Настоящая боль

Один из пяти номинантов премии «Оскар» за лучший оригинальный сценарий. Хоть в фильме и присутствует не теряющая популярности тема Холокоста, история далеко не об этом. Лично мы увидели немного вудиалленовское кино с двумя весомыми козырями, которыми можно крыть карты недовольных и несогласных: работа многообещающего оператора Михала Дымека (также ответственного за жуткую «Девушку с иглой») и Киран Калкин, чья взрослая карьера удалась на все сто в отличие от более известного старшего братца. Красивые, тёплые и уютные кадры польских городков пробуждают в душе окрылённое, страстное желание дождаться тёплой весны или прохладного лета с целью пуститься в поездки по новым местам. Ходишь себе по улочкам неизвестного города с другом или близкими друзьями, изучая достопримечательности и все национальные штучки. И организм радуется, и самоощущение на частотах счастья, радости. Вместе ночуете в отелях, гуляете по барам, знакомитесь с местными жителями. Итог: воспоминания на всю жизнь, пока память не забарахлит в глубокой старости. Так что Джесси Айзенберг и Михал Дымек блестяще справились с тем, чтобы придать фильму привлекательную визуальную обшивку, но без сильного крена в сторону того, чтобы кино только и держалось на этом. Всё в меру. Много солнца, достаточно света, мало темноты, дождей никаких. В такой вот, казалось бы, идиллии наружу вылезает настоящая боль. За это отвечают уже Киран Калкин и Джесси Айзенберг. Если второй привычно хорош, который не удивляет, так как за ним давно закрепилось амплуа странноватого невротика, то Киран Калкин покоряет своим талантом, который, оказывается, всегда был в нём! Знаете, какого персонажа он сыграл? Как метко выразился в сцене в ресторане во время коллективного ужина герой Джесси Айзенберга: я его так сильно люблю, но в то же время его хочется убить. Идеальное воплощение такого вот выражения, которым реально можно описать человека. Неоднозначный персонаж одновременно обаятельный и раздражающий, шут и трагик, громче всех смеётся и тише всех плачет. Открыто критикует, но закрыт для людей. Он и жив, и мёртв. Ему даже плевать на поездку, на Холокост, на всех других людей, лишь бы рядом был тот самый двоюродный брат, с которым пережили столько славных дней. Но тот женился, у него появился ребёнок, зарабатывает деньги на престижной работе. Оттого и настоящая боль внутри, что прежнего человека не вернуть, хоть жди его в аэропорту за три часа до вылета, как верный пёс. А ведь в голову не придёт, что такой, на первый взгляд, жизнерадостный человек может пребывать в клинической депрессии. Многое в жизни обманчиво, увы. Но маятник всегда качается и в другую сторону, поэтому Киран Калкин представил ещё и человека, который собой освещает любую комнату с толпой, в которую войдет. Трогательное кино. Каждый человек рано или поздно сталкивается с болью, которая раздирает душу, словно кариес безжалостно разрушает зубной нерв. Потом начинаются суетливые поиски средств, чтобы избавиться от боли раз и навсегда. Проблема только в том, что боль никуда не уйдет, поскольку она есть часть жизни. Единственно верный вариант - принять и научиться жить с ней. Зрители не знают, что дальше станет с героем Кирана Калкина. Последний кадр вроде даёт надежду, но в то же время рисует безрадостные перспективы. Совсем как этот трагический герой, который светом кометы ворвался в сознание аудитории, и потом оставил после себя звенящую пустоту. С ним не хочется прощаться, его же пора отпустить.

Обычно кино показывает, что случилось. В этом случае оно сажает тебя в автобус, полный незнакомцев, и говорит: «Слушай». Кто-то молчит, кто-то шутит, кто-то пьёт воду с таким видом, будто запивает слёзы. А двое в центре – братья, как две формы одного горя. Один – интровертный кокон Айзенберга, который проживает утрату через попытку быть ближе к себе. Второй – экстравертный Калкин, у которого внутренняя боль течёт наружу. Два брата – две модели переживания: одна – вслушивается, вторая – откликается. И вместе они – полная картина. Их диалоги – спор между двумя вариантами сочувствия. Один боится громкости, другой молчания. И между ними – светлый юмор, где не нельзя не посмеяться, иначе что-то внутри рухнет. Я прочитал в одной рецензии, что Калкин здесь играет сам себя. Но это полуправда. Киран просто не играет, а живёт. Словно камера снимает мокьюментари и картинка на экране совпадает с той, что есть у Калкина в реальности: немного дёрганой, смешливой, но такой же тёплой, как лицо Дроздова. Кто-то назовёт это обманом. Но как же этот обман хорош! Иногда картинка закрывается в себе, и ты чувствуешь дух фестивального кино, которое не хочет быть до конца понятым. Но в этой недосказанности — правда. Потому что настоящая боль редко бывает чёткой. Она размазанная, как мокрые следы в тетради. Фильм не делает громких заявлений. Он лишь показывает: иногда боль — это завтрак с незнакомцами. Иногда взгляд на могилу, к которой не знаешь, как приблизиться. Или на брата, которого ты не можешь обнять, но не хочешь отпускать. 7,5 из 10 Потому что настоящая боль – не совершенна. Но она настоящая.

Оценка: 8 из 10 “Real Pain” – это фильм, который бьёт в самое сердце. Он о том, что значит быть чужим среди своих, о непростых отношениях между близкими людьми и о том, как сложно найти понимание даже в семье. Это кино не просто рассказывает историю – оно заставляет зрителя глубоко прочувствовать одиночество, ранимость и вечное стремление к признанию, которым живёт главный герой. Два брата, две реальности. В центре сюжета – два брата, отправляющиеся в совместное путешествие. Один из них – сдержанный, рациональный, привыкший подавлять свои эмоции и воспринимать мир сквозь призму логики. Другой – чувствительный, импульсивный, живущий на пределе эмоций. Их противоположность проявляется во всём: в диалогах, в манере поведения, в реакции на окружающий мир. Это история не только о семейных связях, но и о том, как разное восприятие жизни делает нас чужими друг для друга. Киран Калкин в роли Бенджамина невероятно точно передаёт тонкости характера героя, который словно постоянно балансирует на грани. Его эмоции меняются стремительно – от радости и воодушевления до глубокой печали и полного опустошения. В его поведении легко узнаются черты людей с пограничным расстройством личности: постоянные перепады настроения, стремление к самоуничтожению, поиск любви и принятия в самых неожиданных местах. В нём есть что-то трагически знакомое для тех, кто когда-либо сталкивался с ощущением внутренней пустоты. Визуальный язык и атмосфера фильма. Режиссёр очень умело использует визуальные образы, чтобы передать внутреннее состояние героев. В фильме много сцен, где Бенджамин оказывается в окружении множества людей, но при этом он кажется совершенно одиноким. Особенно сильный момент – его пребывание в аэропорту. Здесь он становится частью толпы, сливается с ней, теряет свою индивидуальность. Это мощный символ, который отражает его стремление быть незаметным, спрятаться от реальности, раствориться в безликости. Музыкальное сопровождение тоже играет важную роль. Оно не пытается доминировать, не навязывает эмоции, но тонко подчёркивает моменты отчаяния, тревоги, уязвимости. Саундтрек словно пропитан ощущением неуловимой печали, от которой невозможно избавиться. Эмоциональное воздействие. “Real Pain” – это не просто фильм, это опыт. Он не пытается понравиться всем, не ищет лёгких решений. Он честен в своём изображении боли и пустоты, которые испытывает человек, не находящий своего места в мире. Это кино, которое может заставить задуматься, а может – ранить, потому что в нём слишком много правды. Я смотрела этот фильм, и мне казалось, что я вижу отражение себя. В Бенджамине – его попытках удержаться на плаву, в его страхе перед одиночеством, в его желании быть услышанным – я узнала собственные переживания. Это редкое чувство, когда кино перестаёт быть просто историей на экране и становится чем-то очень личным. Некоторые сцены буквально доводили до слёз. Особенно моменты, когда он пытается найти контакт с окружающими, но сталкивается с невидимой стеной. Когда его эмоции слишком громкие, слишком живые, слишком настоящие – а мир вокруг остаётся глухим. Когда его любовь к жизни моментами кажется искренней, а в следующий момент он снова проваливается в пустоту. Всё это слишком знакомо тем, кто хоть раз чувствовал себя потерянным среди людей. Заключение. “Real Pain” – это мощная, глубокая и трогательная драма, которая не оставляет равнодушным. Она о человеческой хрупкости, о поиске смысла, о том, как сложно быть собой в мире, где все привыкли носить маски. Этот фильм – не для всех. Он требует вовлечённости, он заставляет проживать эмоции вместе с героями. Но если вы готовы к такому опыту, он может оставить неизгладимый след в душе. 8 из 10 за честность, эмоциональную глубину и потрясающую актёрскую игру.

Посмотрела второй фильм Джесси Айзенберга, нашумевший сильно громче первого (с Джулианной Мур, что автоматически добавляет его в список к просмотру, хотя он да, слабее, но уютен и очарователен и стоит потраченного времени). 'Настоящая боль' показывает нам неделю из жизни двоюродных братьев, приехавших в Польшу почтить память бабушки в рамках тура посвященного холокосту. Есть фильмы - как монументальные полотна, стремящиеся донести все мысли автора в деталях, а есть - маленькие наброски, с одной стороны не претендующие на исчерпывающее высказывание по теме, с другой тонко охватывающие столько разных слоев, сколько зритель готов унести и дорисовать уже сам. Айзенберг работает во второй парадигме и ступает очень осторожно на тонкий лед еврейского наследия, используя его как слой, как фон для проявления персонажей. А на переднем плане два брата-ровесника: Дэвид (Джесси Айзенберг) - человек с 'нормальной' жизнью: ответственная работа, семья, дочь, Нью Йорк. Медитирует, принимает таблетки - все как положено - вписывается в общество. И Бенджи (Киран Калкин) - фрик, живущий в подвале у матери, без определенной занятости, покуривающий травку, ходящий босиком по фонтану и рыдающий после экскурсии в концлагерь. Они были близки, но теперь потеряли отношения и с собой, и друг с другом. Нет. Со стороны все нормально, как водится. Разговариваем, общаемся, но настоящей близости нет. Для этого вводится трагичный еврейский фон, 'реальная боль' которого как будто не ощущается группой приехавшей в тур: они формально смотрят памятники, кладбища, свидетельства ужасов и как нормальные взрослые люди никак на это не реагируют. Так же формально, без неловких моментов и неуместных проявлений проживают свою жизнь. Все, кроме Бенджи, взывающего их к чувствам. То есть Бенджи это такой ребенок в теле взрослого, прямолинейный, иногда очаровательный, иногда раздражающий и очень неудобный. А Дэвид, судя по всему, такой же по природе, но закрывший себя полностью в роль адекватного взрослого. Жить жизнь непросто (об этом расскажет мой восьмилетний сын, который регулярно плачет, что хочет быть умным, но не хочет учиться - почему бог такой плохой и все так криво устроил) и ни невротичный подход Дэвида ни инфантильный подход Бенджи не дают готового сценария жизни, свободной от страданий. Мне нравится рассматривать братьев, как две стороны одной личности: одна детская и живая, вторая приличная и 'взрослая'. Одна чувствует, другая контролирует и думает. И так как Бенджи очарователен, влюбляет в себя и 'освещает любое помещение в которое заходит' (и получает Оскар) фильм манифестирует большинству из нас, которые идут по пути закрывшегося и испытывающего неловкость даже от просмотра видео с собственным ребенком Дэвида, не забывать про свою свободную, чудаковатую, отпускающую все контроли сторону - в ней жизнь.

Два брата, Дэвид (Джесси Айзенберг) и Бенджи (Киран Калкин) едут из США в Польшу по предсмертной просьбе своей еврейской бабушки, чтобы посетить ее дом и понять что-то важное, чего они до этого понять не могли. Их путешествие становится погружением в историю своих корней, а именно, польских евреев, которые бежали из Польши, спасаясь от гитлеровский войск. Едут они в тур по памяти Холокоста, как ни парадоксально это звучит. Джесси Айзенберг положил в основу сценария фильма историю своей семьи, и, как раз, увидя объявление, что существуют туры в Польшу по памяти Холокоста с посещением концентрационных лагерей, он сначала возмутился пошлостью этой задумки, а потом решил использовать ее в своем сценарии. Несмотря на, казалось бы, всю тяжесть сюжета, в этом фильме много юмора и самоиронии. И с этим виртуозно справляется Киран Калкин. Оскар за лучшую роль второго плана – это, такой своего рода компромисс, так как роль у Калкина здесь вовсе не второго плана, асамого что ни на есть первого, но переплюнуть Эдриена Броуди с его космическими глазами, в которых собрана вся скорбь еврейского народа, думаю, невозможно никому. (Броуди получил Оскар за лучшую мужскую роль в фильме «Бруталист»). По этому поводу есть черная шутка, что Эдриен Броуди единственный в мире человек, кто дважды пережил Холокост. (в «Пианисте» и в «Бруталисте»). В фильме «Реальная боль» есть важная фраза, где герой Джесси Айзенберга (Дэвид) говорит, что первое поколение бежало, и в невозможных условиях создало какой-то фундамент, для того, чтобы следующее поколение выжило и стало уважаемыми людьми, второе поколение – учились, работали, стали известными врачами, юристами, профессорами, а третье поколение - проводит все свое время в подвале дома, куря марихуану. Я считаю, что это фраза – абсолютно описывает все, что происходит в мире сейчас и является ключевой в этом кино. Немного про сюжет. Само название «A Real pain» - выбрано донельзя точно. В фильме мы видим двух кузенов, таких разных, которые волею судьбы вместе поехали в странное путешествие. Да, у них есть общие воспоминания детства, причем воспоминания эти абсолютно разные – каждый помнит лишь другого в этих воспоминаниях, и кажется, что совсем не помнит себя. Бенджи – просто странный эксцентричный чувак, смешной, заводной, эмоциональный, явно с чем-то вроде биполярного расстройства, а Дэвид, сдержанный, правильный, скучный до зуба костей, скованный, который даже ни разу не разглядывал свои стопы. При этом, у первого, Бенджи – души компании – нет ничего, а у Дэвида есть семья и ребенок. Каждый из них где-то в глубине души хочет быть похожим на другого. И вот они, едут по просьбе бабушки в Польшу, не для того, чтобы исполнить дань уважения, хотя и это тоже, но им важнее, узнать друг друга заново, и может даже, слегка изменить свой обычный мир (это больше касается Дэвида). У каждого из них – своя боль, какая – мы узнаем, лишь посмотрев фильм. И обе боли, нельзя недооценивать. При этом, фильм смотрится на одном дыхании, здесь много юмора, легкости, шаловливости и человечности. Даже странные попутчики становятся на какое-то время «гребанной семьей», особенно для Бенджи, у которого, кажется, есть все, но нет ничего. Возможно не случайно на роль Бенджи был приглашен Киран Калкин, так как его герой в «Наследниках», где он потрясающий, я считаю, тоже показывает придурковать и поверхностность снаружи и глубочайшую драму внутри, причем, все это мы замечаем постепенно, наблюдая трансформацию героя. Айзенберг изначально хотел сам сыграть роль Бенджи, но потом видимо понял, что он – настоящий Дэвид, такой вудиалленовский невротик, проблемный интроверт, с невидимым на первый взгляд нервным психическим расстройством. Вообще, я считаю, что Джесси Айзенберг – это такой новый талантливый Вуди Аллен, начиная со смешных, но порой бессмысленных и утопических долгих диалогов своих фильмов, заканчивая образом интеллигентного нью-йоркского невротика из хорошей семьи. Это очень интересный харАктерный актер и режиссер, который в основу своих фильмов и сценариев использует автобиографичные истории и сюжеты. Например, прототипом бабушки, стала тетя его отца, Дорис, которая родилась и проживала в Красныставе, вплоть до 1939 года, а потом вынуждена была срочно эвакуироваться. Те родственники, что не успели - все погибли в Польше. В фильме «Настоящая боль» нет амбициозной мысли на великую картину про Холокост и память еврейского народа, но вся боль и реальность происходящего проявляется именно в простоте восприятия того же самого Бенджи, когда он прерывает гида на еврейском кладбище и, грубо говоря, дает ему понять, мол, заткнись, чувак, дай нам поскорбеть молча. Или в том, как он искренне начинает в голос рыдать в автобусе после посещения концлагеря, или в том, что он считает неэтичным ехать в концлагерь в первом классе поезда, и как он всем этим выносит своим попутчикам мозг. Вся эта история про двух братьев и их личные переживания, на фоне мирового горя, показывает, что иногда то, что внутри каждого из нас – здесь и сейчас – больнее, и как важно, если рядом окажется человек, который вовремя распознает твою боль и утешит ее… Очень жаль, что именно этот фильм не получил Оскара за лучший сценарий, так как даже «Бруталист» с его монументальностью – не так «настоящ», если можно так выразится. Если можно легко и с юмором снять фильм о Холокосте, при этом не опошлить и не очернить память, то Джесси Айзенбергу это удалось. #рецензиибеллы #настоящаяболь

«Настоящая боль» режиссера Джесси Айзенберга рассказывает историю двоюродных братьев Дэвида и Бенджи Каплан. Не видевшись какое-то время, Дэвид и Бенджи отправляются в тур по связанным с холокостом местам в Польше, чтобы почтить память любимой бабушки. Однако накопленные за долгие годы обиды и противоречия постепенно дают о себе знать. В одном из своих интервью Стивен Спилберг признался, что будучи рожденным в Америке и слушав о пережитых еврейских народом ужасов лишь от слов родственников, он никогда не считал себя евреем и стыдился того, что является евреем. Однако именно работа над «Списком Шиндлера» позволила ему полностью ощутить весь ужас пережитого, осознать себя как еврея и гордится, что он является представителем иудаизма. Подобный терапевтический экскурс к теме пережитых еврейских народов ужасов представляет собой и второй по счету режиссерский фильм Джесси Айзенберга. Будучи евреем по национальности, но выросшим в Америке и словно врожденным американцем, Айзенберг фактически исследует поколение избалованных миллениалов, которые застряли между осознанием того, кем они являются и попытках найти смысл своей жизни. Охотно говоря о том, является лишь совершенный с чистым сердцем поступок издевательским плевком на жизни и жертвы пережитых холокост евреев? Нужно ли жить в тени событий почти столетней давности и пережитых не тобой лично или стоит отпустить это жить как бы «с чистого листа»? И это лишь малая доля того, что охотно озвучивается Айзенбергом на экране. Тем интересно, что Айзенберг подходит к этому не с неким осуждением и даже морализаторством, а очень тонко подавая это на стыке серьезной драмы и даже ироничной комедии. Намеренно доводя многие моменты до некого абсурда, но именно сквозь это наиболее эффективно достукиваясь до своей возрастной группы и зрителя. Не смотря на то, что данный фильм стал лишь вторым режиссерским проектом в творчестве Джесси Айзенберга, на протяжении всего экранного времени Айзенберг выдает себя действительно сильным и уверенным в своем видении режиссером. Создав фильм, который удивительно гармонизирует между жанрами серьезной авторской драмы и ироничной комедии. Умело наживая на драму в одних моментах и не менее уместно разбавляя повествование и разряжая обстановку в других. Определенно одним из лучших элементов данной ленты является отличный актерский дуэт Джесси Айзенберга и Кирана Калкина, который отлично отыгрывает на экране столь двух разных персонажей. Правда стоит признать, что Калкину достался куда менее прямолинейный персонаж, который кажется одним в начале и оказывается другим на самом деле и можно смело заявить, что Золотой глобус за свою игру он определенно заслужил. 8 из 10 Настоящая боль – это нисколько обычный фильм, сколько некая терапия, который поднимает достаточно грузную и трагическую тему. Но подходит к этому с некой долей иронии. Словно ты нисколько смотришь фильм, сколько находишься на приёме у психотерапевта и этот сеанс продолжительностью в почти 90 минут определенно стоит того.

Боль еврейского народа - общепризнанный факт. Подвергавшиеся гонениям и расовым предрассудкам люди столетиями испытывали лишения. Джесси Айзенберг, еврей по происхождению, представил свою версию переживания травмы, отправившись с экранным братом на малую родину, в Польшу. Получилось весьма экстравагантно, но мило и занимательно. Айзенберг стремится к реалистичности и минимализму, выстраивая ленту на взаимодействии ведущих актёров. И не прогадал, так как критики хвалят актёрскую игру Кирана Калкина и самого Айзенберга. Двое двоюродных братьев, Дейв и Бенджи, организовывают поездку в Польшу, на родину недавно почившей бабушки, с которой у обоих связано много воспоминаний. Братья редко видятся, так как у Дейва работа и семья в Нью-Йорке, а Бенджамин проживает у матери, покуривает травку и бездельничает. В Польше они встречаются с другими участниками тура: проводником Джеймсом, недавно вышедшей на пенсию парой Марком и Дианой, разведённой Маршей и принявшим Иудаизм беженцем из Руанды Илошем. Вместе они посещают знаковые места связанные с историей еврейского народа попутно ближе узнавая друг друга и делясь личными историями. Как и любой фильм основанный на персонажах, 'Реальная боль' опирается на сильную актёрскую игру. За это отвечает Калкин, который изобразил беспокойного но чувствительного человека, пытавшегося в недавнем времени свести счеты с жизнью наглотавшись транквилизаторов, и Айзенберг, сыгравший немного флегматичного и замкнутого героя, но безмерно любящего своего брата. Наблюдать за выходками Бенджамина интересно, т. к. это подано органичной игрой Кирана, а нервозный и неуверенный (как обычно) Айзенберг заставляет эту машину нестись во весь опор. Режиссёрская и операторская работы сдержанны и дополняют игру актёров - по этой части в фильме ничего лишнего. Взгляд оператора высвечивает основные локации, по которым перемещаются герои, не забывая останавливаться на важных деталях. Очередной похвалой фильму критиками является сценарий Айзенберга. Ему удалось выстроить личную историю, опирающуюся на поисках своего места, (герой Калкина), переживании утраты и травмирующий опыт трагического прошлого еврейского народа. Примечательно, что все части работают вместе, позволяя сделать вывод, что фильм является большим, чем просто сумма всех составляющих. Наблюдение за душевными терзаниями двоюродных братьев в польских декорациях может быть любопытным опытом, а для остальных Бенджи классно сыграет на пианино.