Ева: Искусственный разум

Концепт «Евы» прозрачно прост. Роботы – в образе людей, животных или многоногих вспомогательных машин, – уже стали повседневной реальностью, их разрабатывают и создают так же буднично, как любую продвинутую бытовую технику. Робототехнику преподают студентам на уровне всех прочих дисциплин. Но остаются проблемы маркетингового плана – андроиды, внешне от людей неотличимые, эмоционально чуток туповаты. Поэтому испанский университет приглашает видного креакла Алекса Гарела (Даниэль Брюль), чтобы тот как фрилансер прокачал «эмоциональный интеллект» новой модели робота-ребёнка. Пока Алекс лет десять трудился в Австралии, его подружка Лана (Марта Этура) вышла замуж за его братца Давида (Альберто Амман), у них растёт дочка Ева (Клаудия Вега). В эту-то дружную семью Алекс и вклинился, словно колун с размаха. Ева попалась ему на глаза, и он решил написать «эмоциональный интеллект» именно с неё, как с образца. На момент съёмок Клаудии было 11 лет. Юная актриса – превосходна. Будь она в Голливуде, а не в провинциальной Испании, можно было бы смело сказать, что на экран вошла новая Сирша Ронан или Джоделль Ферланд – конечно, не навечно, а до взросления, пока не превратится из лоли в тян и далее, но в кино она несомненно блеснула бы. Увы, стиль тягучего испанского кино этого не предусматривает. С одной стороны стиль «Евы» несомненно хорош. Монохромность зимы, тихий заснеженный пейзаж университетского городка в горной котловине, негромкие разговоры, простые диалоги – это подкупает. Видеографика весьма и весьма на уровне. Роботы вписаны «как живые» в снежный парк, в интерьеры студенческой лаборатории, рабочего зала Алекса, его апартаментов – словно так и должно быть, словно так и есть. В них веришь без напряга, даже больше чем в «креветок» Бломкапма из «Района № 9». Скупыми средствами, но сильно прописаны внешне радушные, но внутренне напряжённые взаимоотношения героев – Лана боится (и хочет) того, что вернутся её прежние чувства к Алексу, натянутый как струна Давид ждёт этого, а Ева нарезает круги возле дяди из Австралии, то смело приближаясь и навязываясь, то дуясь и с обидой отдаляясь. Между тем Алекс мало-помалу списывает с девчонки эмоциональные черты для робота-ребёнка. Но вот беда – проецируясь на аляповатую робо-куклу, характер девчонки шаг за шагом превращает новую модель из наивно-любопытного Буратино в нечто опасное и жуткое. Через куклу насилие прорывается в мир людей и приносит с собой смерть. По мере просмотра постепенно понимаешь, что этот фильм – зло. Зло в утончённо-рафинированном виде, в оболочке красоты и якобы добрых чувств, как «Ангел-А» Бессона. Кажется, вот-вот навернутся слёзы сострадания, но до этого не доходит, потому что становится видно – вот тебе внушают ненависть к детям, вот сеют раздор между детьми и родителями, вот с улыбочкой (и женскими устами!) проповедуют женоненавистничество. И, наконец, продвигается главное – идея замещения людей киберами. Де, они, несмотря на некоторые технические отклонения, проще, надёжней и удобнее в эксплуатации, чем живые люди с их подлостями и страстями. Алекс сидит в комнате, а кто окружающая его «семья»? Робо-слуга Макс (Льюис Омар, играет прекрасно!), эдакий добрейший house nigger, вежливый, предупредительный, всегда готовый услужить и даже мягко надавить на хозяина ради его блага. Робо-кошка, которая умеет мяукать и чесать задней лапой за ухом. Зачем герою семья из людей? он и так проживёт. Он и в Австралии за десять лет семьи не завёл. Зато к кукле, эмоции которой он программирует, у него самые подлинные чувства, и случись её отключить – так прямо сердце кровью обливается… Поневоле Плутарха вспомнишь: «Однажды Цезарь увидал в Риме, как какие-то богатые иностранцы носили за пазухой щенят и маленьких обезьян и ласкали их. Он спросил их, разве у них женщины не родят детей? Этими словами, вполне достойными правителя, он дал наставление тем, которые тратят на животных присущую нам от природы потребность в любви и нежность, тогда как она должна принадлежать людям». Нет, завести кошку или морскую свинку – дело благое. Другое дело, что детей они не заменят… Но богатые иностранцы нынче даже обезьянками брезгуют – те гадят, кусаются, вещи портят, за них налог платить надо, да и защитники прав животных начнут с обыском заглядывать, – а вот идея завести робо-ляльку им вполне по душе. Или эту идею им внушают, проторяя дорогу грядущим продажам. Как бы продакт-плейсмент с опережением. Заодно и другая мысль внедрится: «Дети не нужны». Правда, киберы тебе внуков не родят, но кому есть дело до этого? Живи сегодняшним днём! Не думай о том, кто заменит тебя на этой земле. Если киберов не хватит, завезут мигрантов. Жизнь всех героев рушится. Фильм построен и сыгран так, что неслышно звучит команда: «Начинаем плакать!» Словно из нас вымучивают эмоциональный отклик. А оно как-то не плачется. Над чем? Герои заигрались в куклы, запутались в интимных связях, а обожаемые куклы помогли им согласно программам, любовно вложенным героями. Порочный круг – ты создаёшь куклу, которая должна заменить тебе ребёнка, а кукла заменяет самого тебя. Она делает это с глицериновыми слезами на глазах (так полагается, это хорошая имитация человеческих чувств – даже президенты плачут!), но холодно и точно. Подведём черту. Под маской сентиментальной, местами весьма душещипательной драмы с обильными элементами научной фантастики фильм втихаря навязывает стратегию близкого будущего – людей должно стать меньше, роботов должно стать больше. Сбрызнуть слезами, подавать в горячем виде. Кушайте не обляпайтесь, тарелку вылизать полностью – посуда любит чистоту. Порыдать не забудьте. …Чем больше смотришь фильмов, тем сильнее убеждаешься в правоте сторонников «теории заговора». Лично меня окончательно убедили франко-испанский мульт «Под покровом ночи» и франко-канадский фильм «Верзила», явно снятые по заказу международного комитета ювенальной юстиции. Но о них разговор отдельный. Рекомендации: не смотреть. Это ложь и порча. За хорошую игру Клаудии Вега и Льюиса Омара – 4 из 10