюбляется в воздушную гимнастку и рискует получить по своему и так печальному лицу от ее весьма эксцентричного кавалера. Тоже клоуна, но веселого. Если «Пердиту Дуранго» называли посредственным подражанием Тарантино, то после «Печальной баллады» сам Квентин не заметил, как зааплодировал стоя. Фильм фонтанирует оправданно китчевой жестокостью и яростным ярмарочным безумием, приправленными черно-бело-красной эстетикой «Города грехов». Жесткий секс и пародии на романтику сменяют друг друга с быстротой переодевания париков главной героиней, а царственный лев как символ животного начала то смиренно ложится у ног, то разевает пасть в дурнознаменном рыке. Зрителю приходится находить в себе признаки коулрофобии и акрофобии попеременно, и так же непостоянны здесь симпатии детей, в которых, как известно, будущее: кому-то оно благоволит, кто-то боится в него заглядывать. Здесь комедия дель арте с ее архетипичным треугольником а-ля «La strada» превращается в политическую аллегорию. Не только красавица Наталия мечется между грубым самцом Серхио и мягкотелым во всех смыслах Хавьером, но и сама Испания вот-вот лишится властной руки и бросится в нежные либеральные объятия. Впрочем, похоже это все на гневное избиение Пазолини полуживого итальянского фашизма. Весь этот трагифарсовый балаган, циркачество, зеркалящее саму жизнь, и жизнь, проникающая в абсурдистское пространство фильма кадрами хроник и сводками новостей - все это, не выйди оно за временные рамки гражданской войны, смотрелось бы идеально. Настолько идеально, что сам Воннегут, пожалуй, перестал бы пускать слюни на экранизацию своей «Бойни №5», потому что бросающийся под пули клоун в женском платье и бородатая женщина с винтовкой куда как страшнее в своей нелепости. Да и ко всему периоду правления Франко, в виде слайд-шоу протранслированному еще в начальных титрах (к слову, этот же прием достартового раскрытия карт будет использован в «Ведьмах из Сугаррамурди»), можно было красиво, хотя и чуть менее однозначно, притрактовать режиссерскую символику. Если бы режиссер тот был старым «красным» баском, но у него в арсенале имеется лишь последняя характеристика. Более того, сам каудильо в фильме выглядит вполне себе душечкой, несмотря на редкостных злодеев в своем окружении. Вот над церковью, в облике «Опус деи» пустившей корни в политическом аппарате, де ла Иглесиа, пожалуй, поиздевался, облачив в митру искалеченного свихнувшегося клоуна, возомнившего себя ангелом смерти. Экстравагантность здесь вполне в духе фильма, но особых откровений не случилось: в «Дне Зверя» священнослужителям уже доставалось по первое число. Так о чем же эта невыносимо жестокая история, где люди без видимых причин теряют человеческий облик, ложатся под нож ветеринара или, выбравшись из по-шоушенковски канализационной трубы, селятся в берлоге и жрут сырое мясо? Где маски наживую срастаются с лицами, заменяя и обезображивая их? Де ла Иглесиа вспоминает 1973-й год как страшное, сюрреалистичное время, и его детские эмоциональные впечатления преломляются через коллективную память, корнями уходящую в черно-красную мясорубку 30-х. Экзюпери писал, что гражданская война – это болезнь. Словно вторя ему, де ла Иглесиа говорит: «Наша страна неизлечимо больна». Все еще больна. Пережив братоубийства и экономическое чудо – больна. Опухоль пустила метастазы, люди отравлены жаждой мести: и гротесковый клоун, преследуемый призраком отца, и баскские радикалы «ЭТА», по чьей вине вздымается асфальт в центре Мадрида, и подорванный автомобиль Кареро Бланко улетает на балкон монастыря. Отравлены чем-то, что не дает покоя, что выбивается за рамки фантазий Сартра, антифашистских дневников Кольцова и мужественной прозы Хемингуэя. Что-то, в чем нет ни грамма ностальгического восхищения – только неутихающий колокольный звон в сердце, словно вторя которому выводит свою печальную балладу рыдающая труба. За истерзанной страной тянется кровавый след, так похожий на развернутый рулон алого шелка. И можно долго спорить о том, кем был Франко для Испании, но именно сейчас, на излете его политической карьеры, за два года до смерти открывается новая эра. Именно здесь, в Долине Павших, в мемориале, парадоксально построенном на костях заключенных. Терять больше нечего: души выжжены каустической содой, понурый цирк распущен, и его обезумевшие клоуны могут попытаться избавиться от уродующей ненависти, примириться, оплакать. Оставить, в конце концов, в покое прах каудильо. Единственное, что имеет право остаться – боль, передающаяся на генетическом уровне, и возвышающийся на горе огромный каменный крест.

Уже не первое десятилетие европейского кинематографа третьего тысячелетия очерчено судорожным переосмыслением традиций прошлого, свидетельством чему служат «Лабиринт Фавна» Гильермо дель Торо, «Артист» Мишеля Хазанавичуса, «Белоснежка» Пабло Берхера. Однако, многие зрители сходятся во мнении, что наиболее отчаянный и драматичный пример постмодернистского взгляда на двадцатый век принадлежит испанцу Алексу де ла Иглесиа, пригласившему на главные роли в своей «Печальной балладе для трубы» не самых известных и достаточно смелых артистов. Сюжет здесь разворачивается в соответствии с духом позитивной трагедии в лучших традициях старой Испании, но окрещен безумием политических реалий минувшего века, оживающем уже в начальных титрах. Подлинной феерии предшествует пряная атмосфера неполиткорректности, брутальной иронии и прочих атрибутов из многообразия джентльменского набора де ла Иглесиа, призванных подготовить зрителя и смешать его чувства. Для чего всё это нужно, станет ясно после первого же серьёзного столкновения в фильме, когда сами собой отпадут всяческие идеи и на свет божий выйдет нечто уникальное, пусть и в самом радикальном виде. Если принимать во внимание историческую основу «Печальной баллады для трубы», то самыми убийственными во всех смыслах окажутся не националистические, а социалистические традиции. Последние, как известно, определили важнейшие аспекты не только политического, но и в культурного развития Испании с явлением миру таких шедевров, как «Герника» Пикассо. В знаменитой фреске одной-единственной по-настоящему правильной формой можно назвать надежду на будущую справедливость, когда потерянные ценности свободного общества будут восстановлены. Эта надежда занозой прошла сквозь сердца тысяч испанцев, чтобы десятки лет спустя переродиться в нечто большее и обрести свою значимость. Но для осуществления новых революций одного желания всегда недостаточно. Истории недоступно сослагательное наклонение, но искусство всегда способно заменить даже её. Алекс де ла Иглесия создаёт удивительный мир трёх героев, в каждом из которых при желании можно найти исторические параллели, расхожие человеческие стереотипы, обозвать святыми или нечестивыми, – практически любая трактовка будет в известном смысле правильной. Хавьер, к примеру, это – добропорядочный гражданин, выросший без матери и потерявший связь с отцом на заре юности. Грустный клоун с лицом французского интеллектуала, идущий по стопам отца, держа в уме его напутствие, но не подозревая о скором его исполнении. На первый взгляд, Хавьер – полная противоположность Серхио, Весёлому клоуну с дикими пристрастиями и необузданным нравом. Оба любят эффектную циркачку Наталью, и взаимодействие всей троицы может изменить не только физические свойства их тел, но и взорвать окружающий мир ко всем чертям. В свойственной себе манере де ла Иглесиас доводит известное выражение творимой романтиками революции до каких-то немыслимых пределов, сведя к нулю начатую им же историческую претенциозность и переплюнув Голливуд по части безрассудства. На поверхности, в конечном счёте, остаётся лишь l'art pour l'art, искусство для искусства, ради которого преданный делу испанец готов на любые жертвы, не щадя ни зрителей, ни главных героев. «Печальная баллада для трубы» – это сказка для взрослых, в которой живёт совсем иная справедливость, порождаемая не волшебной палочкой доброй феи, а коктейлем из двух-трёх литров вражеской крови, смешанной с фонтаном человеческих чувств. Быть может, это и есть истинный взгляд на события в родной стране, свободный от всякой идеологии и лжеморали. А потому, от печального конца эту сказку не избавит ни сладкоголосый соловей Рафаэль, ни покаяние в Долине Павших.

Испанский режиссёр Алекс де ла Иглесиа в 44-летнем возрасте поставил и написал сценарий к ленте 'Печальная баллада для трубы', о которой сейчас и пойдёт речь. Данный фильм рассказывает нам любовный треугольник между двумя клоунами (Хавьером и Серхио) и девушкой-акробаткой (Наталья), которые работают в цирке. С помощью шикарной актёрской игры и красивого сценария кинолента погружает зрителя с головой в безумный, но такой притягательный мир печального и весёлого клоуна. Актёр Карлос Аререс, сыгравший роль печального клоуна Хавьера, вложился в эту роль на все 100%, показав нам довольно странного, неуверенного, ждущего чего-то страшного, довольно депрессивного персонажа. Сам актёр воплотил свои переживание очень красиво и необычно. Особенно он хорош в те моменты, когда любовь 'терроризирует' его. Его грамотно прописанный в сценарии персонаж, в купе с его великолепной актёрской игрой - один из главных плюсов данной киноленты. Так же можно похвалить и актёра Антонио де ла Торре, который очень качественно сыграл роль похотливого, жестокого, наглого персонажа Серхио - весёлого клоуна. Сами же персонажи очень хорошо прописаны в сценарии, который стоит отдельного упоминания. Дело в том, что весь смысл, идея, подтекст, который есть в этом фильме преподносится с помощью... Абсурда. Да-да, именно с помощью фарса и абсурда. Причём, сама идея подачи смысла через абсурд и в какой-то степени трэш, довольно оригинальна, и, к сожалению, не имеет большого спроса (особенно в современном кинематографе). Поэтому можно назвать это кино - сочетание несочетаемого. Это самый главный плюс сценария. Вместе с этим, можно так же сказать о том, насколько же хороша прописана любовная линия самих персонажей, и как она заставляет зрителя прильнуть к экрану, особенно в финале. Конечно же, местами повествование может затянуться. Но, к счастью, только местами. Так же, нельзя сразу же сказать, какой из главных героев - положительный, а какой - отрицательный. Это придаёт картине некую загадочность в плане персонажей. Тем более, когда в этом фильме не только хорошо прописана любовная линия, но и хорошо поставлен экшн, которого здесь не так уж и много, но это даже и к лучшему. Приятный визуальный ряд хорошо сочетается с переживаниями главных героев, и их борьбой за свою любовь, приправляя это приятным саундтреком и довольно необычной, местами странной, но такой интересной атмосферой. Итог: очень красивый, глубокий, необычный и приятный фильм, от которого остаётся неприятный осадок. Этот фильм о том, насколько же может наркотик, под названием 'Любовь', быть таким жестоким и беспощадным к человеку. Особенно к клоуну... печальному клоуну. «Председатель жюри Квентин Тарантино аплодировал стоя.» - что ж, мистер Тарантино, я присоединяюсь к вам. 9 из 10 Спасибо за внимание!

Создатель этого шедевра де ла Иглесиа — один из самых почитаемых мной режиссёров, подлинный маэстро мизантропии. Причём его отвращение к человеку, этому мутному потоку, по-испански игриво, искристо и солнечно, только лучи с искрами язвят. Клоуны, печальный белый и весёлый рыжий, сошедшиеся в схватке за душу и тело прекрасной гимнастки (только ленивый из критиков не написал, что она олицетворяет собой Испанию) также натуральным образом изъязвлены слишком человеческим в окружающих и себе. Исторический фон и политические аллюзии — лишь декорации для кровавой и головокружительной истории любви, насилия и трансформации. Всё так и есть, в принципе, История с большой буквы — это всегда отражение Личного с большой буквы, и наоборот, а Любовь и Война слишком часто шествуют рука об руку, чтобы это было случайностью. Замечательная актёрская команда, кочующая у мастера от фильма к фильму. Уже начальные титры, под барабанную дробь, завораживают. Много писать не буду, просто советую посмотреть это прекрасное и бескомпромиссное кино. Печальная баллада для трубы, запомните это название.

Данный фильм произвел на меня сильное впечатление, хотя я начал смотреть его с неохотой ввиду того, что предварительно прочел несколько нелицеприятных отзывов о нем. 'Печальная баллада для трубы' - творение, действительно, специфическое, не рассчитано на широкую аудиторию, но тем не менее, картина заслуживает того, чтобы с ней ознакомиться. Сначала хотелось бы поговорить о жанре. В официальных источниках он позиционируется исключительно как драма и как комедия. Многие обсуждающие характеризуют его как артхаус, кто-то относит фильм к так называемому жанру 'трэш'. По духу ленту можно сравнить с рядом работ Квентина Тарантино, в ней присутствует много мусора, но отвращения такая подача материала не вызывает: над чем-то можно посмеяться, что-то можно пропустить мимо ушей, с чем-то даже согласиться. Словом, глубокого сюжета вы в данном фильме не найдете, не будет в нем этичного красноречия. В нем, скорее, наоборот демонстрируется приземленность нашего мира, его пороки и положительные стороны. Безусловно, меня восхитила игра актеров. На примере двух образов - грустного клоуна и веселого клоуна - показывается два разных характера, два разных мировосприятия, которые находятся в постоянном противостоянии друг с другом. Но при этом создатели фильма предостерегают, что обе крайности (чрезмерная мягкость и чрезмерная жестокость) - это плохо. И вроде как на протяжении всего фильма смешного, действительно, больше - представления, смех публики, пьянство и буйство разгульных актеров. Однако драма тоже присутствует и по сути является результатом того противостояния, о котором шла речь выше. Любовь до ужаса соблазнительна. Ради нее герои готовы идти на самые абсурдные и аморальные поступки, переступать через свои принципы. И лично для меня так и остался непонятным один момент - чего все-таки хотела в душе сама грациозная акробатка. Действительно ли она питала чувства к кому-либо из своих обожателей, либо же все ее поведение - это актерская игра, фарс, лицемерие, забава? И в итоге что я могу сказать. На вопрос о том, нужны ли нам в будущем такие фильмы, я отвечу однозначно - да, нужны. А почему они нужны - вопрос куда более сложный. Мне кажется, что фильмы подобного жанра понять гораздо труднее, чем обыкновенные реалистичные фильмы о нашей повседневной жизни, в которых все всегда авторами разжевывается и подается зрителю в готовом виде на блюде с голубой каемкой, поэтому и аудитория у рецензируемой картины не массовая. В 'Печальной балладе о трубе' используется огромное количество лишней мишуры, черного юмора, едкой сатиры, костюмов и прочих спецэффектов. С помощью этого инструментария прячется сама идея фильма, и вместо того чтобы все разъяснять, показывать, растолковывать причины, создатели ленты оставляют это на откуп публике. Зритель сам должен вникнуть, догадаться, убрать все лишнее и прийти к своему субъективному пониманию того, что до него хотели донести. В этом вся необычность таких работ. Рекомендовать картину к просмотру настоятельно не хочу, ибо представленное в ней понравится далеко не всем, не всем удастся увидеть замысел. Но несмотря на все вышесказанное, фильм 'Печальная баллада для трубы' определенно заслуживает уважения и, на мой взгляд, должен занимать достойное место в современном кинематографе. 8 из 10

Хочу вас познакомить с арт-хаусом на цирковую тему - 'Печальная баллада для трубы'. Слышала, что на Венецианском кинофестивале 2010 года (главным призером которого стал этот фильм) зрители устроили этому творению 3-минутные бурные аплодисменты. Квентин Тарантино, который был один из председателей жюри, аплодировал стоя. Итак, что касается моего мнения. Я воздержусь от восторгающих песнопений данному фильму, ибо он в них не нуждается. Картина снята в стиле арт-хаус и многие отнесутся к ней весьма критически, так как все происходящее напоминает сюрреалистичный бред шизофреника. Но все же я осталась довольна всем действием от начала до конца. Могу сказать, что фильм достойный, страшно представить, что просмотр его-чистая случайность, и я могла бы вовсе его не увидеть. Если коротко, то можно сказать - фильм, как ни странно, о любви. Нет, фанаты приторных и сопливых фильмов, аля '3 метра над уровнем', не найдут здесь для себя ничего интересного, в том случае, если вы относитесь к ним, то обходите стороной подобные фильмы, не травмируйте свою нежную романтическую натуру столь пошлым зрелищем. Тут как раз таки любовь-ненависть-любовь-ненависть. Сюжет просто треш. С каждой секундой он взрывал мне мозг снова и снова. Начнем с того, что испанский фильм - он и в Африке испанский. То бишь жгучая жуткая смесь несовместимого. Он похож на произведения Пабло Пикассо и Сальвадора Дали. Потаенный смысл в переплетении треугольников, кубов и кривых рож - определенно есть. Но понятен лишь автору, который в это все закладывал. Или понятен для тех, что в этих картинах видит что-то притягательное. Так и с фильмом 'Печальная баллада для трубы'. Фантасмагория - этим словом можно охарактеризовать данное творение испанского режиссера Алекс де ла Иглесиа. Толстый клоун в характерном клоунском 'обмундировании' и с мачете в руках носится по полю брани и яростно скалясь, убивает весь взвод недругов. Завороженно смотришь на экран, наблюдая абсурдность всего происходящего. Потоки крови льются рекой. Не удивляйтесь, это только начало! Почти 40 лет спустя сын вышеупомянутого клоуна с мачете, устраивается в цирк грустным паяцем и трогательно влюбляется в акробатку Наталью. Но увы, у акробатки-Натальи уже есть покровитель - злобный рыжий клоун Серхио, донельзя пропитанный вопиющей жестокостью и извращенными принципами. Вот и рождение на свет самого красивого и ужасного любовного треугольника, каких еще не видал Голливуд. Так как фильм снят о времени гражданской войны в Испании, то сюжет плавно перетекает то в военную тему, то в мелодраму, то в комедию. К великому сожалению, есть все-таки один минус - это некая навязчивость военного конфликта и в некоторых моментах на этом делается излишне большой акцент. По мере развития сюжета и, как следствие, любовной линии, цирк абсурда медленно взрывает мозг бедного зрителя, к тому времени тихо размышляющего о своем психическом здоровье. Уже спокойно смотришь на картину, как жирный клоун, лицо которого превращено в кровавое мессиво, увешанный патронташами, строчит из пулемета по мирным жителям, ищет возлюбленную и жаждет борьбы со своим заклятым врагом - рыжим Серхио. Смотреть или не смотреть? Да, тут нужно быть аккуратной с рекомендациями. Рекомендую с оговоркой: рекомендую людям с мозгами. Но коль сейчас все себя таковыми считают, то подкину еще одну оговорку: если вы типичная 'тургеневская барышня', не любите арт-хаус, не любите замороченные фильмы с 'подводными камнями', крайне негативно относитесь к насилию, и в вашем представлении любовь и романтика - это нечто розовое и воздушное, все в конфетах и цветах, а музыка Ханны Монтаны или Энигмы- обязательное звукосопровождение, звучащее в конечных титрах, то фильм точно не для вас. Ибо много сцен насилия, любви, накрепко сцепленной с ненавистью, крови. Вы этого хлебнете через край. Не считаю недостатком тот факт, что он действительно на любителя, как раз-таки наоборот: это не дает ему стать массовым ширпотребом, который обязательно должен посмотреть любой уважающий себя развитый человек современного мира. Я просто не пережила бы, если б считающие себя супер умными 12-летние девочки смотрели его, и восторгались, ставя в один ряд с такими 'шедеврами', как 'Сумерки' или '50 оттенков серого'. 8 из 10

После картины «Ведьмы из Суррагамурди» — это вторая кинопритча из своеобразного творческого арсенала Алекса де ла Иглесиа которая произвела на меня столь же неизгладимое впечатление. Скажу проще — что-что, а вот удивлять он, безусловно, умеет. Я узрел странную, хаотично-сумбурную историю обрамлённую в рамки, скажем, не кинематографа в целом, а скорее некоего безумного театрального спектакля с главными действующими лицами в виде тандема клоунов и акробатки; они же участники неизбежного любовного треугольника — испанского, не какого-либо другого, — то есть жертвами здесь являются все трое, и при том сочувствуешь даже растерянным, оробевшим и вконец перепуганным свидетелям из их труппы, невольным образом вовлечённым в нешуточный накал страстей. Сюрпризов в фильме много. И мне действительно понравилось мастерство с каким режиссёр «вкусно» сдобрил свою работу немалым количеством, пусть даже в некотором роде абсурдных, но в то же время ярких и по-настоящему хлёстких визуальных приёмов с весьма качественной, подчеркну, технической составляющей. Например, представьте себе на мгновение апатичного и униженного клоуна, внезапно перевоплощающегося в безжалостное орудие мести. И для которого клеймо в виде румяных щёк является неизменным атрибутом любого уважающего себя представителя данной неблагодарной профессии, и ведь совсем не беда, что о гримёрной в описываемый промежуток времени можно было только мечтать, — он смело воспользуется подвернувшимся ему раскалённым утюгом. Вообще, сцена с пребывающим в заточении Хавьером и её развязка — одна из любимых. Или машина очутившаяся на крыше после взрыва, — а вот это уже прямая отсылка к политическим событиям имевшим место на самом деле. Иными — этот правдивый подтекст неожиданно разбавляет дичайшую на первый взгляд бессмыслицу и гротеск... Ещё один занятный ход, не правда ли? Но даже и он не является полноценным сюрпризом, ибо сюрпризы здесь, несколько иного характера. Подводя итог, я, пожалуй, снова вернусь к амурным делам клоунов, меланхоличного Хавьера, сумасброда Серхио и, их непутёвой сердечной зазнобы — легкомысленной акробатки Натальи. Сказ будет недолгим, потому что как я упоминал ранее, основными жертвами являются все трое. Наталья, безрассудно заигравшись, стала превращаться в несчастное и загнанное существо, Хавьер тронулся умом, явно переоценивая свои чувства на мой взгляд, ну а Серхио, совсем несмешной и злобный клоун-деспот (слова в заглавии рецензии принадлежат ему), спохватился тогда, когда было уже поздно. Глубоких чувств со стороны всех сторон в целом не заметил, — увы, только беспросветную глупость обоих мужчин и губительную бесхарактерность предмета их вожделения. По-моему Алекс де ла Иглесия намеренно обратил всю развивающуюся в бешеном ритме хронологию событий с противостоянием ополоумевших фриков в самый настоящий трагикомический фарс. С ожидаемым и полным глубокого драматизма финалом, который, что и говорить, действительно тронул. Игра практически всех актёров на надлежащем уровне — я не имею абсолютно никаких претензий, что же касается главных «комедиантов»: то и Карлос Аресес (Хавьер), и Антонио де ла Торре (Серхио), и Каролина Банг (Наталья), — проявили себя великолепно. Хотя обречённый и полный безысходности взгляд потерянной и доведённной до отчаяния женщины в исполнении Каролины я, наверное, забуду не скоро. Фильм может вызвать гамму самых противоречивых чувств и эмоций, по крайней мере в этом и его многогранность, также мне кажется, что каждый сумеет найти в нём что-нибудь своё, — если конечно возникнет такая потребность. Просмотра он бесспорно достоин. P.S. И злые клоуны льют слёзы... 8 из 10

Фильм 'Печальная баллада для трубы' рассказывает историю грустного клоуна Хавьера, который стал грустным не по собственной воле, а из за многих обстоятельств. Всё действие фильма, происходит в один из самых трудных периодов в истории Испании, во времена правления диктатора Франсико Франко и включает в себя гражданскую войну, вторую мировую и послевоенное время. Хавьер клоун в третем поколении, его отцу пришлось сражаться на стороне республиканской армии с мачете в руках, он вырезал много фашистов Франко, за что и был прозван 'Клоун с мачете'. В итоге битвы он был ранен и схвачен в плен, в котором и провёл много лет, пока однажды не надоумил своего сына Хавьера, устроить теракт на стройке огромного креста, где он и работал. Так же он узнав что Хавьер хочет стать клоуном как и он, убедил его стать грустным клоуном, потому что с таким тяжким грузом на душе он никогда не сможет никого рассмешить. Хавьер устроил теракт взорвав динамит в шахте под крестом, но побег отца не удался он умер под копытами коня одного из охранников. Спустя много лет Хавьер устраивается на работу в цирк 'грустным' клоуном, где ему предстоит работать с 'веселым' клоуном по имени Серхио. Серхио очень агрессивный и часто пьющий человек, который постоянно издевается и избивает свою девушку акробатку Наталью и держит в страхе всех членов труппы цирка. Хавьер влюбился в Наталью с первого же взгляда, только увидев её репетирующей свой акробатический номер. Хавьер понимал что он не добьётся её расположения, ведь он не очень красив и совсем не умеет шутить, на то он и грустный клоун, плюс к тому же ему не очень хотелось связываться с Серхио. На этом моменте я перестану пересказываться сюжет и начну размышлять о смысле фильма. Впервые увидев эту картину, я подумал что это аллюзия на средневековые ярмарочные театры. Все персонажи совпадают, Хавьер у это Пьеро, Серхио это Арлекин, ну а Наталья это Бригелла за чьё сердце вечно и спорят два предыдущих персонажа. В наше время мы можем постоянно видеть Пьеро и Арлекина, ведь эти двое, а точнее их маски стали символами самого понятия театр. Ну и раз уж речь пошла о масках, то тут надо понимать что примерив на себя какой-то образ, а тем более вжившись в него, тебе будет очень трудно или даже вовсе невозможно с ним расстаться, особенно если это предначертано тебе судьбой. Это и произошло с главными героями фильма, они попытались ради любви изменить себя, но это привело к ужасным последствиям, из за того что это противоречило им самим. И что получилось в итоге можно узнать досмотрев фильм до конца. Но есть также ещё одна версия расшифровки данного фильма, о которой говорил сам режиссёр картины Алекс де ла Иглесиа. Он рассматривает своих персонажей как аллюзии, то есть: Хавьер это армия республики, Серхио это фашистская армия Франко, Наталья это сама Испания и это борьба приводит не к победе одной из сторон, а к поражению обоих сторон.