Рождение оборотня

Зима 1815-1816 годов. В заснеженном лесу на территории современной Канады заблудились две сестры – Бриджит и Джинджер. Они устали и замерзли, но встретившийся на пути индеец провел их в небольшой форт – единственный оплот цивилизации в здешних землях. Это пристанище не сулило путницам ни безопасного укрытия, ни теплого приема. Вокруг него обитали оборотни, выходившие холодными темными ночами в поисках добычи, а люди, что еще остались в живых, всякий раз вздрагивали, заслышав вой неизменно голодных монстров. Так предыдущие реинкарнации сестер Фицджеральд, ведомые судьбой в те же края, где два века спустя развернутся события фильма 'Оборотень', впервые столкнулись со своими демонами. 'Рождение оборотня' не может похвастать большим количеством действующих лиц – небольшая группа мужчин в форте, трое индейцев и две заплутавшие сестры. Этих мало похожих друг на друга людей объединяют лишь сомнения на лицах и страх в глазах. Страх, что переходит у обитателей форта в паранойю, доводит до религиозного фанатизма, или вовсе сводит с ума. Сумасшествию обитателей форта противопоставляется сестринская любовь, что позволяет раскрыть основную тему фильма – семейные взаимоотношения между девушками. Сестры непрестанно подвергаются различным испытаниям, что проверяют их кровные узы на прочность и провоцируют изменение каждой героини в отдельности. Хотя сильная и дерзкая Джинджер, которая трансформируется в оборотня, меняется больше внешне. Внутренне преображается лишь пугливая Бриджит, превращаясь в смелого и жесткого человека. Такой, вероятно, непреднамеренный контраст женской силы и мужского безумия вносит в фильм феминистский подтекст. Фоном для происходящих событий становится мрачный антураж затерянной британской колонии с присущими ей характерными чертами и стилизованным флагом с волчьей головой в центре. Порождаемая окружением гнетущая атмосфера является неплохим холстом для создания мистического хоррора. Однако изобразить на нем ужасающей картины создатели так и не смогли. Фильм едва ли позволит прочувствовать тот страх, что испытывают персонажи. Безжизненные манекены, внешне мало соответствующие своим физическим способностям, сложно воспринимать как пугающих оборотней. И если их можно еще оправдать скромным бюджетом фильма, крайне слабому саспенсу найти разумного объяснения не удастся. Слишком быстро за характерными деталями, вроде утробного рычания или следов когтей, следуют кульминационные моменты. И слишком ожидаемыми они оказываются, словно на ухо кто-то невидимый шепчет, откуда и когда ждать угрозы. Лишь Джинджер, переживающая трансформацию, подобно настоящему дикому зверю с хищными глазами, способна внушить трепет и восторг от созерцания одновременно ужасного и прекрасного зрелища. Однако и ее внешний облик может насторожить. Вероятно, создатели и сами прекрасно понимали, что вызывающие лишь отвращение оборотни не смогут расположить к себе зрителя, раз представили девушку с характерными чертами вампира. Однако несоответствию с канонами фильм однозначного объяснения не дает, рассчитывая на знание зрителем 'Оборотня' и 'Сестры оборотня'. Трансформация в фильмах трилогии происходит долго и в несколько этапов, каждый из которых сопровождается определенными изменениями. По ее завершению зараженный до конца своих дней остается в шкуре животного. Подобная биология отличает данные фильмы от большинства прочих, где помимо прямого происходит еще и обратное превращение. От остальных же частей франшизы 'Рождение оборотня' отличают большая осмысленность, взрослые персонажи, но в тоже время и меньшая динамика. Виной тому чопорные манеры, присущие англичанам XIX века, из-за которых фильму не удалось избежать характерных для эпохи скучных диалогов и жеманства. Но от них не уйдешь – осень 'Оборотня' далеко, на месте города стоит девственный лес, а независимой Канады еще не существует. И лишь жажда плоти, разгорающаяся в человеческих глазах зверя, традиционно заставляет сердце биться быстрее.