Мёртвая сущность

Изначально я купился на мнение мировых кинокритиков, многие из которых увидели в фильме идею токсичных отношений. Мне нравится разбирать такие фильмы, подумал я... но фильм оказался о другом. Режиссёр только использует мистику и нездоровые отношения, как инструмент выразить иную идею: 'даже будучи живым, ты можешь ничем не отличаться от мёртвых'. Главная героиня буквально крутится, как белка в колесе, её цикл прост: дом – работа – аналог 'Тиндера' – чужая постель – дом. Важный момент. Это – история без продолжения, которая каждое утро перезапускается заново. И вот случается долгожданное 'однажды': парень с котом привлекает её внимание. Он переворачивает её жизнь, потому, что впервые за всё время она приглашает кого-то к себе. Кстати, котяра в профиле нового приятеля настолько вальяжно располагается на его руках, что сомнений не остаётся – это его питомец. Но сам персонаж утверждает, что кот чужой. Что нам хочет сказать режиссёр? То, что парню больше ничего не принадлежит: ни кот, ни наушники, ни даже жизнь. Это всё стало чужим в определённый момент. Он сам стал себе чужим. Это двойственное состояние многократно показывается в картине: и через рисунки двумя ручками, и через разницу в цвете зрачков, и через отражения, и... в общем, месили идею во всех вариациях, а то вдруг кто не заметит с пятого раза. Таким образом автор многократно демонстрирует нам процесс осознания персонажем своего настоящего положения. И это осознание мешает ему жить той жизнью, которой он привык. И всё это из-за одной милой девушки. Она выводит человека из душевного оцепенения, а он, в свою очередь, платит ей за это тем же добром. Теперь к деталям: Музыка на телефоне героини – скелет, играющий мелодию на собственных костях. Образ мертвеца, что пытается извлечь из себя нечто живое, жизнеутверждающее. Как и люди в фильме безуспешно пытаются извлечь из себя что-то, кроме низкосортной эмоциональной жижи, результата распада. Множество сцен с приглушёнными и блёклыми тонами – метафора отсутствия остроты в ощущениях. Лампа вместо солнца, невкусные роллы, неудовлетворённость встречами – это всё про имитацию ощущений, про нехватку в них настоящего. И когда зрителю внезапно предлагают посмотреть на яркие кроссовки, можно быть уверенным – вот он символ жизни, надежды, радости и вкуса. Это надежда, что лампа когда-нибудь станет солнцем. Секс в картине – это отдельный вид мимического балета. Это перетягивание с одной стороны на другую, это нечто приятное и желанное, и в то же время коварное и болезненное. Он высасывает время, людей, процессы, и его никогда не бывает достаточно. Потому, что это аллегория на вечный голод, на стремление мертвецов обрести жизнь. Резюмируя всё написанное, хочется сказать одно: режиссёру следовало больше сосредоточиться на собственной картине, вместо того, чтобы закидывать зрителя оммажами на Линча. Увы, полупустыми и оттого неубедительными. Фильм однозначно зайдёт тем, кому нравится наблюдать странные кадры и чувствовать себя киногурманом.